Владимир Логинов – Звёзды над Боспором (страница 11)

отходную. Ума посмотрела на подошедшего Олега с какой-то тоскливой надеждой. Луч заходящего солнца отразился в её скупой слезе, медленно стекавшей по щеке. Олег ободряюще улыбнулся ей и произнес, взяв вождя за запястье руки:

–– Рано вы его отпеваете. Лихорадка означает, что его организм активно борется с воспалением.

Приложив свой биоактиватор, Олег в течение одной минуты ликвидировал очаг воспаления и отек поражённого легкого. Потом, переделав кристаллическую решетку в кластерах воды в чашке и зарядив их положительной информацией, Олег подал посудину Уме и сказал:

– Пои его по глоточку. Утром он встанет. Про себя же подумал:

«Надо же, в бой бросается без страха, сцепив зубы, а тут так растерялась. Да для них жизнь и смерть – родные сёстры, загадочные и близкие. Чего уж там». Только отец Григорий молча крестил себя, Уму и, уходящего в спину, Олега, мало что соображая.

Обадию и аль Балхи Олег нашёл невдалеке от дружины русов. Опять, как и сутки назад, они сидели на походных ковриках возле костерка, где на треножнике стоял неизменный в таких случаях кумган с чаем. Рядом с ними расположился человек богатырского сложения в военном облачении. Это был командир хазарского отряда Ханукка. Он, с удовольствием прихлёбывая чай, рассказывал купцам последние новости из Таматархи. Обадия, увидев своим косым глазом подходящего Олега, встал и поклонился ему, приглашая к костерку. Аль Балхи важно кивнул историку, а Ханукка поняв, что подошедший – значительное лицо в караване, прижал ладонь к сердцу и поклонился бритой головой. Олег устроился возле Обадии и Тахрир, слуга аль Балхи, налил ему в китайскую пиалу чая. Не успел ещё Олег отпить и трёх глотков, как два воина подвели связанного человека с разбитым лицом. Один из воинов, поклонившись купцам, сообщил, что этот человек, возчик Обадии, выдал касогам состав конвоя.

– Повесьте его! – коротко бросил Обадия.

Другой воин заметил:

– Так вокруг нет ни одного дерева, хозяин.

– Тогда закопайте его живьём. Оставьте только голову, чтобы люди, проходя завтра мимо этой падали, плевали ему. Потом лисы и шакалы обгложут его глупую башку.

Воины увели предателя. У Обадии, один глаз уставился на аль Балхи, второй был направлен на военачальника Ханукку. Будничным голосом он произнёс:

– До нас дошли вести, Ханукка, что старый хрыч Хабиб Ибн-Маслама двинул свои байраки на Сирию и потеснил там византийцев. А всё потому, что в Кустантинии идёт грызня. Тамошние дураки никак не поделят власть. Добрый у них был император Юстиниан, так ведь спихнули его, и теперь у них бардак.

Ханукка отставил свою пиалу в сторону и, пригладив щеточки усов по бокам большим и указательным пальцами, изрёк:

– Не опасайся, уважаемый Обадия. Это только слухи, что полководец арабов, Хабиб Ибн-Маслама непобедимый воин. Чего же тогда он застрял под Тиром на всю зиму. Байраки его захлебнулись в грязи, а лошадям и воинам нечего было жрать. Я ещё вчера имел беседу с командующим Италийского легиона в Боспоре Георгием Метаксой. И мы договорились, в случае чего, пройти побережьем Понта (Чёрного моря) и ударить по армии Масламы с севера. Кроме того, старый болтун Хабиб никогда не осмелится пройти мимо Фасиса и напасть на Хазарию с юга. Эта византийская крепость с гарнизоном из трёх когорт – кость в его горле, которой он и подавится.

Аль Балхи мрачно слушал стратегические выкладки хазарского военачальника, который, закончив речь, распрощался с купцами и ушёл в расположение своего отряда…

Солнце зашло, и темнота быстро сгущалась. В степь вышли конные разъезды хазар. Уставшие за день, люди каравана укладывались, кто где мог, спать. Обадия предложил Олегу свою палатку, но тот вежливо отказался, сославшись на то, что ему надо навестить раненого Урса. На самом же деле ему надо было на час вернуться в лабораторию для краткого доклада о своих соображениях по поводу происходящего заведующему лабораторией, Рудольфу Целлариусу, а уж он наверняка сделает свои замечания. Хотя Олег не в первый раз находился в исторических командировках и ко многим зверствам привык, но короткая расправа с предателем его поразила. Надо же: закопать в землю живым человека, оставив на поверхности только голову, которую после ухода людей будут обгладывать лисы и шакалы, а тот и поделать-то ничего не сможет. Страшная казнь.

*****

Тихо бредя по лагерю мимо затухающих костров и спящих вокруг возчиков и воинов, Олег отыскал по наручному прибору невидимый и совсем слабый столб гамма – излучения. Вокруг было тихо, только слегка потрескивал на шее историка генератор Дарсин-поля. Олег вошёл в столб и растворился в сером сумраке. Неподалеку, ещё неспящий хазарский воин, выпучив от удивления и страха глаза, упал на колени и в немой конвульсии стал биться бритой головой о землю. Христианин или мусульманин философски заметили бы, что на всё воля Бога, а язычников пугало всё непонятное и, не знавшие пощады к своему врагу, эти наивные люди терялись в подобных случаях.

Вообще-то, особой необходимости часто возвращаться в лабораторию не было, но суровый заведующий, доктор Рудольф Целлариус, завёл порядок, при котором каждый сотрудник, находящийся в командировке, должен был являться в течение 72 часов один раз для тактической корректировки своего поведения. Хотя микропередатчик, вживленный под кожу на плече Олега, точно дублировал передаваемую информацию аппарата Дарсин-поля, а памятные машины в лаборатории досконально записывали на микрокристаллы ощущения командированного: мысли людей, запахи, вкусы, цвет и так далее, заведующий всё равно требовал личного контакта. Вот и в этот раз, заведующий встретил Олега не очень-то дружелюбно. Большой зал лаборатории был почти пуст. Только у одной стены сидели два оператора за пультами памятных машин и генераторами Дарсин – поля. Противоположная стена являлась гигантским экраном, который передавал всё, что происходило с сотрудником в научной командировке, вплоть до его снов там, в другом мире. Никаких окон в зале не было, и свет лился в него откуда-то сверху. Целлариус усадил Олега на слабо видимый пуфик и устроился рядом на такой же. Выслушав краткий доклад историка, он заметил:

– Ты зачем же приоткрыл завесу времени этим купцам? Пусть хоть бы и всего-то на тридцать лет в будущее. Изменить петлю времени своей болтовнёй они уже не смогут, но ты нарушил, хоть и косвенно, основную нашу заповедь: не навреди. Могу ведь и не отпускать тебя обратно, но тогда уж я нарушу эту же заповедь. Поскольку ты «засветился» там, тебе никак нельзя вот так просто исчезнуть из сознания тех людей. Твоё внезапное исчезновение вызовет в их душах переполох и мы не сможем точно спрогнозировать их поведение, а стало быть, может произойти незапланированное изменение реальности. Пусть хоть и небольшое, но рассчитать его последствия в далёком будущем едва ли возможно. Кроме того, придётся, несмотря на лишний расход энергии, усилить твой аппарат Дарсин-поля на две единицы. Их бактерии не окажут на тебя никакого воздействия. Но всё дело в том, что за пятнадцать веков эти бактерии мутировали и теперь уже ты представляешь для тех людей большую опасность. Вполне могут возникнуть эпидемии. Нам только этого не хватало. Ну да уж мы позаботимся о том, чтобы ни одна бактерия, ни один вирус не покинул твоего тела. Да смотри, Олег, не влюбись там в какую-нибудь красотку. Древние девушки не такие искушённые в любовных хитросплетениях, как наши современницы, а это придаёт им определенный шарм, на который и ловятся наши молодые историки. Хотя это вопрос спорный. Целлариус хохотнул и хлопнул Олега по плечу.

– Научные открытия, Олег, – задумчиво продолжил начальник лаборатории, – наваливаются сейчас на нас лавинообразно. Я всё жду, парень, когда наши физики дадут нам возможность путешествий во времени в нашем, родном мире. А то ведь получается, что в параллельном мире мы можем гулять свободно, а в своём так нет. Кстати и они в наш мир могут окунуться легко, если сумели овладеть энергией Дарсин-поля. Правда в своей истории копаться… . Ну, да ладно! Старые люди говорили, что человек в своей жизни должен построить дом, родить сына и вырастить дерево. Выражение образное, но это из области общечеловеческих ценностей. Тебе вот лет уже немало, а построил ли ты свой дом? Сына ты не родил, потому как девушки любимой у тебя нет, насколько я знаю. Ну, а уж что ты вырастил, решай сам.

Медведев хотел, было ответить сразу, но, увидев предостерегающе поднятую ладонь учителя, осёкся и задумался.

– Я вот в своём мире до сих пор девушки любимой не нашёл, так вот возьму, да и из того мира какую-нибудь красавицу приведу! – заявил, вдруг, ухмыльнувшись, Олег. – И мы вместе сумеем построить свой дом, и всё остальное…

– Ладно, хватит болтать, Олег! – улыбнулся Целлариус, не обращая внимания на шутливый тон своего сотрудника. – Человека оценивают по объёму его дел, по тому вкладу своего труда в общую копилку ценностей. Отправляйся обратно. И будь осторожен, веди себя осмотрительно…

Глава 4. ТАМАТАРХА – БОСПОР

Час спустя Олег вернулся на прежнее место через тот же столб гамма-излучения. Вокруг спали вповалку люди. Воина, которого угораздило увидеть, как историк растворился в воздухе, не было. Видно, сбежал куда-нибудь со страху и рассказывал другим об этом чуде. Ему, конечно, не верили и крутили пальцем у виска, чем вводили его душу в ещё большее смятение. Олег пришёл в становище русов, нашёл себе местечко возле спящего Абдурахмана и заснул со спокойной душой. Равнодушная ко всему луна проливала свой жидкий свет на это огромное спящее стойбище людей, коней, верблюдов и собак.