Владимир Лорченков – Учеръьёсы Сугона (страница 28)
Иван почувствовал эрекцию, но даже и не попытался её скрыть. Опыт службы в «Ножераме» научил его, что чем хуже, тем лучше. Гример, многозначительно глядя на Ивана, подал коробочку с реквизитом. Из неё ужасно несло. Так и есть. Опять gomno, подумал с грустью Иван. Ревнивый Кеослаян, придумав роль Гомноеда для руssкого недоноска — как упорно называл Учеоьъесы, утверждавшего, что тот кандапожец, - настоял на том, чтобы реквизит у актера был подлинный. И Учерьъёсы в самом деле ел в кадре говно. Что поделать. Игра стоила свеч, ну или, если говорить прямо, говённых свеч. Они с Крысиной-Алевтиной жили душа в душу, и Иван постепенно начинал влюбляться в эту суматошную, по животному нелогичную, глупую, но такую красивую руssкую бабу, которая так успешно притворялась армянкой с еврейкой-бабушкой. А за квартиру и еду следовало платить... Крысина, правда, утверждала, что если Ивана так мучает его работа в «Пилораме», то он всегда может бросить все, чтобы закрыться в её квартире и, на её содержании, написать какой-нибудь великий русский роман — еще одно подтверждение русского генетического безумия! - но Иван чувствовал на себе ответственность за эту женщину. Да и, если честно, чувство вины из-за погибших детей...
● На прямой связи Мистер Гомноед Гомноедсон! - прокричал ведущий.
● … - под смех вылетел на сцену Иван со стояком и коробочкой говна.
● Добрый день мистер Гомноедсон, хау ар ю, - закричал ведущий. - Как жизнь в Америке?
● По-амерр и кански, - страшно рыкая, потому что так велел продюсер, ответил Иван.
● А это как? - крикнул ведущий.
● С гомном во р ту! - прошамкал Иван.
● Мням мням мням! - занямкал он, зачерпывая из коробочки гомно, и с видимым аппетитом жуя.
Зрители улюлюкали и зааплодировали. По пиджн-рашнски они не понимали, это была молодежь из аулов бывшего Дагестана — теперь там было 900 независимых государств — свезенная в Москву работать карателями возможных протестов. На заднем фоне для них показывали порнофильмы студии «АльфаФранс», на которые эта горячая молодежь и реагировала, а уже режиссеры и звукооператоры с операторами, сводили звук и картинки.
● Неплохо, мистер Гомноедсон, - сказал Тигран, поправив бабочку галстук.
● А что насчет Трампа? - сказал он.
● Трамп в гомне! - выкрикнул Иван подготовленную шутку.
● А почему у вас в Америке так много гомна? - спросил ведущий.
● Да потому что мы гомноеды! - крикнул Иван.
● Ахахахаха! - закричал ведущий.
● С нами был мистер Гомноедсон, наш специальный корреспондент из самой гомноедской страны мира, в самой смешной передаче на телевидении Российской Федерации, - крикнул он.
● Вы платите свои налоги за юмор и смех! - крикнул он.
Толпа молодых пастухов, впервые увидевшая сцены
●
Первое выступление так удалось, что Иван даже получил небольшую премию сверх зарплаты. К сожалению, полностью перейти в «Даем pissды» - так ласково ведущие между собой называли программу — не представлялось возможным. Бюджет, как объяснил ведущий, маленький пузатый татарчонок, не gandon.
− В смысле, не резиновый, - сказал он и рассмеялся.
Иван угодливо улыбнулся. Он давно привык к тому, что в Москваграде все, кто работает на телевидении, плоско шутят, и сами смеются своим шуткам. Здесь он готов был хохотать над остротами татарчонка во весь голос, но это в долгосрочной перспективе ничего не меняло. Бюджет и в самом деле не растягивался, и Иван получал в качестве Янына Пыздiрванько всего 5 часов эфирного времени в неделю. Оставшиеся 30 приходилось набирать мелкими ролями в программе ревнивого москвярнина Кесаблаяна и его подруги, Маргариты Баблоян. Те платили мало, но работы давали много. Это и есть, понял Иван, московская дилемма.
● Тут или сосешь как на конвейере за копейки на полшишки, или изредка за большие деньги, но тогда уж до самой глотки и с проглотом, - объяснила ему коллега, украинский политолог, Марыся Мандавiшько.
● И с золотым дождем, - подумав, добавляла она.
Марысю, усталую славянскую женщину лет сорока пяти, с красивыми грустными глазами, на ТВ третировали. Дело не в ее национальном происхождении — в РФ все оказались руssкими, с удивлением открыл для себя Иван, - а в том, что она не сумела выправить справки о том, что к руssким не принадлежит. Все знали, что Мандавошько — бывшая учительница русского языка и литературы, Анастасия Филипповна Розанова-Преображенская, бежавшая в ходе этнических чисток из-под Тулы (там за 2076 год уничтожили 5 млн русских). В Москве долго скиталась, проституировала и вот, наконец, случайно оказалась на программе «Пусть поpissдят»,взятая за правильный русский язык. Анастасия Филипповна играла здесь роль
На этот раз у Ивана никаких особых сюрпризов для выступления не было подготовлено, так что он просто посидел в клетке, рыча и плюясь, пока остальные участники программы о чем-то кричали. За громкость крика доплачивали, причем говорить можно было что угодно. Поэтому обычно беседа на РФ ТВ выглядела —
● Pissda, ты почему мне на ногу наступаешь, когда я за стойкой прихорашиваюсь!
● Спартак чемпион чтоб вы все сдохли твари!
● Раз два раз два три djoppu пальцем подотри!
● На семнадцатом году войны товарищ Сталин и его мудрые генералы...
● Сам дурак!
● Что опять пора орать?! Затниксь заткнись заткнись souka!
● Путин! Молоко! Повышение цен! Восемь, пять, три, электроэнергия, скатерть, стол,тарелка!
● Гав-гав! Ау! (это вступал Иван).
● Волосатая рука лезет в рот изподтишка!
● Я сегодня позавтракал по-английски!
● Который час пацаны!
● Заеbal-лсяорать!
● Поднажми ребя!
● Эх раз еще раз буду в шахматы играть!
● Ebat-kolotit!
Разобрать отдельные слова из-за общего уровня шума было невозможно. Это, с одной стороны, облегчало задачу, а, с другой, усложняло — многие терялись. Чтобы войти в особое состояние духа, позволяющее изрыгать из себя весь словарный запас в любом порядке, требовались стимуляторы.
Иван уже знал многое об их роли в жизни современного Москваграда и потому, с одобрения Крысины, поставлял коллегам белый порошок который они потихоньку подворовывали со стола Начальника, на телевидении. Вот и сегодня, раздав коллегам по маленькому пакетику, и набив взамен карманы деньгами, Иван засобирался домой, счастливый. В гримерке он столкнулся с Мандавошкиной, которая снимала с лица грим и становилась усталой, но все еще очень даже привлекательной, Преображенской. Интересно, почему руssкие такие красивые, нет ли тут некоторой компенсации за их умственную неполноценн... начал было думать Иван, но Анастасия Филипповна его перебила.
● Что Иван Натальевич, на «Эхо» теперь? - спросила она.
● Нет, на «Эхе» сегодня эфир отменили из-за погрома, руssких громят, так я домой, - сказал Иван, прикидывая, успеет ли купить в лавке по соседству с домом сладостей, чтобы порадовать падкую до них Алевтину-Крысину.
Внезапно теплая волна будто накрыла его с головы до ног. Я влюблен, подумал Иван. Я с нетерпением жду момента, когда вернусь домой и обниму любимую, которую сблизило со мной не токмо родство душ и телесное влечение, но и совместный путь, полный преодоления общих бед... Иван понимал, что думает странно, но это объяснялось влиянием Анастасии Филипповны, говорившей на таком вот вычурном, смешном нерусском языке.
● Ах, Иван Натальевич, эн ом прюдант сонн тужур а ла мэзон авант де ревенир санс превенир*, - сказала она и сказала, почему-то, грустно.
Иван подумал, что руssкая чересчур мудрит и вообще уже от одиночества с ума сходит, говоря на какой-то собачьей мове. Но уже забыл ее, ведь он выходил из гримерки, чуть ли не захлебнувшийся от осознания своего счастья. Анастасия Филипповна печально посмотрела в зеркало вслед.
… распахнув дверь их с Крысиной-Алевтиной гнездышка, Иван громко и радостно крикнул:
− А кто это у нас дома с тортиком?! - крикнул он.
−
Реакция Крысины оказалась настолько радостной, и, честно признался себе Иван, возбужденной, что он несколько оторопел, услышав из комнаты ответ любимой.