Владимир Логинов – Пилигримы вселенной (страница 2)

–– Мне же было около сорока лет, когда я встретил Тутту, – помолчав, добавил хозяин, опять принимаясь за свой чай.

–– Что-о!? – Гость опять широко распахнул глаза и захлопал веками. – Значит тебе сейчас…

–– Шестьдесят восемь лет! – лаконично ответил хозяин, улыбаясь.

Гость откинулся назад, как-то по иному посмотрел на хозяина, даже головой тряхнул, а, вдруг, ослышался.

–– Ну, братцы, вы даёте! – воскликнул удивлённый Дедов. – Встретив вас на улице я бы отметил про себя – вот какая молодая красивая пара.

–– За здоровьем следим, брат, по горам ходим в выходные. Хозяйка моя врач, в местной поликлинике работает.

–– Да, я знаю. Она вроде как врач общей практики.

–– Она психотерапевт.

–– Вот как!? – насторожился Дедов. – Это интересно. В институте я изучаю нервы, мозг человека, имею первичную специальность нейрохирурга, но последние годы занимаюсь психоанализом, проблемой памяти. Ты вот никогда не спрашивал меня кто я, зачем сюда езжу.

–– А чего спрашивать? – ухмыльнулся хозяин. – Здесь, в нашем городе, не принято спрашивать. Если захочет, если можно, человек сам расскажет.

–– Я работаю в институте мозга имени Натальи Бехтеревой, мой друг. – размеренно заговорил Дедов. – Говорят, я был лучшим учеником у Бехтеревой, но я так не считаю, потому что, как и Наталья Петровна, я до сих пор понять не могу как человеческий мозг принимает и обрабатывает такое обилие поступающей информации в одну миллисекунду, как он эту информацию удерживает. Кое-что, конечно, стирается со временем, но большая часть закрепляется и сидит где-то. А где? Кучу экспериментов проделали у себя, в институте, но сдвигов пока нет, хотя много что узнали сопутствующего. Ну, а здесь, в вашем городе, Иван Петрович, я работаю с офицерами воинской части. Ты уже знаешь.

Хозяйка, спустившись в кухню и подойдя к столу, весело, певучим голосом произнесла:

–– Кости мои перемываете, ребятки?

–– Да так, о жизни болтаем, – смутился Дедов, осторожно взглянув на Тутту. – Рассказываю вот Петровичу, что в нашем институте двести шестьдесят сотрудников, не считая лаборантов, казалось бы, всё о человеческом мозге знаем, а в итоге получается, что не знаем главного – откуда сознание-то в человеке рождается? Да и мозгов-то в человеке несколько. Например, в животе один из отделов.

–– А чего тут гадать? – усмехнулась красавица, наливая себе горячего напитка в кружку. – Божественный Разум всем заправляет, он даёт дозированную информацию каждому человеку, а уж воспринимает он знания по мере своих сил.

–– Так-то оно, может, и верно, Тутта Феофановна, – подхватил Дедов, – но нам ведь людей лечить надо. И лечить надо по научно-разработанным методикам, то-есть безошибочно. Вы ведь знаете, что мозг управляет всеми органами в нашем теле. Вот сейчас в мире пандемия, короновирус вольготно гуляет по планете, медики борются с этой болезнью всеми доступными методами, а ведь мозг даёт команду для выработки антител организму. Мозг занимает всего пять процентов от массы тела, а потребляет более двадцати процентов энергии.

–– Наши военные здесь тоже в лечении нуждаются? – спросил Пак.

–– Да нет, Петрович! – небрежно отмахнулся Дедов. – Они уже все провакцинированы. Я обучаю их правильной, научно-выверенной, работе с подчинёнными, с солдатским контингентом. Это побочное моё занятие, плановая работа, а основная тема моих интересов – это память. Как мозг человека запоминает и конденсирует гигантское количество единиц информации? Сложнейшая проблема, я вам скажу. Почему, например, у одних людей через синапсы устанавливаются постоянные связи между нейронами, а у других только кратковременные. Одни помнят почти всё, что изучали, даже помнят всевозможные мелкие события, что происходили год-два, десять лет назад, а другие не помнят даже, что было вчера. Вот Наполеон Бонапарт помнил имена всех солдат в его гвардии, а это ведь десять тысяч человек. Во память!

–– Согласен, память вещь странная и удивительная, – поддержал Пак.

–– Мозг человека, – это огромной ёмкости биологический компьютер, – кинулся в разъяснения Дедов, – это запоминающее, или скорей, принимающее устройство. Размышление, – есть цепь воспоминаний и сравнений, поток информации и образов, закреплённый в нейронах, которых в человеческом мозгу тридцать два миллиарда, а синапсов, которые мгновенно связывают и передают информацию в три-четыре раза больше. Если последовательно просмотреть всё, что запомнил мозг к тридцати, например, годам, то просмотр займёт триста сорок два года. Но вот где центр управления? Одни учёные считают шишковидную железу, эпифиз, центром управления сознанием, этаким диспетчером, третьим глазом. Другие уверены, что центр управления сознанием находится вне зоны мозга. Мнения, как обычно, разделились – вот и думай что хочешь…

–– Уму непостижимо! – воскликнул Иван Петрович, откинувшись на спинку стула.

Тутта, попивая свой чай мелкими глоточками, с интересом поглядывала на Дедова. Артёму от такого внимания красавицы стало как-то неловко, зато Иван Петрович пытался удовлетворить своё любопытство:

–– Я, Артём, простой строитель, не медик, как ты знаешь, выражайся проще, но всё же объясни в двух словах, в чём суть твоей научной работы?

Дедов понимал, что ум и красота в женщине вещи редко совместимы, но, в данном случае, в прекрасной хозяйке, они явно присутствовали, а потому он постарался прилипнуть взглядом к Ивану Петровичу. И вообще, присутствие Тутты его несколько смущало.

–– Если коротко, Петрович, то моя теория заключается, казалось бы, в простой вещи – взять обычного человека средних лет, записать в цифровом варианте не столько ту информацию, что он накопил в своей сознательной жизни, а прежде всего ту память, именно ту информацию и генетическую программу, по которой развивался его организм с самого начала деления клетки. Всю эту информацию нужно сжать до микроскопической точки.

–– А зачем? Это же триллионы единиц информации.

–– Ты о теории Большого Взрыва что-нибудь слышал, строитель?

–– Знаю, гигантская сейчас вселенная четырнадцать миллиардов лет назад выросла даже не из единственного атома, а вообще из какой-то там точки.

–– А то что вселенных превеликое множество, и все они взаимосвязаны?

–– Знаю, слышал! Только причём тут проблема памяти и вселенные, космос вообще.

–– А притом, Петрович! – с жаром кинулся в объяснения Дедов и даже на время забыл о присутствии хозяйки за столом. – Время считается величиной постоянной, то-есть константой, да только эта константа для каждой вселенной своя. Одним словом, в каждой вселенной время течёт по-своему, отлично от времени соседней вселенной. Теоретически я могу записанную память человека сунуть в соседнюю, параллельную вселенную, где время и жизнь на той же Земле соответствует времени античности, например, а там автоматически произойдёт трансформация вещества, мгновенное рождение мыслящего существа, клона, через сознание и ощущения которого мы сможем изучать чужой для нас мир в лабораторных условиях. Но это так, для эксперимента, мои фантазии…

–– Всё ясно, Артём! – подытожил хозяин. – Грандиозно, масштабно, но едва ли осуществимо в настоящее время, в чисто техническом плане. Нужно сначала создать компьютер, ёмкость которого будет, хотя бы семьсот петафлопс обработки информации в секунду. Большой компьютер Сбербанка, например, имеет ёмкость всего восемь петафлопс обработки информации в секунду. Насколько мне известно в одном только петафлопсе несколько тысяч триллионов единиц информации, которую нужно обработать и запомнить за секунду.

–– Вам, Дедов, надо привести свои мысли в определённый порядок, – подала голос Тутта. – У Вас сумбур в голове, Вы уж простите, слишком много всяких идей и обрывочных теоретических направлений, хотя и имеющих научное обоснование.

Артёму Дедову показалось, что кто-то мягко поворошил его мозги. Он повернулся всем корпусом к женщине.

–– Я сейчас стараюсь стройно записать свою теорию на ноутбуке, Тутта Феофановна. – Вы уж, наверное, заметили, что долго не ложусь спать

–– Какие-то несбыточные у тебя, Артём, планы, – вставил замечание Иван Петрович. – Едва ли твои задумки и разработки можно перевести в практическую плоскость даже в отдалённом будущем.

–– Да нет! – вздыбился Дедов, повернувшись опять к Ивану Петровичу. – Компьютер большой мощности и ёмкости уже теоретически разработан. Не это главное. Мне важно, нам, физиологам, важно, – поправился он, – записать многомерную информацию подсознания от момента рождения, то-есть физиологическую, глубинную память, биологический процесс роста. Тогда по информационной цепочке можно будет проследить где произошёл сбой в программе развития и жизнедеятельности организма, где и в какое время образовался бракованный, повреждённый ген. Мы этот ген исправим и болезни Дауна, например, не будет, можно будет избежать с нашей помощью болезни Альцгеймера, детского церебрального паралича, да вообще о многих болезнях, если не о всех, можно будет забыть. Нам людей лечить надо грамотно, по-современному, Петрович, а то ведь лечим всё ещё, как во времена Чехова, на глазок, интуитивно и топорно.

–– Да лечить-то надо! – поддержал Иван Петрович.

–– А ещё более грандиозную задачу мы в институте задумали, – кинулся в откровения Дедов, – это усилить мощность мышления человека. Надо, чтобы молодой человек тратил на обучение не пятнадцать лет, а, скажем, только три года. Мы пытаемся сделать нейрон настолько ёмким, чтобы он мог устанавливать не три-четыре связи, синапса, с другими нейронами, а в разы больше, например, сорок-пятьдесят синапсов. Обработка любой информации увеличится неизмеримо, соответственно возрастёт и память.