Владимир Логинов – Кулон Ариев (страница 11)

Оставшиеся полтора километра Радомир прошёл уже в одиночестве, движущиеся тротуары и терминалы остались позади. На поле, возле одинокого дирижабля шла работа по погрузке: одновременно два десятка грузовых платформ, управляемых роботами, завозили и тоннами ссыпали в верхние приёмные бункеры обычную соль, которая по широким трубопроводам проходила на нижнюю палубу. Рядом с погрузочной палубой стоял мальчишка лет семнадцати с электронным планшетом и проверял объём тоннажа. Одет он был в тонкую белую безрукавку и такие же бриджи, на голове пилотка работника аэропорта. Радомир подошёл к нему, и, уточнив маршрут у парня, спросил:

–– А меня возьмёшь?

Мальчишка недоумённо посмотрел на странного пассажира, но через секунду даже обрадовался:

–– Конечно, пожалуйста! Одному-то скучно, а лететь чуть ли не шесть часов! Правда, по дороге я занимаюсь, но ведь надоедает, а поговорить с кем-либо могу только через электронику.

–– Ну, давай, тогда знакомиться! – улыбнулся неожиданный пассажир, и снял свой прозрачный шлем. – Меня зовут Радомир Скиф, я историк!

–– А я Джакомо Форца! – отрекомендовался молоденький капитан. – Студент физического факультета Крымского университета.

–– Постой, постой! – поднял брови Радомир. – Ты случаем не родня ли заведующему ядерным центром лаборатории Проблем Времени в Великом Новгороде Александру Форца?

–– Так то ж мой дядя! – просто ответил парень. – Ну, пошли в кабину, погрузка закончилась, нам сигнал отчаливать.

В просторной кабине капитан с пассажиром уселись в удобные кресла и Форца включил режим взлёта. Автопилот отстегнул гигантскую гондолу от причальной мачты, два боковых триггерных мотора глухо зашумели и дирижабль мягко начал набирать высоту. Вспомогательные моторы умолкли, включились основные. Передняя часть кабины из прозрачных керамзитовых плит, если не считать узкой приборной панели, давала возможность обозревать всё, что впереди, по бокам и под ногами, только небо закрывала серебристая громада гондолы. Небо, при желании, можно было видеть на экране приборной панели. На экране оно выглядело чистым, светло-голубым, по-летнему выцветшим, и, по сути, соответствовало реальности.

Внизу здания аэропорта, люди, терминалы и платформы медленно проваливались куда-то вниз, уменьшались в размерах. Дирижабль набрал заданную высоту, включился центральный двигатель и все сооружения внизу поплыли назад. Вскоре под гондолой расстелились полосы почти белых откосов оросительных каналов многочисленные зелёные квадраты и прямоугольники сельскохозяйственных культур, обработанных робототехникой. Дальше к северу пошли большие участки голой степи, навевавшие скуку своим серо-охристым цветом выгоревшей на южном солнце травы. Вскоре Радомиру надоело рассматривать окрестности и он вновь обратился к капитану:

–– Выходит, Джакомо, у тебя итальянские корни?

Форца оторвал взгляд от своего планшета:

–– Пожалуй, что так оно и есть! – подумав, ответил он. – Дядька Александр ещё в Доме малютки записал меня под этим именем, а потом он сообщил мне, что мои отец с матерью погибли на Марсе, то ли от какой-то инфекции, то ли ещё от чего-то. А, может, и не было их, я ведь дитя пробирки, но свой биологический материал, якобы, мои родители оставили в этнолаборатории, отправляясь в экспедицию. Сейчас ведь национальность в личные документы, в ЧИП, не вписывают, это уже давно никого не интересует кроме биологов, имена дают детям произвольно. Мужчин становится всё меньше и меньше, родильные дома берут материал из хранилищ, население в мире неуклонно сокращается. Хорошо, что продолжительность жизни у современного человека увеличилась в среднем до двухсот лет, ну, а уж о разных там заболеваниях люди давно забыли: в этномузеях, где всё о человеке, посетители удивляются, особенно молодые, почему раньше инвалидов много было, а сейчас их нет совсем. Мировое правительство вон всё ломает голову, как увеличить прирост человечества. Может быть, что-нибудь высокие головы и придумают. А вот говорят, – оживился капитан, – что в Совет Старейшин поступило предложение брать людей из прошлых веков, перетаскивать их в наше время, да и как-то по видео об этом упоминали. Это правда, Радомир?

–– Правда! – нехотя отреагировал Радомир.

Он, конечно, знал, что такая практика уже давно применяется, но болтать об этом не принято, многие учёные и немалое количество граждан настроено против насильственного переселения людей из прошлого в будущее. Потому историк постарался скорей замять скользкую тему:

– И всё же должен тебе сказать, Джакомо, – притворно весело заговорил он, – что у тебя красивое имя, и оно древнее!

–– Да я как-то об этом и не задумывался! – пожал плечами парень. – У тебя ведь, насколько мне известно, тоже древнеславянское имя. А позволь спросить, почему ты в биологическом костюме? Какой-то эксперимент что ли?

–– Да, Джакомо! Приказано привыкать к костюму, через день у меня командировка в четвёртый век новой эры и, географически, как раз в те места, над которыми мы будем пролетать. Во всяком случае я там должен пройти пешком, а, может, по-старому, проехать верхом на коне, или на телеге.

–– Это интересно! – оживился капитан. – Но только что ты увидишь по нашему маршруту? До реки Сейм мы летим вдоль тридцать четвёртого меридиана с переходом на тридцать второй с остановкой в Смоленске. Сейчас середина двадцать шестого века, и, думаю, с четвёртого века много воды утекло, давно всё изменилось: за это время исчезло около восьмисот видов животных, насекомых и растений, так нам говорят.

–– Изменилось, согласен! – заговорил Радомир. – За последние пять веков появились новые виды растений, насекомых и даже животных. Но реки: Днепр, Северский Донец, Десна, Сейм всё ещё текут в своих старых руслах. Мне просто интересно посмотреть где примерно могли проходить древние торговые караваны. Растительность сейчас, конечно, другая. В третьем-четвёртом веках по курсу твоего летательного аппарата росли дремучие леса из дубов, буков и лиственниц с березняком, но росли и пальмы, и араукарии. Климат в этих местах, в то время, был субтропический, почти до пятидесятой параллели. Люди ездили на телегах, запряжённых лошадьми и дороги торили, в основном, вдоль рек, так было удобнее: коня напоить, самому напиться и обед сварить в котелке, рыбу поймать на ужин.

–– Романтическое было время! – вставил, загоревшись, Форца. – Загадочное, опасное, сплошные приключения! Телеги я видел, в музее, в этнодеревне Смоленска! Жаль, что кони у нас сейчас только для спорта, а раньше – грозные всадники, с мечами, с секирами, шумные битвы… Красота!..

–– Нет, брат! – возразил историк. – Грозное было время! Тяжёлое! Люди всячески отстаивали своё право на жизнь, на свободу. Никто не хотел просто так погибнуть, попасть в рабство. Люди ценили друг друга в своём кругу, я имею ввиду род, племя. Но ненавидели других людей, боялись потерять самое ценное – жизнь и свободу, свои охотничьи угодья, свою землю…

Молодой капитан понял, что брякнул что-то не то, и виновато склонил голову.

–– Изменилось многое, Джакомо! – продолжил Радомир. – Вот после того, как растаяли многие ледники и полярные шапки, уровень мирового океана повысился чуть ли не на четыре метра. Планета наша имела семьдесят один процент водной поверхности, а теперь стало восемьдесят. Скандинавия отделена сейчас от материка проливом, Крым стал островом, пол-Европы под водой, многие приморские города затоплены. Конфигурация континентов изменилась, береговая линия уже не та, что была раньше. Россию с Сибирью Спаситель мира всё-таки уберёг, но и то она потеряла двадцать процентов своей территории за счёт расширения Северного океана; ледяной панцирь растаял, стало теплее. Но любимый всеми Санкт-Петербург затоплен, а точная копия его исторического центра построена на Урале, в Екатеринбурге, туда же перебазировали многие художественные ценности, которые ещё сохранились.

Радомир вопросительно посмотрел на капитана:

–– Знаю, я там был! – оживился Джакомо.

–– Ну, а в университете вам уже читали, – продолжил историк, – что к концу двадцать первого века появились неизвестные ранее инфекции, которые выкосили три четверти населения Земли, пока, оставшиеся в живых микробиологи, не создали соответствующие вакцины для лечения людей? Я тебе так скажу, парень, что это наша планета отомстила человечеству за пренебрежительное отношение к ней, к природе. Ты же в курсе, что большинство европейцев переселилось сюда, в Россию, да и людей после климатического и инфекционного катаклизмов на Земле к концу двадцать первого века осталось чуть больше ста десяти миллионов. Более трёх веков понадобилось людям, чтобы хоть как-то минимизировать последствия такого удара и приблизиться к миллиарду человек на Земле.

–– А наземным транспортом, Джакомо, – сменил тему разговора историк, – я имею ввиду колёсный, давно уж перестали пользоваться, перешли на воздушный ещё в двадцать третьем веке. Древнее изобретение, колесо, теперь только в музее и увидишь, ты же должен знать. Железные дороги, что были в прошлом, давно уже разобрали, а древние шоссейные автобаны заросли травой. Хотя некоторые дороги сохранились, но они модернизированы, над их поверхностью ползают, то-есть низко летают, благодаря силовому кабелю, грузовые платформы. Они развозят по торговым точкам в городах мелкие партии разного товара: предметы повседневного быта, продовольствие, да всякую розницу по заявкам…