Владимир Логинов – Земля – Кассилия (страница 4)
–– А ты что прокурор вопросы задавать? – художник сдвинул брови.
–– Тебе сколько раз говорили – не пей с незнакомыми, да ещё за их счёт – это добром не кончится.
–– Не твоё дело, с кем мне пить, – завёлся Женька. – Вот вы водилы чёртовы, по сорок тысяч народу ежегодно давите – это как?
–– Ну, мы-то с Витьком ещё никого не придавили, а ты вот когда работать будешь? – нахмурил брови Костя.
Художник злобно плюнул себе под ноги, искоса глянув на Костю, прогавкал:
–– Работать! Работать! Только и слышу ото всех одно! Пусть лошадь работает, а я не хочу за копейки! Вон люди из воздуха деньги делают!
–– Из воздуха говоришь! Так для этого надо голову иметь, а не тыкву! Мошеннические схемы за просто так не построишь. Комбинации надо придумывать, химичить. Ты ж художник! – Костя слегка толкнул Женьку в плечо. – Пиши картины, да продавай.
Видно моряк задел больную струну в душе художника, и от такого предложения Женька аж подскочил на скамейке, не на шутку взвыв:
–– Ага, пиши! Для кого писать-то? Кругом одна нищета, а богатеньким «буратинам» на кой нужна моя живопись? Им и Рембранта предложи, всё одно не купят. Чего они понимают в искусстве? Зато на проституток им никаких денег не жалко. Люди совсем до примитива скатились. Культуры-то ноль!
Художник устал от такого длинного монолога, и, опустив плечи, уставился себе под ноги.
–– Зато ты со своей высокой культурой до чего докатился. Кончай пить, Женька! – Костя участливо прикоснулся к затёртой грязноватой куртке художника. – На бомжа ведь похож стал.
Белоусов, глянув на Костю, буркнул:
–– Ну, это ты врёшь, моряк! Квартира у меня есть.
–– Так ведь пропьёшь, чучело! Таких примеров много. Ещё раз спрашиваю: чего этому чуваку от тебя надо было? Не будет же незнакомец за просто так поить всякого. Кто такой?
–– Кто, кто! – Женька потёр замёрзшие уши ладонями. – Да козёл один! Обходительный такой, скользкий, я бы даже сказал склизкий. Давай, говорит, выпьем, я угощаю.
–– А ты и открыл все люки на халяву! – Костя с укоризной посмотрел на художника. – Дальше что?
–– Ну, выпили, поговорили о том, о сём, а он возьми, да спроси, ты художник такой-то? Я сказал, а он мне, ты такого Краснова Виктора, случайно, не знаешь? Я говорю, знаю, это друг мой. Он мне, а не подскажешь адресок? Я и подсказал без всякой задней мысли. А что такого? Ну, ищет человек, может по делу! Записку ещё черкнул, передай, мол, ему. Постой, где же она!
Женька начал шарить в карманах, выгребая всякий мусор. Наконец нашёл мятый клочок бумаги, подал Косте. Моряк прочитал: «Верни то, что тебе не принадлежит»!
Костя в негодовании стукнул себя по колену, возопив:
–– Дурень ты, дурень! Что ж ты наделал, Женя? Ты ж друга своего за стакан водки продал!
Женька недоумённо вытаращился на Костю, промямлив:
–– Как это продал?
–– Да вот так! По пьяному делу! Ты знаешь, что произошло две недели назад на улице Каслинской?
Художник заметно протрезвел, заговорил более осмысленно:
–– Это, когда метеорит на нас грохнулся? Ну, взорвали там какого-то барыгу, так туда ему и дорога!
–– Так ведь этого барыгу Виктор возил и от смерти твой друг случайно ушёл. Теперь вот ищут Витю бандюганы, свидетели-то никому не нужны.
Костя передал записку Виктору, строго спросил художника:
–– Что за человек? Какой из себя?
–– Да козёл! Говорю же скользкий тип, в дорогой джинсе, куртка меховая, шапочка вязанная, лет тридцати, плюгавый такой. Всё лапшу мне на уши вешал, козья морда…
Глава 3. ДЕД
Март на Южном Урале фенологически вовсе не весенний месяц. Скорей он зимний, с тяжёлыми серыми тучами, обилием осадков и даже вьюгами. Но если выглянет солнце, то видно, что оно уже высоко над горизонтом, и жаркие солнечные лучи уже ласкают и греют, съедают гребни снега на обочинах дорог, делают их грязными и ноздреватыми. На полях снег становится плотным и серым, прижимается к мёрзлой земле, боясь с ней расстаться, а на мокром, чёрном асфальте дорог, во дворах, появляются мелкие, маленькие лужи талой воды, в которых так любят отмывать накопившихся за долгую зиму каких-нибудь блох вездесущие воробьи и голуби.
Виктор, чтобы не привлекать к себе внимания и не регистрироваться на автовокзале, поймал попутку, которая шла в Сатку через Златоуст. Шофёр, средних лет белобрысый мужчина с брюшком, чтобы не заснуть за баранкой всю дорогу что-то рассказывал Виктору, тот согласно кивал головой, но мыслями был возле своего деда в Златоусте.
Проехав чебаркульскую распутку, Виктор, вдруг, увидел новую дорогу, которая ответвилась от центральной магистрали и была перегорожена металлическим шлагбаумом, с домиком возле него и сторожем в камуфляжной униформе. Дорога эта была, не в пример общему для всех шоссе, ровной чистой, даже красивой и явно дорогой по цене. Виктор понял, что ездят по ней редко, и, повернувшись к водителю, спросил:
–– Что это за новая дорога? Раньше её тут не было!
Шофёр презрительно покривился, но охотно сообщил:
–– Олигарх Шаповалов лично для себя построил! Только он, да его гости по ней ездят на дорогих иномарках. Тянется эта дорога до его дворца на берегу озера. Дворец его окружён красивым сосновым бором. Есть там вертолётная площадка и автостоянка с заправкой, само собой обслуга и охрана.
–– А ты откуда знаешь? – удивился Виктор.
–– Ха! – усмехнулся водитель. – Знаю вот! Приходилось как-то фрукты туда завозить и ещё кой чего! К нему важные гости, словно вороньё на падаль, аж из-за границы иной раз слетаются. Могущественный олигарх, ему любая власть не указ, всех посылает куда подале, это они под его дудку пляшут…
*****
Дверь Виктору открыл довольно крепкий пожилой мужчина чисто выбритый, спортивного вида и на деда, в классическом понимании, совсем не похожего. Матвей Константинович Краснов, бывший инженер-конструктор Златоустовского машиностроительного завода, жил один, в однокомнатной «хрущёбе», и после выхода на пенсию занимался изготовлением механических игрушек, которые у него с удовольствием покупали знакомые.
Пропуская Виктора в прихожку, дед Матвей добродушно ворчал:
–– Ну, Витя, ты меня совсем забыл. Два месяца носа своего у меня не показывал. Может, наконец, влюбился? Давно пора свою семью заводить.
Виктор, обнимая деда, как-то неудобно чувствовал себя, а потому извиняюще промямлил:
–– Так ведь работаю, да ещё и учусь.
–– Ладно, внук! Я ведь понимаю. Давай раздевайся, да проходи в дом. Что в сумке-то? Поставь вон в угол.
–– Да провизия там кой-какая! – ответил Виктор, скидывая куртку. На кухне, выкладывая на стол продукты, сообщил:
–– Уволил меня Петр Иванович. Да как-то быстро. Из машины выгнал, как будто чувствовал что-то. Сам за баранку сел. Как только тронулся – сразу взрыв. Думаю, что радиоуправляемая мина. Когда подложили – ума не приложу? А тут ещё и одновременно метеорит над Челябинском взорвался.
В глазах деда промелькнул испуг. Он даже машинально перекрестил внука, заговорил каким-то деревянным голосом:
–– Садись, чаем напою, только что заварил. Извини, Витя, у меня к чаю кроме чёрного хлеба ничего нет.
Дед виновато посмотрел на внука.
–– Так вот же! – воскликнул Виктор, отодвинувшись от стола и показывая рукой на водку, колбасу, сыр, копчёную сёмгу и лимоны.
Матвей Константинович, поставив чайник с водой на плиту, равнодушно посмотрел на богатый стол и, шагнув к внуку, обнял, осторожно ощупывая его тело, пытаясь убедить себя, что тот цел, и невредим. Смахнув набежавшую слезу, он медленно заговорил:
–– Это чудо, внучек. Бог тебя хранил. И уж хоть я и презираю эту водку, но выпью за твоё здравие. Один ты остался из нашего рода. Женись, давай! Оставь хоть наследника! – в его голосе появились умоляющие интонации.
Виктор, нарезая и раскладывая на столе закуску, ухмыльнулся, мягко заявил своему непреклонному родственнику:
–– Дед! Опять ты за своё! Не могу я просто так. Не нравится мне никто, да и девушки сейчас пошли какие-то корыстные. Им всё богатенькие нужны. Им ведь невдомёк, что главное в жизни человека – не деньги, а любимая профессия, ради которой люди на любые лишения идут.
Дед с интересом посмотрел на своего разумного внука, выпил стопку водки, заев её лимоном и, вдруг, произнёс неожиданные слова:
–– Странно! А как же голос крови? Половые гормоны, тестостерон! Они ведь заставят даже самых упорных посмотреть на женщину в другой плоскости. Уж, поверь мне, устоять против них может только святой или инвалид. Может тебе к урологу обратиться?
–– Да здоров я, дед! – с улыбкой отрезал Виктор. – Давай замнем об этом! Если полюблю кого, так долго раздумывать не буду!
–– Эх, ты! – ворчливо заметил старший Краснов. – Да я умру спокойно, когда твёрдо буду знать, что есть продолжение рода Красновых.
–– Дед! Милый! Живи уверенно и с надеждой! Ты же еще крепкий мужчина.
–-Да…а! Живи! Как, если народ словно взбесился! Никакой ведь определённости, никакой перспективы в будущем из-за этого российского рынка. Цель у многих одна – деньги любой ценой. А я за тебя боюсь. Ведь на волосок от смерти ты тогда был. Видно кто-то тебя бережёт, для чего-то ты кому-то нужен. Уж очень случай-то непростой. А Петьку Мухина, видать, не зря уничтожили. А всё потому, что жадность сейчас правит Россией!
Матвей Константинович после выпитой рюмки водки начинал разогреваться и в голосе его появились гневные нотки: