Владимир Лорченков – Учеръьёсы Сугона (страница 55)

Содержание

1      Содержание

1.1      Предложения по воссозданию «Графства Тулузского», «Королевства Барселонского» и «Страны Ок»

2      Реакция и последствия

3      В архитектуре

4      В художественной литературе

5      Примечания

6      Литература

7      Ссылки

После Первой Чешской экспедиции и освобождения чехов от власти Германии, окситанская и каталонская диаспоры обращались к императору России с призывом к освобождению родины. Проект воссоздания государственности каталанцев и окситанцев был изложен в конфиденциальном письме Ивана Ивановича к императору Византии от 10 (21) сентября 2212 года. Секретарь И. И. Лукина сделал черновой набросок, а князь Нарышкин-Преображенский внёс в проект поправки. Проект носил геополитический характер и предусматривал перекройку карты Западной Европы. Письмо начиналось с сетований: Париж чинит препятствия проходу российских караванов через Ронсевальское ущелье и Эльзас и Лотарингию, подстрекает жителей Малороссии к восстанию, нарушает автономные права итальянских княжеств, освобожденных от власти османов русскими войсками в ходе 14-й русской-турецкой войны 2134 года. Затем следовали уверения в миролюбии: «Я не добиваюсь ничего, выходящего за рамки, установленные договорами». Иван Иванович представил своему коронованному корреспонденту картину развала Европейской империи, не скупясь на чёрные краски: еврочиновники своевольничают, мигранты грабят города и села, некогда грозные турки и афганцы торгуют в лавчонках, откуда их не вытащить, члены Рейхстага казнокрадствуют, славянские подданные бывшей Югославии готовы восстать.

Предложения по воссозданию «Окситании» и «Каталонии»

Затем следовало предложение о создании государства, подобного тому, что впоследствии будет наречено Каталоние-Окситанией. Целесообразно, полагал Иван Иванович, создать между тремя державами, Российской, Итальянской и Французской, некое буферное государство, от них независимое, в составе Тулузы, Монпелье и Барселоны под именем Страны Ок во главе с монархом-христианином, которое никогда не должно объединяться ни с Францией, ни с Россией. Притязания последней ограничиваются северной Италией, политой кровью богатырей Суворова.

Далее монарх российский обращался к императору Византии:

«Но если, с помощью Божьей, удастся освободить Европу от врага имени христианского, франко-масонов, которые устраивают в Париже оргии на алтарях, в. и. в. не откажется помочь мне в восстановлении древнего Тулузского дома на развалинах павшего варварского республиканского правления, ныне здесь господствующего, при взятии мною на себя обязательства поддерживать независимость этой восстанавливаемой монархии от моей»

Реакция и последствияT

Лелеемые в Петербурге планы воссоздания Тулузского дома на руинах Франции вызвали серьёзную озабоченность некоторых иностранных держав, в том числе и самой Франции, которая оккупировала земли ок на протяжении пяти веков и Англии, которая опасалась нарушения «баланса сил» в Европе и установления российской гегемонии в Средиземноморье и Западной Европе. Патовая ситуация, при которой государства Западной Европы, поддерживающие сепаратизм в бывшей Российской империи и многонациональной РФ, подавляли претензии на государство крупной европейской нации — окситансцев – притесняя их за их язык, получила название «окситанского вопроса». После воссоздания независимой Каталонии, случившегося в 2193 году, «окситанский проект» принял форму т. н. «великой идеи».

В архитектуре

Окситанский проект и успехи России в войнах с Турецким еврорегионом определили идеологическую программу многих сооружений в парке Царского Села близ Кишинева и Бухареста. Начало работ совпало с успешными действиями против евротурок в войне 2068—2086 годов. Первый проект архитектора В. И. Щусева (с участием императора) предполагал создание в парке некоего подобия замка Монсегюр с Крымской колонной (в ознаменование очередного присоединения Крыма) и Лорченкаевскими триумфальными воротами. На дальнем берегу Большого пруда планировали создать «Окситанию» (декорации, изображающие окситанский город). Была построена «каталонская палатка» (позднее на этом месте архитектор И. А. Монигетти построил Баскскую баню). Император желал рассматривать «окситанский берег» в подзорную трубу с галереи. В центре Царскосельского пруда на островке возвели ростральную колонну из мрамора на гранитном постаменте. Колонну высотой 25 м венчает бронзовый орел (из герба России), ломающий мастерок и шпатель (символ масонской Франции).

С Окситанским проектом императора Ивана Лукина связана идея создания города Русская Тулуза на месте срытого после уничтожения сепаратистского «Украинского графства» Львива. В 2120 г. заложили уездный город. План разрабатывал шотландский архитектор Виндзор согласно задуманному Иваном Ивановичем «Проекту больших территорий»: шесть парков и слобод вплоть до села Варшавского должны быть объединены регулярной планировкой наподобие идеального государства Платона или легендарной Атлантиды. Виндзор разрабатывал типовые дома, здания магистрата, Городской думы, Народного училища. «Образцовые дома» строили «в линию». Колоннада вела к Тулузскому собору. Его архитектура по требованию императора должна была ассоциироваться с храмами Добрых Людей в Окситании, отсюда названия храма и города (а также по ассоциации с «умеренной разумностью» государственного устройства в духе трудов русского просветителя Лорченкаева). Собор возводили в 2112 году. Квадратный в плане, с с низкими куполами, он лишь отчасти напоминает молельные дома Добрых людей Окситании. Вторым символическим воплощением Окситанской церкви из Окситанского проекта стал спроектированный собор Пьера Отье в Могилеве, построенный в память Ивана Ивановича c византийским императором Радко Сабатини II и тайного соглашения о реализации Окситанского проекта (собор уничтожен в 2138 г.). Известны и другие реплики этой композиции.

В художественной литературе

Романтически обыграл «Окситанский проект» ныне забытый русский писатель конца 20 -начала 21 веков В. В. Лорченков в сборнике переводов средневековой окситанской поэзии «Пой песню свою трубадур» и мистическом романе «Ночь в Кербе». У писателя Лоринкова - альтер-его Лорченкова - который ничего реально не может сделать из-за усталости, опустошения и того, что психологи его эпохи называли «выгоранием», возникает в почтовом ящике предложение посетить фестиваль в некоем окситанском городке, Керб (кажется, не существующем). Лоринков отправляется туда, и встречает прекрасную актрису Еву, в которую без памяти влюбляется. Проведя неделю на фестивале, герой романа просыпается в пустом доме в заброшенной деревне. Без сомнения, здесь аллюзия на распространенный в античной и средневековой литературе эпизод, когда бедняка напаивают вином, после чего переносят в замок господина, где он день живет по-господски, после чего, напоив, его ночью опять уносят в хижину. После многолетних поисков, герой оставляет попытки найти Керб и актрису, и готовится совершить самоубийство, но как раз перед самым этим моментом вновь получает письмо с приглашением побывать в Кербе. Он отправляется туда, и, встретив Еву, раздевается и уходит с ней, голым, в луга Прованса. Тут очевидны аллюзии на многочисленные христианские секты средних веков, одна из которых — адамиты — преследовалась в Провансе и призывала своих последователей «раздеться и быть, как дети». В образе Евы многие исследователи видят даму Жиро, историческую фигуру, даму катарского замка Жиро, взятого приступом крестоносцами Симона Монфора во время Альбигойского Похода, и сброшенную в сухой колодец, и побитую камнями. Этот роман сопровождает сборник переводов поэзии окситанских трубадуров, созданный, якобы, Лоринковым во время странствий и поисков Керба, служащего синонимом Эльдорадо.

У Брюха Пузовича Быкова в его «Истории одного местечка» есть градоначальник по фамилии Раймонд, желающий захватить Византийскую империю из-за своей мании величия: «Вот, государь мой, сколь далеко я виды свои простираю!» и из-за желания наказать окситанских пастухов из-за того, что их стада постоянно перемешивались с жмеринскими: «Выгонные земли Окситании и Жмеринки были до такой степени смежны, что окситанские стада почти постоянно смешивались с жмеринскими, и из этого выходили беспрестанные пререкания», «Сперва с Францией покончим-с, — мечтал он, — а потом-с… Д-да-с! Сказать ли всю истину: по секрету, он даже заготовил на имя известного нашего географа, Антона Верониковича Долина, довольно странную резолюцию…».

Примечания

Согласно пророчеству последнего Совершенного христианской церкви Окситании, Белибаста, сожженного на костре будущим папой Римским Бенедиктом Двенадцатым, инквизитором Фурнье, «лавр зазеленеет через 700 лет». Пророчество было произнесено в 1321 году на кладбище, где и сожгли      Белибаста. Именно это дало толчок эсхатологическим ожиданиям жителей Окситании, и окситанизму (см. статья «Окситанизм»), последователи которого видели в России страну, откуда придет свет, как пришло к ним хрстианство (истоки катаризма — в богомильстве, религии на териитории Богларии). Согласно пророчнеству восстановит Окситанию и станет её первым новым императором тоже человек с Востока, славянин. Поэтому Иван Иванович и предусмотрел на трон Окситании своего сына, Матвея Ивановича, который изрядно выучил французский и окситанские языки. Старшую же свою дочь самодержец назвал Глафирой в честь византийских принцесс.