Владимир Логинов – Пилигримы вселенной (страница 3)

–– Да ты что, Артём! – встал на дыбы Иван Петрович. – Я, конечно, не физиолог, но даже и мне понятно, что клетка не выдержит такого напряжения. Для обработки такого объёма информации клетке нужно много энергии, откуда она её возьмёт? При большей нагрузке неизбежен перегрев – мозг просто сгорит. Здесь нужна полная перестройка всего организма, нужна другая группа крови.

–– Какая? – насторожился Дедов.

–– Например, пятая, универсальная!

–– Мы сделаем невозможное!

–– Но ведь это же чудовищный объём информации! – воскликнул Иван Петрович. – Это под силу только богам, Высшему Разуму, Создателю мира! Прочитать полностью физиологическую память, закреплённую и накопленную в мозгу – это уже нечто сверхкосмическое. Потом, если просто переслать записанную программу развития в определённую точку, то процесс от рождения до взросления объекта займёт много времени. Надо значительно ускорять процесс восстановления, а как? Объект нужно долго охранять пока он накопит ещё и жизненную информацию в своём мозгу. По-моему, такая задача несбыточна, ты, Артём, замахнулся на святая-святых, на тайну Бога. Я, мой друг, конечно, восхищён, – такая грандиозная цель, такие перспективы…, совершить, что задумал, – это же революция в медицине. Но технически… Нафантазировал нам тут. Может, завтра с утра с нами пойдёшь? Разомнёшь ноги-то, голову освежишь таёжным духом, по-иному мыслить будешь. Природа, она того…, тоже лечит.

Иван Петрович знал, что Дедов не пойдёт и предложил всего-лишь для того, чтобы отвлечь, хотя бы временно, своего гостя от научных проблем.

–– Иван! Ну, ты же знаешь, что у меня нет выходных, – как-то кисло заговорил Дедов. – Завтра мне с утра надо в институт, люди придут…

*****

Летний вечер в эту июльскую субботу оказался ясным, хотя днём с северо-запада наползали тяжёлые тучи, угрожая затяжным дождём, но порывы ветра не давали дождевому фронту вылиться на тайгу. Лес глухо и негодующе шумел вершинами, и, наконец, к вечеру флотилия туч убралась на восток, очистив небо, которое теперь зелёным пологом раскинулось над большой поляной возле нескольких скал из железистого сланца. Поляна своей вытянутой плешью опускалась с невысокого холма в сторону лесного массива, что чернел в трёхстах метрах на западе, и там, над частоколом гребёнки елей раскинула свою красную шаль красавица-заря, обещая грибнику, или туристу, на завтра погожий, ясный и жаркий день.

На поляне, с редкими, но могучими столетними соснами, почти рядом со скалами, горел небольшой костерок с обязательным котелком на перекладине, возле которого в позе лотоса сидели два человека, молча и неспешно попивавших лесной чай из берестяных кружек. Оба путника были в камуфляжной одежде с такими же бейсболками на головах и, если бы не огонёк костра и чернеющий котелок над ним, то едва ли бы проходящий мимо грибник приметил бы их в наступавших сумерках.

Где-то за грядой скал, в лесной низине, редко и надсадно каркала всё ещё неугомонившаяся на ночь ворона. Задувавший днём ветер к этому вечернему часу совсем утих, зато появились вездесущие жирные комары. Один из путников, поставив кружку на сухую землю возле костра, нарушил тишину:

–– Слушай, Тутта, давай наймём домработницу! Ну, что ты всё сама, да сама? Уборка в доме отнимает много времени, а ты ведь ещё и работаешь в поликлинике. Я же хорошо зарабатываю, мои проекты идут у заказчика на ура, тебе это известно…

Женщина порывисто сдёрнула с головы бейсболку с косынкой, по плечам рассыпались, блеснувшие тёмной медью, локоны густых волос..

–– Я с детства привыкла делать уборку в доме, Фан, – отреагировала она. – Ты же знаешь. Считаю это хорошей привычкой, иначе я перестаю ощущать себя хозяйкой в своём доме.

Иван Петрович звонким шлепком прибил зундящего насекомого у себя на шее, окунулся в окружающую тишину, долго смотрел на пламенеющий закат, который закрыл своим огромным парусом почти половину светло-зелёной полусферы вечернего неба и, с некоторым волнением в голосе, вдруг, нарушил молчание странной фразой:

–– Мне эта вечерняя идиллия, с таким вот красным небом сейчас, навеяла родное время, там…, далеко…, в юности…

Отогнав надоедливых насекомых веточкой верболозы, Тутта задумчиво осмотрелась вокруг.

–– Мне тоже, милый, – ответила женщина. – Мы ведь для того и ходим с тобой в горы, в лес, на природу, чтобы, на недолго, пусть на чуть-чуть, окунуться в прошлую жизнь. Состав воздуха и давление в этом времени, конечно, слабые, деревья стали меньше, но скалы, камни, их почти не коснулось беспощадное время. Может быть, сохранились ещё наши родные города, Фан? Ну, хотя бы развалины, фундаменты?

Мужчина посмотрел в небо, которое из нежно-зелёного быстро становилось густо-синим с красноватым оттенком, и уже на нём появились первые звёзды, а, пламенеющий на западе закат, сменил свой оранжево-красный цвет на тяжёлый, багряный. Опустив голову и взглянув на жену, он решительно махнул кистью руки.

–– Да ты что, милая? За полтора миллиона лет даже континенты изменили привычные очертания, появились новые моря, озёра, даже реки изменили свои русла. Сама ведь знаешь, – за это время было несколько потопов, два или три похолодания с мощным оледенением, гигантские пласты льдов в километр толщиной, при своих подвижках вывернули и стерли даже тяжёлые блоки фундаментов в древних городах. А климатические потрясения, а извержения вулканов, а землетрясения, которых за год на планете бывает по десятку и более? Я имею в виду только крупные землетрясения, про мелкие и упоминать не стоит, они происходят ежечасно; Земля ведь живая – вздрагивает, дышит. Все эти планетарные катаклизмы, милая Тутта, давно уже стёрли даже ничтожные следы нашей могущественной когда-то цивилизации. А ещё были катаклизмы космического масштаба. Я тщательно рассматривал современные карты, пытаясь обнаружить какое-либо сходство с геологическим обликом нашего времени. Кое-что просматривается: например, Уральский горный пояс, Скандинавия, Альпы, но Гиперборейского архипелага на севере нет, там океан и льды. Срединного моря тоже нет, которое в наше время тянулось от Балкан до Саян. Вдоль северного его побережья располагалась Страна Саков, а ещё севернее жили этруски и арийцы, предки славянских племён, ну, а на юге и юго-востоке проживали ассийские племена. А огромный Лемурийский архипелаг в Тихом океане? Его же поглотила океанская пучина, остались только мелкие острова и атоллы.

–– Да, я знаю, Фан, – с некоторой тоской в голосе обронила женщина.

–– А ты хотела бы вернуться в своё родное время? – с каким-то напряжением спросил мужчина. – Хотя бы на один день?

–– Да! – с жаром произнесла женщина, широко распахнув глаза. – Хотелось бы увидеться с роднёй, с преподавателями, с твоим дядькой. Прыгнуть хочется с какой-нибудь скалы и полететь, как когда-то в молодости. Жаль, что в этом времени прыгнуть и полетать невозможно, очень большая гравитация и разрежённый воздух, разобьёшься в лепёшку.

–– За полтора миллиона лет, – медленно заговорил мужчина, – масса Земли увеличилась намного, милая Тутта. Приросла органикой, вулканическими извержениями; сорок миллионов тонн космической пыли и метеоритов, как ты знаешь, наша Земля принимает ежегодно. Теперь уж и не прыгнешь с какой-нибудь высоты, не полетаешь, плотность воздуха уменьшилась значительно, да и деревья стали маленькими. А помнишь, как мы прыгали с нашего пня двухсотметровой высоты и летели до самой воды в бухте? А это ведь расстояние почти в триста пятьдесят метров…

–– Я всё помню, милый, – прозвучал ответ женщины. – Да, наш пень был двести метров высотой, но плотность воздуха была тогда близкой к плотности воды, а гравитация гораздо меньше, чем сейчас. Наша милая Земля была ещё маленькой. А ты помнишь ту Золотую долину, которую мы с тобой нашли в горах, там ещё был мёртвый город с площадью и пирамидой в центре, а в пирамиде на глубине в пятьсот метров мы нашли спящую в физиологическом растворе андезитовой ванны женщину неописуемой красоты. Мы ещё тогда сделали замер состава материала плиты на ванне нашим универсальным навигатором и оказалось, что эта прекрасная женщина лежит там уже восемьсот миллионов лет. Как думаешь, она всё ещё там?

–– Я больше чем уверен, Тутта, что прародительница человечества всё ещё там, под пирамидой. Но скажу тебе как мужчина – по женской красоте ты мало в чём ей уступаешь.

–– Ты намеренно льстишь мне, Фан, – улыбнулась Тутта.

–– А какой смысл мне льстить, милая? Кроме нас здесь всё равно никого нет. Скажи лучше, как тебе эти люди, среди которых мы живём уже двадцать шесть лет?

Женщина задумалась, посмотрела куда-то вдаль, в огромных глазах её загадочно сверкнули красноватые блики от пламенеющего заката.

Понимаешь, Фан, – взвешивая каждое слово, заговорила она, – наши теперешние современники внешне, конечно, похожи на нас, хотя и стали на метр ниже ростом, ну, так и мы с тобой уменьшились, хотя среди них выглядим высокими. В отличие от людей нашего времени, здешние люди, скажем так, более изворотливые что ли; много врут и ни во что не верят, и никому не доверяют. Люди нашего времени были проще, наивнее, верили в могущество и силу богов, больше доверяли друг другу, верили жрецам, своим учёным и своим вождям, и те ведь, в отличие от здешних, не обманывали людей, старались свои обещания выполнять. А ещё я бы сказала, что людей на планете стало очень много и экономики стран практически работают только на потребление и вооружение, а ведь это замкнутый круг. Люди, среди которых мы с тобой сейчас живём, меньше заняты наукой, их больше привлекают развлечения, а это чревато социальными тупиками… Иногда я сожалею, что нахожусь в этом времени, когда вижу очередную людскую глупость. А вообще, здесь интересно, особенно социологу; я тебе так скажу, Фан, в этом времени, всё-таки совсем другие люди, хотя во многом похожи на наших…