Владимир Логинов – Пилигримы вселенной (страница 4)

–– Человечество разрослось, – медленно заговорил Иван Петрович, – людей стало много…, но за полтора миллиона лет Земля тоже стала гораздо больше.

–– Планета, Фан, не сможет в скором времени прокормить десять миллиардов человек, – это уже тупик. Срочно необходим жёсткий контроль за рождаемостью. Кругом сплошные социальные тупики…, иногда скучно становится…

–– Пожалуй, ты, дорогая, по нашей бабушке Ядвиге больше скучаешь, – высказал догадку Иван Петрович.

–– Ха-ха-ха! – оживившись, звонко и весело рассмеялась Тутта. – Вот с ней-то я часто встречаюсь. Мне иногда совет её мудрый нужен здесь, в этой жизни.

–– Вот те на! – удивился Иван Петрович. – Почему я об этом ничего не знаю? Ты не рассказывала. Где это ты с ней встречаешься?

–– Во сне, милый Фан! – таинственно улыбнулась Тутта.

–– Ну…, во сне, – разочарованно протянул Пак. – Это всё же не то.

–– Не скажи, Фан! – посерьёзнела женщина. – Она является ко мне во сне и спрашивает: «Ты звала меня, внучка?». Я говорю, что звала, мол, потому что соскучилась, да и совет твой мне нужен по такому-то вопросу. Объясняю ей проблему, чаще медицинскую, но, бывает, и житейскую. Она мне всё толково разъяснит, мы с ней беседуем, я рассказываю ей о жизни в этом времени, о людях и их поведении, потом обнимемся, и я просыпаюсь в хорошем бодром настроении.

–– Ну, всё равно – это только сон, милая Тутта.

–– Со-он! – слегка рассердилась женщина. – А что люди знают о сне вообще? Даже сомнологи, специалисты по снам, ни черта о своём предмете не знают. Это же очень важное состояние организма: мозг в этом отрезке времени ремонтирует органы и системы нашего физического тела. Но даже не это главное – сознание наше, или проще душа, знакомится с другими вселенными, с другими мирами, с другими реальностями в разных временных отрезках. Это параллельные миры. Кстати, если человек безнадёжно болен, или очень стар, то из понравившейся ему во сне реальности он в свою уже не возвращается. Здесь остаётся только физическое тело.

–– Вот с этим я согласен, Тутта, – поддержал Пак.

После короткого молчания, он добавил:

–– Хотелось бы и мне тоже встретиться с красавицей Ядвигой, твоей бабкой. Прямо язык не поворачивается называть её бабкой. Ей богу прекрасней женщины я не встречал в своей жизни, ну, за исключением тебя, конечно, моя очаровательница.

Тутта более внимательно взглянула на мужа, в глазах её таинственно сверкнули красноватые блики. И то ли они самостоятельно родились в её удивительных очах, то ли это был просто отблеск вечерней зари. Иван Петрович слегка отпрянул, а жена обворожительно улыбнувшись, тихо произнесла:

–– Ну, это можно устроить, милый.

–– Как!? – только и смог произнести ошарашенный Пак.

–– Помнишь тот каменный шар возле Александровской сопки?

–– Как не помнить? – напряжённо буркнул Пак. – Мы наткнулись на него случайно. Я ещё тогда обкопал его со всех сторон сапёрной лопаткой. Идеальной формы шар, размером не больше метра в диаметре, чистый кварцит. Помнится, я его обратно, по твоей просьбе, забросал землёй, над поверхностью почвы осталась только лысина. Сейчас и не найдёшь его. Надо было взять с собой навигатор.

–– Ну, я-то знаю как его найти, – усмехнулась женщина.

–– Интересно как это? Да и что он нам даст?

–– Так там же Место Силы, Фан! Аномальная зона, переменное магнитное поле. Бабушка вполне может там появиться. Там граница миров, а ты же знаешь её возможности – вот там и встретимся? Вот для этого случая бабушка и посоветовала мне завести воронёнка.

–– Да…, – в раздумье согласился Иван Петрович. – Она умеет работать с энергиями. Ну, так давай завтра сходим к камню. Отсюда это будет километра три-четыре, вроде бы недалеко, только как его найти.

–– Да нет, завтра не получится.

–– Так когда же?

–– Воронёнок мой ещё не подрос.

–– Да он-то нам зачем, милая?

–– Разве ты забыл, Фан, что чёрный ворон является проводником, то-есть посредником между параллельными мирами. Только эта птица чувствует, где зыбкие границы миров соприкасаются. Ему совсем нетрудно обнаружить Место Силы.

–– Так наш воронёнок уже хорошо летает по дому и по двору! – нетерпеливо воскликнул Иван Петрович. – Да и на природу мы его с собой брали. Он же тебя за свою родительницу принимает, а потому далеко не улетает.

–– Успокойся, милый! – проворковала Тутта. – Того, особого чутья, он ещё не приобрёл. Ровно через месяц он сможет точно показать нам заветное место возле этого камня.

Иван Петрович, прихлопнув очередного комара, предложил:

–– Давай укроемся силовым полем, а то комарьё нас заест, да и поспать нормально не даст. Дым от костра поле пропускает, а эти противные кровососы до нас не доберутся. И нечистая сила нас не увидит.

С этими словами Пак вынул из рюкзака известный Тутте прибор величиной с ладонь, где виднелось всего две кнопки – белая и красная. Поднявшись, Иван Петрович разогнал редких комаров и включил свой прибор.

–– Ну вот, – заметил он, – теперь мы всё видим вокруг, а нас никто.

–– Так уж и никто? – усмехнулась Тутта.

–– А ты помнишь зимой, – заговорил Пак, усаживаясь на прежнее место, – мы, кажется здесь же, развернули поле, и костёр дымил, и мы на фоне белого снега хорошо видны, а в двадцати метрах проходила группа лыжников, и на нас даже никто внимания не обратил. Ты же сама проверяла. Я тебя выпустил, поле включил, и ты даже в двух метрах от нашего уртона ничего не увидела, ну, если только лёгкий рассеянный дымок от невидимого костра.

–– Это верно, Фан, но зато я чувствовала, что здесь кто-то есть.

–– Потому, что знала.

–– Ну, а те у кого инфракрасное зрение?

–– Люди таким зрением не обладают, Тутта.

–– Зато некоторые хищники и нечистая сила его имеют.

–– Да откуда им тут всем взяться, милая?

–– Бывает, забредают из смежных миров. Случайно, конечно. Я вот удивляюсь, Фан, как этот прибор всё ещё работает, ведь двадцать шесть лет прошло.

–– Тха! Да что ему поделается? Он и тысячу лет будет работать. Древние мастера всё делали на века, не то что нынешние. В этом приборе атомный микропреобразователь, холодный ядерный синтез, улавливает энергию планеты, я же тебе уже говорил.

–– Да я, милый, к сложной технике равнодушна, забываю. Моему мозгу лишний научный балласт не нужен.

–– Давай спать, Тутта, – предложил Иван Петрович. – Залезай в свой мешок, а я в свой, да подумаю, что я скажу твоей прекрасной бабке при встрече, о чём спрошу твою мудрую родственницу.

Глава 2. БЫТ НАС ЗАЕЛ

Гришке Лялину, сорокалетнему крепкому мужику, до того надоела повседневная однообразная бытовуха, что он «взорвался». Так бывает с людьми неординарными, с мятущейся душой, со сложным мировоззрением, которых простой ритм жизни не устраивает, ему нужно более широкое поле деятельности, а как, а где? Вот и падает человек в бездну человеческих грехов. Стал наш Лялин посещать злачные места, бывать в шумных компаниях, быстро приобщился к крепким спиртным напиткам, но жену свою и двух уже подросших дочерей, школьниц старших классов, не трогал, да и дома частенько не ночевал. Жена, Наталья, как это обычно бывает, терпела, дочери жили какой-то своей жизнью, не замечая, или не желая замечать, что отец изменил привычный, ритмичный образ жизни на разгульный. Скорей всего замечали, да не хотели вмешиваться в отношения отца с матерью. Может, побаивались, хотя отец никогда им не угрожал, моралей не читал, а, наоборот, всегда улыбался, делал дочкам всякие мелкие подарки: от сладостей, до разных там носильных вещей.

Жили Лялины в своём доме, но из хозяйства держали на дворе только кур, да собаку. Был ещё при доме приличный садовый участок, где семья выращивала для своих нужд разную огородную мелочь, что было хорошим подспорьем для семейного бюджета. Разгульную жизнь Григория соседи заметили и даже кое-кто попытался сделать ему мягкое внушение, но Лялин посылал таких заботливых граждан по известному в народе адресу, на этом всё и заканчивалось. Всё же ближайший сосед Фёдор Ткачёв как-то Григория при встрече спросил:

–– Гриша! Не надоело ещё куролесить? У тебя же девки невесты, какой пример-то подаёшь?

–– Страстями надо жить, Федя! Страстями! – ухмыльнулся Лялин. – А потом кто ты такой, чтобы мне замечания делать? Кто такой, спрашиваю?

–– Ну, ладно, ладно! Чего раздухарился-то? Я же твой сосед, на десять лет тебя старше и знакомы мы с тобой давно, часто друг другу помогали по хозяйству. Разве не так?

–– Ну, так! – огрызнулся Лялин. – И что из того?

–– А то, Гриша, что мужик ты работящий! Из своего природного любопытства хорошие нужные строительные профессии освоил: и сварщик, и каменщик, и отделочник. Из того же любопытства вечерний политех закончил, инженер-конструктор, на заводе перед тобой перспективы открылись…

–– Какие перспективы, Михалыч!? – перебил, психанув, Лялин. – Ну, какие перспективы? Сидел в отделе, бумаги перебирал. Дом – работа, работа – дом! Надоело всё!

–– Ну, а водка лучше? – спокойно заметил Ткачёв. – С завода за пьяные прогулы выгнали. Тебя…, специалиста высокого ранга! На что пьёшь-то?

Водка? – задумчиво произнёс Лялин. – Может, оно и лучше, хотя бы временно в каком-то виртуальном, но в своём мире, в другой вселенной живу. Да и зарабатываю я. Вон, то Пак Иван Петрович позовёт очередной коттедж строить, то олигарх наш, Грач Николай Иваныч, покличет. Сам ведь знаешь, он большим строительством заведует. Всем я пока что нужен, Федя. Все-ем!