Владимир Логинов – Кулон Ариев (страница 10)

«Наводит тень на плетень, – подумал оперативник. – Мне-то наплевать, но ведь он, почему-то, интересуется больше именно камнями, особенно оберегами, кулонами».

–– Не обижайся, Борис! – заговорил он. – С нашими международниками за границей тоже всякие приключения часто бывают: то оболгут незаслуженно, то посадят в тюрьму по надуманному обвинению, то ограбят, как вот тебя.

Лемке согласно кивнул головой, и продолжил вуалировать своё не совсем редакционное задание:

–– Я ведь по образованию ландшафтный архитектор, но вот увлёкся журналистикой, а так как владею несколькими языками, то и неудивительно, что стал международником. А камнями я уже давно интересуюсь, господин капитан! Моя бабка сохранила старинный кулон с бриллиантами, который достался ей от матери, Екатерины Строгановой, а ведь род Строгановых, насколько мне известно, жил на Урале.

–– Ну, графы Строгановы, положим, больше обитали в столице, в Санкт-Петербурге, а то и вообще за границей! – поправил, улыбнувшись, капитан. – Но их крепостные мастера-ювелиры, действительно работали и изготовляли чудесные вещи здесь, на Урале. А потом ведь здесь проживали и Демидовы, и князья Белосельские, и Мосоловы, да многие дворяне кормились богатствами Урала.

–– Да, я всё это выяснил в ваших музеях! – охотно подтвердил Лемке. – Но придётся Сибирь оставить на потом, возвращаться домой надо, да и материала я накопил достаточно для отчёта и серии очерков в своём журнале. Надеюсь, – Лемке выжидающе посмотрел на полицейского, – вещи мои вернут?

–– Не беспокойся, Борис! – доброжелательно заговорил Коренев. – Тебе всё вернут, надо только завтра, после выписки, зайти к следователю, дать показания в протокол, расписаться. Твоему обидчику скоро будет суд, но ты можешь не выезжать, а участвовать в судебном разбирательстве через Скайп. Следователь объяснит.

–– Спасибо, Дмитрий! – обрадовался Лемке. – Низкий поклон от меня Виктору Семёновичу.

Пожалуй, Лемке был больше рад, скорей тому, что оперативник заторопился уходить, и не стал больше задавать скользких и неудобных вопросов. Конечно, он мог бы и задержаться в России, рабочую визу ему бы продлили без проволочек, но после всего случившегося, продолжать поиски какого-то там мифического кулона уже не было ни физических, ни моральных сил. Он ещё раз, более внимательно посмотрел на алмаз, подарок Долгова, подумал, и даже успокоил себя, что для отчёта хватит и этого камня. Пусть Венцель и его люди сами изучают его, делают выводы, а с него хватит. И так получается, что он уже кровь пролил в командировке за все эти обереги и камни…

*****

Лейтенант Соснин жил на первом этаже стандартной пятиэтажки, в двухкомнатной квартире, доставшейся ему от бабки. Капитан Коренев дома у напарника раньше не был, и всё же, переступив порог квартиры холостяка, вовсе не удивился тому, что гостиная, кроме обычного потёртого дивана, стола и широкоформатного телевизора, была заставлена различной электронной аппаратурой с, лежащими на полу, вереницами разноцветных силовых кабелей.

–– И как только ты тут ориентируешься, Валентин? – проворчал Коренев, присаживаясь на диван. – Башку ведь свернуть недолго.

–– Это очень мощная техника, Дима! – отреагировал Соснин. – Я уйму денег затратил на неё. Одни усилители только чего стоят. Я с помощью этой аппаратуры могу создать два маленьких и независимых электромагнитных поля, и, если запустить триггерную реакцию с эфиром, то вообще неизвестно что будет. От того количества энергии, что породят те поля, от этой пятиэтажки даже пыли не останется. Она, даже нигде не треснув, просто перейдёт в другое измерение. Ты вот хотя бы знаешь, что у американцев на всех нас досье имеется? Хочешь я на твоих глазах всю информацию на тебя и на себя из памяти американских компьютеров сотру?

–– Да ладно уж! – недовольно огрызнулся Дмитрий. – Наплевать мне на эти досье, пусть пользуются, я щедрый.

Соснин прошёл на кухню и вскоре принёс два больших бутерброда с сыром и по кружке кипятка. Оперативники принялись за скудный ужин:

–– Как там наш пострадавший, Дима? – поинтересовался Соснин, попивая остывший кипяток.

–– Ой, да он рад, что жив остался, что уезжает домой! – равнодушно произнёс капитан. – Получит завтра документы у следователя и с лёгкой душой отчалит в свой Эрфурт. Нам-то важно, что «шуметь» не будет, не в его это интересах, я уж понял.

–– Так, хорошо! – заявил, вставая с дивана, Соснин, и деловито потёр ладони. – Снимай оберег, Дима!

–– Где переходник-то такой найдёшь? – спросил Коренев, снимая с шеи свой, с виду совсем простой, но такой, оказывается, необычный кулон.

–– Не беспокойся, у меня всё есть! – весело отреагировал лейтенант.

Дмитрий с интересом следил как Соснин последовательно, со знанием дела, включает свою электронику, подключает кабели, щёлкает тумблерами. Свободный, голый конец кулона он воткнул в подходящий переходник и подсоединил его к уже работающему компьютеру.

То, что произошло не укладывалось ни в какие привычные рамки. С большого экрана монитора, вдруг, медленно потёк разноцветный туман. Облако пухло, расширялось, заполняя собой всю комнату. Запахло чем-то неземным, неприятный холодок противно пополз вдоль хребта, а прилипшая к спине рубашка, наоборот, нагрелась. Вскоре туман стал разряжаться, посерел и в нём чётко всплыло лицо деда, Ивана Коренева. Рот его шевелился, дед явно что-то говорил. Дмитрий онемел и деревянный язык его ничего не мог сказать в ответ, ну, хотя бы поприветствовать родственника. Лицо деда исчезло, а вместо него всплыли и стали быстро меняться другие лица, причём только мужские.

–– Полагаю, что это всё твои предки, Дима! – прошелестел где-то вдали голос Соснина, хотя тот находился рядом.

Калейдоскоп лиц вскоре прошёл, стёрся, растаял, редкая туманная мгла рассеялась, но раздвинулись и совсем исчезли, растворились куда-то стены комнаты. Вместо них возникло пространство, пронзительно чистое, с ощущением гигантской глубины, сознание же двух людей перешло в другое состояние… , в состояние самати… , когда восприятие окружающего мира, казалось бы, не фиксируется, но всё же откладывается где-то глубоко в подсознании, а потом всплывает в памяти чёткими образами и значительными событиями…

Глава 4. ЧЕЛОВЕК ДВАДЦАТЬ ШЕСТОГО ВЕКА

Люди в Крымском аэропорту с некоторым удивлением поглядывали на фигуру человека одетого в биологический скафандр. Прилетающим и отлетающим пассажирам, в этот жаркий летний день, было невдомёк, с чего бы этот субъект вырядился так, а не иначе. На голове человека был тонкий и прозрачный шлем-шар, коричневый комбинезон облегал спортивное тело, на ногах цельнолитые ботинки, на спине, выделяясь, горбилась голубая коробка преобразователя и воздухоочистителя.

Люди в аэропорту, в основном, туристы, а потому посчитали, что идёт очередной фестиваль, хотя лето в разгаре, пляжный сезон, жара, температура за тридцать градусов в тени, а этот чудак парится в таком глухом, закрытом костюме, жалко парня. Мало кто догадывался, что костюм снабжён обязательной терморегуляцией. Парень же, недавний выпускник исторического факультета Славянского университета, а теперь младший научный сотрудник лаборатории Проблем Времени в Великом Новгороде, раздумывал на каком транспорте ему лучше добраться домой, в ядерный центр головной Лаборатории Времени. Потом ещё надо куда-то съездить и вернуться обратно, и всё это в спецодежде.

Молодого человека звали Радомир Скиф, и такой странный маршрут, на юг, он выбрал сам, ну, а в скафандр велел облачиться заведующий лабораторией Александр Форца. Дело в том, что Радомиру на днях предстояла важная командировка и по мнению доктора Форца неплохо бы заранее притереться к спецодежде, хотя она может и не понадобиться. Теперь вот парень стоял перед выбором транспорта. Аэропорт изобиловал различными видами летательных аппаратов: от антигравитационных платформ, летающих на короткие расстояния, и туристических аэробусов, до лунных ракет среднего класса для дальних путешествий, как специалистов, так и туристов. Радомиру же нужен транспорт медленноползущий над поверхностью земли.

Перебрав в голове различные виды летательных аппаратов, Радомир вспомнил про дирижабли. Хотя это и допотопный аппарат, но для него, пожалуй, самый подходящий. Дело в том, что до сих пор дирижабли использовались по некоторым трассам для перевозки грузов типа соли или сыпучих строительных материалов. Такой аппарат, наполненный гелием и разделённый на десять-пятнадцать отсеков, имел три малогабаритных двигателя, которые использовали энергию воздушной среды и вполне могли развивать скорость до четырёхсот километров в час. Для перевозки грузов, чаще сыпучих, большей скорости и не требовалось, зато аппарат мог за один рейс перебросить от тысячи до трёх тысяч тонн. Маршруты этих тихоходов пролегали на высоте от ста до трёхсот метров, а обслуживал грузовой дирижабль один человек. Чаще всего за перегонку такого транспорта из одного места в другое брались студенты, мальчишки, иногда девчонки. Загрузкой и разгрузкой, при помощи автоматики, занимались два бортовых робота.

Крымский аэропорт был многоуровневый, в небе над ним, не считая редких ракет, одновременно висели в воздухе и заходили на посадку к своим терминалам сразу десятки совершенно бесшумных пассажирских платформ, аэробусов и прогулочных аэрояхт. Радомиру до стоянки грузового дирижабля идти надо более трёх километров. Он и пошёл, хотя рядом мягко шипела лента движущегося тротуара. Маленькие дети на тротуаре, теребили своих мам, показывали на идущего человека пальцем и требовали объяснить, почему дядя в прозрачном шаре на голове идёт пешком, а не едет как они.