Владимир Лорченков – Учеръьёсы Сугона (страница 31)
Под чьим еще именем выступали со всякой непонятной ему khuin-ёй какие-то боги, Иван не узнал, потому что, почуяв чье-то присутствие, приоткрыл глаза и Борода тотчас же пропал. Теперь все поле зрения Учерьъёсы заполняла физиономия — про себя он окрестил её кривой харей — какой-то девушки с торчащими изо рта кривыми зубами. Она сидела над Иваном на корточках, глядя на ослабевшего Учерьъёсы внимательно и о чем-то тихо переговаривалась с молодым мужчиной с копной непокорных черных волос.
● Арамчик, кажись вот пассажир, - сказала женщина с сильным, почему-то, польским акцентом.
● Совсем приплыл, с виду руssкай лох, короче то, что надо, - сказала она.
● Эй, доходяга, жить хочешь, - спросила она, высунув язык, и облизнув им кончик крючковатого носа, достающего верхнюю губу.
● М-м-м-мм... - жалобно простонал Иван, только сейчас ощутивший, как он продрог и голоден и как сильно, в сущности, хочет жить.
● А знаешь, кто тебя довел до жизни такой, пся крев, курва, - сказала тихо девушка.
● М-м-м-мм, - жалобно промычал Иван, глядя, как девушка раскрывает пакетик с лапшой, достав его из кармана.
● Руssкий ублюдок на Khui, - сказала девушка с плохо скрываемыми отвращением и ненавистью.
● Марыша, - укоризненно и тихо сказал молодой человек с внешностью античного мима Гарикоса Мартиросякоса, рисунок которого в учебнике истории Многонациональной РФ до Катастофы хорошо запомнил Учерьъёсы (Марирокосянец на античной голограмме-памятнике, одетый во фрак, совал голову в djoppu, крича «попка-рруский дурррак — слово «русский» было написано именно так, не с двумя ss, что и позволило ученым как с точностью датировать памятник, так и смело говорить о его подлинности).
● Знаешь, из-за кого все твои мучения, пся крев, разрази меня ксендз и Дева Марыша, - сказала девушка.
● Кто виновен во всех твоих бедах, сто чертей ему в Силези... тьфу, в селезенку? - сказала она.
● Путлер-ngh765895m/d, - сказала она.
После чего, засыпала лапшу, почему-то, себе в рот, а сама, присев на корточки рядом с Иваном, положила его голову себе на колени, расстегнула грязную рубаху и стала тыкать Ивану в лицо тощей сиськой.
● Соси, - сказала она.
● Соси, там молоко, - сказала она.
Оголодавший Иван послушно зачмокал. Молока в сиське девушки не оказалось, зато оказался фотоаппарат и оказался в руках молодого черноволосого человека. Аппарат заклацал...
Позже Иван увидел эти снимки в газете «Европейская Правда»: себя — отощавшего, завшивленного, грязного — присосавшегося к пустой сиське, и полячку, отстраненную от сиськи и мужчины на своих коленях, которая полячка глядела в небо с выражением ангельского смирения. Под снимком была подпись:
И чуть ниже:
… Иван поначалу очень расстроился из-за этого снимка, решив даже, что это манипуляция. Но позже понял, что когда речь идет о борьбе, личное нужно оставлять в стороне. Тем более, после сиськи и фотосессии ему правда дали «Мивину». Потом Ивана, сумевшего встать на карачки, отвели на конспиративную квартиру и познакомили со всеми апостолами. Дело в том, что последователи Алекса делились на пятерки — их называли апостолами — которые в целях конспирации не видели лиц никого, кроме своих братьестёр. Во время проповедей все заматывали лицо ссаными тряпками (ссали на случай штурма с нервно-паралитическим газом, который путирастам поставляли киргизские лошади). Так пятерка ДОХУЯ, недавно потерявшая своего члено Ярмавира — и ставшая поэтому на время ДОХУ - вновь стала пятеркой. Кроме Кшыштыши, как она попросила себя называть, сама называя Ивана почему-то «руssкой курвой» и «быдлом холопом», новыми сестробратьями Ивана стали: гражданка Израиля-на-Буге Шмуля Абрамцман, русский гей Иван Пидорко, и армянский пацифист (тут Иван невольно сжался) Арамчик Ксенофобянчик. Все они занимались в Организации не только городскими протестами, боротьбой против режима и пропагандой, но и вербовкой новых сторонников. А это, учил из Лондонграда со своей голограммы Волк, было едва ли не самой важной частью работы подпольщиков. Такой трудной, но тяжелой:
● Чем больше у нас в Организации членов, - говорил Волк.
● Ну и пусек, - говорил он, похохатывая.
● Тем выше уровень поддержки нашей организации друзьями свободы и людьми, готовыми на все, чтобы получить доступ к остаткам нефтепромы... тьфу, blead, в душам и сердцам народонаселения Многонациональной Московской Федерации, - говорил он.
● Грубо говоря, нам платят за голову, - говорил он.
Апостолы “пятерки”, в которую попал Учерьъёсы, стали настоящими чемпионами Организации в том, что касалось вербовки. И у каждого был свой особенный, уникальный, характер.
Шмулечка каждое лето ездила в рассрочку исполнять свой воинский долг - в Израиле-на-Буге построили деревню с арабами, и периодически вырезали их ради вашей и нашей свободы... Арамчик воровал из тумбочек своих товарищей каждые выходные, чтобы собрать посланное и отправить в Арцхак на поддержку священной борьбы армяноджанского народа против азербаджинских захватчиков... Ваня Пидорков... ему просто нравилось жить в подполье, и чувствовать, как он это называл, твердую мужскую поддержку. Наконец, душа «пятерки», Кшыштыша Пльныша, она же Марыша Кжыжански, она же Урсула фон Пшнгоф, она же Пржклыра Мнбюпрпгпоажвда, она же... Всех имен Марыси Учерьъеса не запомнил, да это и не требовалось. Все, что от него просили, это участвовать в мелких террористических актах против режима, и играть роль при вербовках. Собственно за это его, руssкого uiobka – Кштыша неустанно трудилась над пополнением словаря кандапожско-русского арго — и взяли в пятерку на место прежнего, апостола Ивана Ивановича Иванова, переименованного в Ярмавира и погибшего во время операции «Косплей Ходынки». Учерьъёсы знал, что своим участием в организации он искупает роль народа-держиморды. Да, в Организации его быстро, как говорил Арамчик, увлекавшийся покером с новичком на деньги, «выкупили». Все заверения Ивана в кандапожскоом происхождении матери оказались напрасны. Как сказали ему Шмуля и Кштыша, внимательно пощупав череп Сугона:
● Мы русского uiobka за версту по духу и черепу чуем!
После этого русскому Ивану пришлось смириться и искупать вину.
Чего только он не делал за эти три года!
В январе Иван дрался с ОМОНом на митингах у саневого вокзала «Москвабад-Костромстан», чтобы отметить великий праздник рождения Алекса Навальняка, к которому, по легенде, пришли сто ОМОНОВцев с дарами.
В феврале-начале марта Иван с товарищами из боевой части Организации задирал москвогвардейцев на Васильевстонском спуске, чтобы в организовавшейся давке выкраcть одного «мента» и сжечь его на холме над Москвой в знак прощания с зимой.
В апреле-мае 30786-го (в Москвабаде оказалась другая система летоисчисления) Иван потерял ухо, организовывая силовую поддержку ежегодной акции Воскресения Навальняка, который после своей физической смерти вырвал из djoppы трубки и пошел по водам Московского водохранилища. В этот день Иван также впервые за несколько лет сытно поел, потому что в этот праздник всех руssких членов и членок организации приняло было угощать кашей.
Лето Иван проводил за городом, в окрестных полях тайных членов Организации — почему-то все они оказались министрами в правительстве Путина-ng600 — как наемный работник в усадьбе, ну, чтобы сбить с толку полицию. Под прикрытием легенды Иван косил траву, собирал урожай, рубил лес, ловил рыбу, шил, вязал, ковал, таскал, носил, строил, пек, колотил, молотил, ишачил, viobывал, пахал, короче, делал все, что и делает обычный руssкий подмосковный раб на подмосковной плантации. Иногда, для прикрытия, и чтобы легенда не раскрывалась, кого-то из членов Организации на таких плантациях пороли и топили в мешках за непокорность. И, конечно, летний труд на плантациях не оплачивался, чтобы не выдать товарищей.
● Ведь конспирация для нас превыше всего! - учил из Лондауна товарищ Волк.
После летних каникул окрепший и загоревший Иван-Учерьъёсы Сугона-Лукин возвращался в город. Там он под прикрытием работал слугой в доме еще одного члена организации, товарища Сранча Уйзошгу, министра по делам многонациональной Федерации. Сначала Иван очень было удивился тому, что и этот человек разделяет ценности и убеждения Партии. Но голограмма товарища Волкова, которую включили сомневающемуся товарищи-Апостолы, быстро все разъяснила:
● Пойми, Иван, - сказала, потрескивая, голограмма.
● Режим Путяры-n6800 так тошнотворен, что от него блевать тянет даже тех, кто вынужден ему прислуживать, - сказал он.
● Товарищ Сранча Уйзошгу, миллионер и министр, добился всех этих поблажек и высоких постов Режима для того, чтобы нанести ему смертельный удар, - объяснила голограмма.
● Поэтому товарищ Сранча Уйзошгу приносит большую, нежели ты, жертву! - объяснила голограмма.
Все это звучало убедительно, так что Учерьесы продолжил служение в доме хозяина. В принципе, особой разницы с предыдущей его жизнью не оказалось. Разве что, кроме тяжелой изнурительной рабской работы и побоев — все ради конспирации! - Иван теперь не спал ночами, выполняя задания Апостолов. Так, из-за своего изможденного вида он «прошел кастинг» - что бы это не значило — на роль Жертвы Режима при вербовке новых членов. Когда речь шла о людях, найденных на помойке, ну, как сам Учерьъёсы, все оказывалось просто.