Владимир Лорченков – Учеръьёсы Сугона (страница 29)
− Даааааа о ддддаааааа! - прокричала Крысина-Алевтина в ответ.
Презрев условности, Иван не разуваясь вошел в комнату с тортом и замер. На постели, их общей постели, купленной у эмигрирующих в Канаду русских недоносков, лежала, задрав ноги, его любимая женщина. Алевтинушка-Крысинушка. Между ног без устали, и не обращая внимания на вошедшего, неутомимо трудился какой-то мужчина, судя по мускулистым ногам и спине, в отличной форме. Он не только не приостановился, но даже и приналег, отчего Крысина-Аолевтина просто-таки взывыла.
− Аа-а-аа! - завыла она, не открывая глаз.
Иван с грустью понял, что торт здесь не при чем...
ПРИЛОЖЕНИЕ
Ты наступил в гомно!
А ты гомноед!
Поел гомна
Пердеть-колотить
Пук-пук!
Пёрд-пёрд
Ой, что-то срать захотелось
Говном воняет... Само собой, это же кто-то насрал!
Не тужься, обосрешься.
Сри да сри будет дырка!
Глава седьмая
Passierchein
Переходите к нам! Мы хорошо обращаемся с пленными, особенно с теми, кто перешел на нашу сторону добровольно.
Passierchein. Passierchein. Passierchein. Passierchein. Passierchein. Passierchein. Passierchein. Passierchein.
ПЕРЕХОДИТЬ МОЖНО И БЕЗ ПРОПУСКА
ШТЫКИ В ЗЕМЛЮ
… разгладив листовку на колонне москвабадского метрополитена, Учерьъёсы оглянулся, чтобы проверить «хвост». Так учил поступать глава «пятерки», по прозвищу Волк. Сидя в далекой конспиративной квартире в каком-то чудовищно неземном и потому нереальном почти Ландане, Волк, чья голограмма на ноуте подпольщиков то и дело
● Первым делом, повесив листовку на колонну, стену, а то и спину городового, вы, борцы, должны повернуть голову направо на девяносто градусов, потом налево, а после этой проверки мертвых углов, совершить оборот полностью и убедиться, что за вами нет хвоста, - говорил он.
● В противном случае я не дам за вашу жизнь и полпенни, - говорил он.
● После проверки «слежки» необходимо проверить качество работы и убедиться, что под листовкой нет пузырей, она приклеена хорошо и прочно, - говорил он.
● Братья и сестры, еще немного, - говорил он.
● Победа над режимом Путяры-ng760 близка, - говорил он.
● Все, что нам для этого необходимо, лишь подержаться еще чутка до полной и окончательной победы Суздаля и сопровождающих его экспедиционных сил ЕС, - говорил он.
● И, конечно, нам необходимо бороться с режимом в тылу, - говорил он.
Иван поперву внимательно слушал и записывал все, что говорит Волк — называть по имени и фамилии Евгения Волкова в целях конспирации запрещалось — но позже убедился, что в этом нет никакой необходимости. Волк говорил во время редких телемостов одно и то же, потому что бойцам подполья показывали запись выступления Волка. Во время этой трансляции сам Волк, как объясняли звеньевые пятерок, внимательно наблюдал за лицами бойцов по системе «Скайп», выискивая предателей. Говорили, что у Волка невероятное чутье на предателей, которое открылось у него после того, как Волк сдал с потрохами своего лидера, главу движения «Вернуть Зеленоград Украине», Алекса Навальняка. На первый взгляд это выглядело странно и шокирующе, а еще нелогично, но Учерьъёсы уже привык к тому, что Москва это такой странный город, где всему всегда найдется свое объяснение. Случилось так и на этот раз.
● Это совсем Другое, бойцы, - объяснял ведущий звена Учерьъёсы, замотавший голову в шарфик (лица своего лидера Иван так и не увидел, хотя партизанил после побега от изменщицы-Алевтины почти год) — все это Понимать надо.
● … ведь поступил так Волк как раз именно для того, чтобы поднять авторитет Алекса Навальняка на недосягаемую высоту.
● Таким образом, Волк, сдав Алекса, оказал тому и всему нашему движению огромную услугу, - говорил звеньевой.
● Можно сказать, что Волк поступил как Иуда, но мотивировка у него была не как Иуды в канонических Евангелиях, - объяснял звеньевой.
● Волк, предав Учителя, руководствовался теми же соображениями, что и Иуда из Евангелия от Иуды, - говорил звеньевой.
● И да будет так, - говорил он.
● Да будет так, - повторяла хором паства.
Была в этих моментах такая безыскусная простота, такая торжественная тишина и такое спокойствие, что у Учерьесы наворачивались на глаза слезы. И пусть квартира, где они собирались, находилась под угрозой штурма всякий раз, пусть борьба вновь потребовала от Ивана вернуться на улицу и жить там бродягой... теперь он чувствовал себя на своем месте. Его жизнь обрела смысл, понимал Иван, расклеивая листовки с призывом к руssким илотам на службе Москвабада сдаваться и переходить на сторону Суздаля. Ведь он, Иван, обрел в борьбе себя и своих боевых товарищей.
Даже страшно представить, представлял, тем не менее, Иван, дернув плечами, что бы случилось, не встреть его, заплаканного и голодного, на улице человек, открывший ему Учение Алекса. Простое, как сама жизнь, оно гласило, что мир, царство справедливости и благополучие снизойдут на Московитскую Многонациональную Федерацию, когда: