Владимир Логинов – Земля – Кассилия (страница 5)

–– Люди всю страну исковеркали, испоганили! Те, кто дорвались до власти, не умеют управлять Россией, не понимают, что такое государственное строительство, какая она рыночная экономика? Кое-кто возомнил себя этаким царём, Петром Великим, реформатором, преобразователем государства. Восхотел за несколько лет экономически сравняться с ведущими странами мира. А вводить рыночные отношения надо постепенно, не травмируя население и не нарушая устоявшихся хозяйственных связей. Советские чиновники, внук, были более ответственными, чем нынешние.

–– Время меняет людей, дед! – возразил Виктор. – Ты человек старого закала, скорей даже сталинист. Рынок представляет собой более свободные отношения меж людьми, особенно в экономике.

–– Да я понимаю, Витя! – Краснов вяло махнул ладонью. – Ладно, хоть дали некую свободу слова и теперь можно высказывать своё мнение, и не бояться преследования властей. Хотя, прямо могу сказать, что наша городская газета моё мнение не опубликовала бы, потому что редакторы всего боятся, да и зависима газета от местной власти, и я бы даже сказал, завистлива к инакомыслию, к неординарным взглядам своих подписчиков. Ты вот как-то спрашивал меня, почему я до сих пор не опубликую свою книгу об истории ракетостроения? При советской власти это было невозможно ввиду секретности, а сейчас никак не получается из-за отсутствия средств. Издатели рисковать не хотят, а я на свою пенсию как издам? Тебе говорит о чем-нибудь имя Юрий Кондратюк?

–– Нет, дедушка! – встрепенулся Виктор, заинтересовавшись.

–– Ну, так вот! Этот неординарный человек, окончил гимназию с серебряной медалью еще перед 1-й мировой войной, а потому поступил без экзаменов в Санкт-Петербургский политехнический институт на государственный счёт. Чувствуешь, как царское правительство заботилось о своих студентах. Проучился Кондратюк два курса, а тут грянула война, и его отправили в школу прапорщиков. И вот, находясь в окопах, девятнадцатилетний студент, офицер царской армии, рассчитал, и разработал общую теорию ракетостроения, космической навигации и полёта на Луну при помощи многоступенчатой ракеты. И это задолго до разработок Циолковского и Фридриха Цандера. Вообще-то, фамилия Кондратюка – Шаргей, но так как он во время гражданской войны не хотел воевать ни за белых, ни за красных, пришлось поменять фамилию при помощи мачехи. Иначе бы всю семью расстреляли. Неугомонный, он в двадцатых годах прошлого века направил свои разработки в тогдашнюю Академию наук, и профессор Ветчинкин его поддержал. Это он, Кондратюк, изобрёл центрифугу для подготовки космонавтов и космический скафандр. Профессор Ветчинкин направил обоснование в соответствующие инстанции, чтобы дали возможность Кондратюку защитить степнь доктора технических наук. Но защиты диссертации у Кондратюка о космических технологиях не получилось. Понимаешь, Витя! Чиновники от науки возмутились. Как же! У Кондратюка, видишь ли, нет даже высшего образования. Кстати, с художником Марком Шагалом также поступили. Ведь и за художника-то его не считали в России. Это всё от зависти к талантливому человеку, внук. Зато Европа оценила Шагала по достоинству.

–– Я слышал про этот конфуз! – воскликнул Виктор. – До чего же дремучая у нас страна! В ней как-то странно уживаются гении и плебеи.

–– Хорошо! – продолжил дед. – Обрати внимание на такой факт. В 1930 году в стране не было даже гвоздей для строительства необходимых объектов. Кондратюк разработал, и построил огромное сооружение для переработки зерна без единого гвоздя. Так ведь посчитали, что это экономическая диверсия, что сооружение обязательно развалится. Арестовали гения, выбили ему все зубы, и он чудом остался жив, а сооружение стоит до сих пор. Вот так и преследовали, и затирали русского самородка.

–– Ты об этом написал в своей книге? – спросил Виктор.

–– Ну, конечно! – горячился дед. – Только что толку! Не опубликуют ведь!

Согласись, с таких людей пылинки надо сдувать, беречь всячески, а их топчут. А потому, что зависть многих людей заедает. Слушай дальше. Когда началась Великая отечественная война, Кондратюк при обороне Москвы вступил в добровольческий батальон ополчения. В первых же боях от взвода, где был Кондратюк, остались в живых только командир Романенко да два бойца. Но, что интересно, среди убитых и раненых Кондратюка не было. Возможно, он попал в плен, и возврат в Россию для него был равносилен смерти. Репрессивную систему своей Родины он знал преотлично. Зато в Германии, в 1942 году, появился генеральный конструктор ракетостроения Вернер фон Браун. И мы все, ракетчики, убеждены, что Вернер фон Браун и Юрий Кондратюк – это одно и то же лицо. Уж очень ракета ФАУ-2 была похожа на разработку Кондратюка. Ну, а когда американцы слетали на Луну, мы сравнили траекторию полёта Апполо с расчётами Кондратюка, взятыми из архива, и в один голос сказали: – «Это он и есть!» Ну не могли американцы с такой высокой точностью повторить расчёт траектории, высадки на Луну и возврата из заданного квадрата поверхности, который разработал Юрий Кондратюк ещё в 1916 году.

–– А что! – удивился Виктор. – Вполне возможно!

–– Я тебе больше скажу, внук! – разгорячился старший Краснов. – Может, и вертолетов-то у американцев не было бы, если б удержали Игоря Сикорского в России. У нас, в стране, всегда с людьми плохо обращались, не ценили их. Не ценят и сейчас. Российская экономика, во все времена, держалась на двух китах: на ограблении территории и на ограблении населения. Почему населения? Потому, что Народа у нас давно уже нет. Население безропотно переносит тяготы, Народ же не позволит никакой власти мордовать себя. Да все беды наши оттого, что лучших представителей населения, пассионариев по Гумилёву, выбили из наших рядов беспрестанные войны, репрессии, а теперь вот беспредел чиновников и криминальных элементов. Уж лучше бы государством управляла «кухарка» при помощи этих троечников с красными дипломами. Тупица, он ведь имея и три института за плечами, всё равно остается тупым исполнителем чьей-то воли..

–– Я тебе так скажу, внук! – сделав паузу, продолжил дед. – Всё-таки царские высшие чиновники были так воспитаны, что в первую очередь заботились о благе государства, а потом уж о своём кармане. Наши же современные чиновники, любого ранга, думают, прежде всего, о своем кармане, а потом о том, как сохранить «заработанное». Люди их не интересуют, хотя они насобачились красно говорить о благе народа, прикрывая словоблудием свою корысть. Народ должен управлять государством, используя этих троечников, как наемную рабочую силу. И никакой им высокой зарплаты. Платить надо этим «плехановцам» по их весомому вкладу в российскую экономику. И всю их деятельность – под жёсткий народный контроль. Только вот Народ-то ещё надо создать. Где они – эти пассионарии? Где эти знаковые фигуры с харизмой? А может быть, мы ослепли и оглохли? Так их голос должен быть громовым. Или мы оглохли, находясь в постоянной какофонии глупости, так тоже бывает?

Матвей Константинович, вдруг, опомнился, и извинился за свой пространный монолог, сославшись на то, что давно не принимал алкоголя. Однако разговор продолжил:

–– А как учёба-то у тебя, внук? Как знания даются?

Виктор, пригладив волосы на голове, криво усмехнулся, но заговорил энергично:

–– Дед! Учусь легко, третий курс закончил! Ты не беспокойся. А вот книжку твою надо бы издать.

Матвей Константинович как-то досадливо и неопределенно махнул рукой и равнодушно изрёк:

–– Миленький ты мой! Большим тиражом книгу никто издавать не будет, да это и ни к чему. Издатели сейчас за деньгами гоняются. Детективы всякие, «милорда глупого», издают. А у меня и на малый тираж средств нет.

–– Дедушка! – с жаром воскликнул Виктор. – Ты же с академиком Королёвым, с Янгелем, с Глушко, а в последнее время с доктором технических наук Макеевым работал. Вот как интересно про Юрия Кондратюка рассказывал, дедушку русского ракетостроения.

Виктор достал из кармана толстую пачку кредиток со словами:

–– Вот здесь двести тысяч долларов, да я тебе хороший тираж обеспечу! Мне издатели пятки лизать будут за такие деньги! Пётр Иванович мне расчёт выдал, благодетель.

Дед грустно улыбнулся, и мягко ответил, стараясь не обидеть внука:

–– Нет, Витя. Я в жизни, отродясь в долг ни у кого денег не брал. Да и невеликие это деньги. Такую книгу государство должно издавать. Тебе самому устраиваться надо, семью заводить, за учёбу платить. А книжка моя не для широкого круга читателей. Для студентов она, для людей образованных, думающих. А рукопись я тебе отдам. Издашь когда-нибудь.

Внезапно тень страха промелькнула по лицу старого ракетчика, и он жёстко произнёс:

–– Ты вот что, внук! Петьку Мухина, шефа твоего покойного, и тебя могли подорвать в то время, когда он сел в машину, а они дождались, когда ты вышел. Значит, ты им нужен, а зачем? Скажи-ка мне, не передавал ли Петька тебе каких-либо бумаг?

Виктор растерянно глянул на деда:

–– Да, дед, он отдал мне толстый конверт, и сказал, что пусть побудет у меня, и, чтобы я отдал его какому-то Филину.

Старший Краснов взбеленился:

–– Вот, гад! А! Хоть и нехорошо о покойниках, но он ведь тебе удавку на шею перед своей кончиной накинул! Ты хоть это понимаешь?