Владимир Логинов – Пилигримы вселенной (страница 5)

Ткачёв коротко бросил взгляд в конец улицы, где через дорогу, за мощным кирпичным забором высился трёхэтажный дворец крупного местного предпринимателя.

–– Ты же у них временно работаешь, Гриша, – продолжил вразумлять сосед. – Заработаешь – пропьёшь, закалымишь хорошую деньгу и к дружкам-алконавтам опять. Утро вот, а от тебя уже перегаром несёт, уже спозаранку остограмился.

–– Вот уж это ты врёшь, Федя! Не успел ещё.

–– Конечно! Магазин-то ещё не открылся.

–– Кто ищет, тот всегда найдёт! – ухмыльнулся Лялин.

–– Не то ищешь, брат! Не то и не там!

–– Тебе-то что?

–– Да ты посмотри на себя в зеркало-то, парень! На бомжа ведь похож.

–– Учёные люди говорят, Федя, что человек видит в зеркале не себя, а отражение своего клона из другого мира. Ха-ха-ха!

–– Лечиться тебе надо, Гриша, только не у нарколога. Душа у тебя мается, парень. И я даже знаю, кто тебя в одночасье вылечит.

–– Интересно, кто это? – цинично процедил Лялин.

–– Жена твоего временного работодателя, Ивана Петровича Пака! Как она? Имя у неё ещё такое, заковыристое, как-то не по-русски…

–– Тутта, что ли!? – догадался Лялин. – А чего она понимает? Ну, знаю, работает она в нашей городской поликлинике. Вроде бы терапевтом. Не смеши меня, Михалыч.

–– Да ты сходи, сходи к ней на приём-то, дурень! Она, говорят, как раз вот алкашей-то и лечит.

–– Я не алкаш, Михалыч! И нечего меня толкать, куда ни попадя. Ты вот чего не на работе?

–– Совсем ты, Гриша, голову потерял, – мягко сказал сосед. – Выходные же наступили. Хотя для тебя всё равно какие дни. Говорю же, полечиться тебе надо, друг мой.

–– Я не алкаш, Федя! – повторил Григорий и шагнул мимо соседа. – Пока.

–– Все так думают! – донеслось сзади. – Все алкаши так говорят!

Лялин ушёл, но слова соседа Ткачёва про лечение всё же засели у него где-то в подсознании и после очередного загула он таки решился сходить в поликлинику, благо, что она находилась на соседней улице. Взяв в регистратуре талон на приём, Лялин поднялся на второй этаж, нашёл нужный кабинет и удивился тому, что не застал возле двери привычную очередь из потенциальных больных На дверях висел зеркальный квадратик, где витиеватым чёрным шрифтом выделялась надпись: «Тутта Феофановна Пак, психотерапевт» и часы приёма больных.

Григорий постоял возле дверей, подумал, его начали раздирать сомнения, он хотел, было, развернуться, да убраться восвояси, но тут из соседнего кабинета вышел врач в очках, в белом халате и такой же шапочке с неизменным фонендоскопом на шее. Он как-то строго взглянул на Лялина, направляясь по коридору. Григорию стало как-то не по себе, пронеслась мысль: «Ещё подумает, чёрт очкастый, что я струсил». Лялин решительно постучал в дверь, оттуда донёсся приятный женский голос, приглашающий войти.

За столом с компьютером, заваленном какими-то стандартными бланками и записками с результатами анализов, сидела довольно высокая, но красивая молодая докторша в белом. Она что-то заполняла на компьютере, поглядывая в экран монитора. На углу стола стояла тарелочка с салфеткой в ней. Возле тарелочки лежали два маленьких цилиндра: светло-серого и красноватого цвета. Григорий уселся на стул, который был поставлен не сбоку от стола, как обычно, а напротив врача. Лялин оказался лицом к лицу с женщиной, и это ему уже не понравилось, но не вскочишь же, не уйдёшь. Врач внимательно посмотрела на пациента и Григорию показалось, что она пошарила у него в голове своими ухоженными пальцами с накрашенными бордовым лаком ногтями. Да нет, её руки лежали на клавиатуре компьютера.

Врач не задала Лялину привычного вопроса, на что жалуетесь, зато мягко сказала:

–– Можете не говорить, я знаю что с вами!

–– А знаете, так назначайте какие там надо медикаменты, – буркнул Григорий.

–– Я не использую медикаментозную терапию, Лялин, – проворковала докторша, – у меня совсем другая методика.

Она налила полстакана воды из графина, капнула в стакан с десяток капель какой-то жидкости из колбочки и, подав Григорию стакан с содержимым, жёстким голосом приказав выпить. Лялин подчинился, по опыту учуяв в выпиваемой жидкости, сильно разведённый водой алкоголь. Докторша приняла от Лялина пустой стакан, и, в упор глядя на пациента, протёрла ладони мокрой салфеткой с тарелки. После чего, не переставая сверлить Григория глазами, взяла в каждую руку по цилиндру и положила сжатые кулаки на стол параллельно друг другу. В голове у Григория, где-то в центре, но ближе к затылку, возник лёгкий зуд. Так захотелось почесаться, что правая рука невольно дёрнулась, но ведь в голову не залезешь. Огромные глаза докторши сверлили зрачки Григория, казалось, энергия этих гипнотизирующих глаз проникла вглубь мозга. Эти глаза, решительно и настойчиво, по-хозяйски, копались в голове, ворошили содержимое черепной коробки пациента, как скотник вилами бесцеремонно ворошит солому в коровнике. Обездвиженный этим упорным взглядом Григорий тупо смотрел перед собой и ни одной мысли не появилось в мозгу, только какой-то молоточек звонко и ритмично стучал по наковаленке там, в глубине мозга. Сколько длилась эта странная терапия непонятно, время, казалось, остановилось, замерло, наступила вечность. Наконец, докторша прикрыла свои глазища веками и Григория сразу отпустило, напряжение из головы ушло куда-то в ноги.

–– Всё, Лялин, сеанс окончен! – донеслось до сознания Григория.

Мужчина откинулся на спинку стула, хмуро взглянул на докторшу, которая что-то записывала на компьютере и процедил:

–– Ерунда всё это. Не верю я во все эти терапии. Толку от них мало.

Женщина строго взглянула на пациента и ровным голосом произнесла:

–– Успокойтесь, Лялин! Я заблокировала центр удовольствия. Точечно, именно на алкоголь.

–– Тхе! – скептически хмыкнул Григорий. – Знаю я одного алкаша: два года назад приезжал к нам в город московский врач-калымщик, загипнотизировал вот также этого алконавта от пьянки по просьбе его матери, а этот алкаш тут же начал пробовать, помогло ему такое лечение или нет. Выпил водки – его тут же и вывернуло, он повторил – результат тот же. Так ведь заявил при свидетелях, что, мол, он москвича всё равно победит, врача того, калымщика. Начал с пива и лёгкого вина, его постоянно выворачивало, а он упорно продолжал. Два или три месяца промаялся таким вот образом, и ведь, ничего, пошло, снова пить начал, по-прежнему.

Докторша снисходительно выслушала монолог Лялина.

–– Я, Лялин, вас не гипнотизировала, – объяснила она, – у меня совсем другая методика. – Вы просто будете равнодушны к любому виду алкоголя, у Вас не возникнет даже мысли пробовать, экспериментировать на себе. Не Вы первый, и уж точно не последний. В моём времени тоже были пьяницы, их так и лечили.

–– Ну, хорошо, если будет положительный результат, – согласился Лялин и подумал: «В каком-то ещё её времени, двадцать лет назад что ли? Так вроде бы ей на вид ещё и тридцати-то не дашь. Небось, только что институт закончила, самоуверенная, но это по молодости. Ну и деваха!»

–– Чем же я пустоту-то заполню? – неожиданно сказал он

–– Работой, которая Вам по душе, Лялин! – убеждённо заявила докторша.

–– Нет, Тутта Феофановна, – тут же возразил Григорий. – Близкая душе работа отвлечёт только на время, а потом опять мрак пустоты.

–– Старайтесь эту пустоту заполнить важным и нужным для души содержанием.

–– Да как её, эту пустоту заполнишь! – взорвался Григорий. – Коли, у нас государство неудобное, в нём неудобно жить! Постоянно по жизни встречаются какие-то мелкие начальники, возомнившие о себе самодуры, которые чего-то требуют от нас, и, что важно, послать их на три буквы себе дороже. Всё, что накипело в душе высказать не могу публично, через газету, например, потому что не напечатают, редактор боится всяких скандалов.

–– Есть же Интернет! – заметила докторша. – Выкладывайте там свои соображения, претензии.

–– Там платить надо, – буркнул Григорий. – И потом на три буквы какого-нибудь гада не пошлёшь – оштрафуют. Если же встать на какой-нибудь подиум и начать громко высказываться, то люди, проходящие мимо, будут крутить пальцем у виска, намекая на то, что, мол, того, оратор-то чокнулся. В психушку ведь заберут, а оттуда уж и не выйдешь. Помню я ещё пацаном был в девяностые годы, – демократия, всё разрешено, народ, известное дело, взбесился. Один идиот в абсолютно нагом виде начал выступать прилюдно, чего-то там петь, так одни прохожие стали ему денежку класть к ногам, а другие, видно великие моралисты, принялись его избивать. Он бежать, моралисты за ним, а тут, как на грех, двое мелких воров везли в кузове малолитражки сворованный где-то сварочный аппарат. Вы же понимаете, что «светиться» им, привлекать внимание к себе, ну, никак нельзя, а этот голый артист видно устал убегать, притомился – вот и уцепился за задний борт, да так и бежал сзади. Эти воры не знали как от этого идиота отделаться, быстро не поедешь – людей много на улице и этот прицепился, внимание привлекает. Одним словом ситуация, я Вам скажу… и глупая, и смешная…

Докторша слушала, не прерывая, после чего заметила:

–– Всё это жизнь, Лялин, она многообразна.

–– Да бытовуха это, – вот она-то нас и манает. Люди друг другу житья не дают по разным причинам – вот отсюда и пьянство…