Владимир Логинов – Пилигримы вселенной (страница 6)

–– Но без людей, Лялин, Вы не прожил бы и недели. Представьте себе, что в городе нет ни одного человека, нет электричества, огонь добыть и то проблема, пропитание себе тоже как-то добывать надо…

–– Да я понимаю, Тутта Феофановна, – согласился Григорий, – а с другой стороны, планируешь одно, а получается не совсем так, или совсем не то. Из-за людей весь негатив-то, интересы наши не совпадают, противодействие начинается – вот отсюда и постоянная неудовлетворённость. Или, например, купил нужную вещь, а она оказалась с браком. В старые времена, в древности ещё, пошёл бы с такой фальшивкой обратно на базар, да этим товаром продавцу по морде. Раньше плохо сработанный товар покупателю не подсовывали, продавец боялся прямого наказания, мордобития от покупателей, а сейчас тебе товар так просто не обменят и деньги не вернут, надо кучу актов всяких, хождений по инстанциям, да судебных решений, да плюнешь на всё… А сколько потерянного времени? Я уж не говорю про эту сволочь, чиновников, к которым у людей вообще много вопросов, потому что не для народа они стараются, а для своего кармана. К высшим чиновникам с жалобой или деловым предложением не пробьёшься, потому как они обзавелись сворой, оберегающих их покой, клерков, у которых, естественно, нет властных полномочий, проблем жалобщиков они устранить не могут, но и до шефа не допустят, – вот всё и возвращается на круги своя, – вот она где «собака-то зарыта». Говорю же – неудобное для житья простого человека государство… И изменить ничего нельзя, людей же не поменяешь, мозги им не заменишь…

Докторша приподняла руку над столом ладонью к Григорию, как бы отталкивая его слова.

–– Остановитесь, Лялин, – мягко заговорила она, – мне давно видно, что душа у Вас мечется из стороны в сторону. Это означает, что человек Вы творческий, у таких мятущихся людей неудовлетворённость главный признак многогранности мироощущения. Моему мужу нужен помощник, может, пойдёте к нему? Вы же инженер, технарь, строительными профессиями владеете, у Ивана Петровича работа творческая, потому что у него каждый проект индивидуален. Вам по душе придётся. Подумайте и приходите завтра к нам домой, ну, или когда захотите. Где мы живём Вы знаете.

Григорий такого предложения не ожидал, тем более от этой докторши. Говорила она с еле заметным иностранным акцентом, красивая, но красота её была какой-то не совсем привычной, какой-то особой, как бы и неземной что ли. «Пожалуй, она южанка, может армянка или грузинка, – думал он. – Но имя…, какое-то странное, скорей прибалтийское…».

–– А откуда Вам известно моё образование? – вскинул брови Лялин. – Да и многое другое, о чём я и не говорил никому?

–– Из Вашей головы, Григорий, – ответила женщина, мило улыбнувшись.

*****

Утром воскресного дня Артём Дедов встал с постели на час позже. В этот день он обычно тоже работал в институте, но вчера, в субботу, возвращаясь домой, Дедов где-то, задумавшись, неосторожно запнулся об выступающую тротуарную плитку и носок его модного башмака ощерился гвоздяной зубастой пастью, словно маленькая собачонка. До дома он, ковыляя, дошёл, благо, что тот уже был недалеко. Надо было что-то с обувью делать, как-то отремонтировать что ли. Артём сам бы мог починить свою обувь, но ведь инструмент сапожный нужен, а хозяева вернутся только к вечеру, да и есть ли этот инструмент в доме. Можно, конечно, поискать ремонтную мастерскую, да не хотелось бродить по городу босиком.

«Всё же придётся мастерскую искать, – думал Дедов, – или, может, пойти в обувной магазин, да купить уж новую пару, хотя ведь и эти туфли новьё, да к тому же натуральная кожа, не китайское барахло…». Артём бесцельно, в раздумье, бродил по обширной кухне, не зная на что решиться. За ним, по пятам, неотступно цокала когтями по полу овчарка Сакс, поглядывая на него снизу вверх умными глазами, как бы спрашивая чем помочь, а ещё сидел на подоконнике воронёнок и чётким голосом выговаривал: «Куда идёшь, куда идёшь? Боги всё видят, боги всё видят!».

За окном промелькнула тень входящего в дом человека.

–– Дядя Артём! – воскликнул человек с порога, узнавая босоногого гостя. – Здравия желаю!

–– Здорово, Давид! – вскинул брови Дедов. – Чего это ты, по-военному здравия-то желаешь?

Парень, одетый в лёгкую летнюю куртку с серой водолазкой и привычные джинсовые штаны с белыми кроссовками на ногах, шагнул от входа обнял старшего коллегу и весело произнёс:

–– Я ведь с вокзала, дядя Артём!

Потрепав по ушам собаку, которая радостно гавкнула при виде парня, Давид увидел воронёнка.

–– Похоже, мать ещё одну животину завела?

Воронёнок заметил нового человека и затараторил:

–– Здорово живёшь! Здорово живёшь!

–– Умывайся, Давид! – произнёс Дедов. – Я сейчас кофе сварю, да бутерброды сделаю. Родители-то по тайге где-то шастают.

–– Да я уж знаю, дядя Артём! – подхватил Давид, бросая свою дорожную сумку на кухонный диванчик. – Зимой-то они редко в лес ходят, а вот начиная с весны, как снег растает, так каждый выходной для них, роднее лесной гущи, да горных круч и быть не может.

Дедов принялся кипятить воду для кофе. Вынул из холодильника сыр, хлеб и масло. Давид умывался, а воронёнок, встряхивая крыльями, приговаривал: «Здорово живёшь, здорово живёшь!».

–– А тебя, Давид, родители в лес брали? – заговорил Дедов, накрывая стол к завтраку.

–– Ты не поверишь, дядя Артём, – утираясь не совсем свежим полотенцем, сказал Давид, – но я с ними ни разу в лесу не был. – Мальчишкой мне с ними было неинтересно туда ходить, я всё со своими дружками, а потом вообще как-то некогда было, да они особо-то и не настаивали.

Дедов разлил кофе по чашкам, пододвинул тарелку с бутербродами поближе к усевшемуся напротив парню, и, слегка стукнув своей чашкой по чашке Давида как-то торжественно объявил:

–– Ну, Давид, поздравляю тебя с окончание учёбы, с дипломом биолога!

–– С красным дипломом, дядя Артём! – улыбаясь сказал парень. – И потом я не просто биолог, а микробиолог. И предстоит мне борьба нешуточная с врагом невидимым, с вирусами, с бактериями. Вирусолог я, и дипломная работа у меня по этой теме была.

–– Похвально, похвально, коллега! Молекулярная биология, очень хорошо! Может, к нам, в Институт мозга пойдёшь? Я посодействую, у нас тайн много, с головой уйдёшь в работу, дел в нашем научном заведении невпроворот.

Давид откинулся на спинку стула, держа чашку с кофе в правой руке. Левой рукой почесал затылок и с некоторым сожалением заговорил:

–– Заманчиво, конечно, дядя Артём, но я ведь сюда всего на несколько дней приехал, с родителями повидаться, а потом обратно. Пандемия же, в «красной зоне» просили поработать лето, а потом магистратура, специализация по более узкому направлению.

–– Да я понимаю, Давид, – слегка огорчился Дедов. – Но учти, у нас очень широкое поле деятельности. Ты думай и держи меня в курсе, перевод к нам я тебе устрою. Сейчас ведь многие молодые перспективные учёные, соблазнённые большой деньгой, на Запад всё едут. Двадцать восемь тысяч человек за последние три десятилетия уехали. Возвращаются, конечно, но мало. А ты как к этим бессрочным отъездам за границу относишься?

–– Прохладно! Условия для творческой работы по слухам, – задумчиво произнёс Давид, – там, в Америке, например, говорят, идеальные, но я придерживаюсь древней поговорки: где родился, там и пригодился.

–– Это ты сейчас так говоришь, парень, а столкнёшься с нашей бюрократической системой, с постоянным недофинансированием, так не раз ещё мнение своё поменяешь.

–– Да нет, мнения своего не поменяю, – твёрдо заявил Давид. – Меня мать с детства приучила к самостоятельности. Из школы прихожу, сам себе обед делаю: картошку почищу, поджарю, например, или яичницу с хлебом, любую кашу мог сварить. Бельё своё, носки там, сам стирал и сейчас это делаю.

–– Слушай, Давид! – сменил, вдруг, тему Дедов. – А почему вы Паки? У вас что, корейские корни? На корейцев вы абсолютно не похожи.

–– Точно сказать не могу, – медленно заговорил Давид. – Но корни этого имени в глубочайшей древности. Отец говорил, что его прародители из этрусков, по мужской линии, родственных арийцам, а по женской линии из саков, родственных племенам в Средней Азии. Ну, а моя мать, так её корни скрываются где-то в племени древних варварок. Я родился здесь, в этом городе, отец с матерью приехали сюда из Дубны, города ядерщиков, так мне мать говорила.

–– Языки какие-нибудь знаешь? – полюбопытствовал Дедов.

–– Ну, как тебе сказать, дядя Артём, – замялся парень. – Говорю на всей группе романских языков, знаю тюркский и арабский, а ещё говорю и понимаю по-китайски.

–– О, брат, да ты полиглот! – восхитился Дедов. – Ты в России точно работать не будешь. Как это ты ухитрился столько языков-то освоить? На это же уйму времени надо.

–– Да я и не старался особо-то, мать их вбила мне в голову, ещё когда я был школьником.

–– Но это же здорово, Давид!

–– Да чего здорового-то, дядя Артём? Говорю на иностранных языках и понимаю других, но грамоты-то я не знаю, то-есть читать и писать на этих языках я не могу. Даже на китайском надо хотя бы шестьсот иероглифов уметь написать и прочитать. Я освоил грамоту только немецкого языка, но это ещё со школы.

–– Да всё равно великолепно! – радовался Дедов. – Я вот кроме английского других языков не знаю, да и язык-то мне этот нужен только для ознакомления с научными монографиями по моей теме в оригинале.