Владимир Логинов – Господин Великий Новгород (страница 9)

–– Флот у нас пополнился новыми, крепкими кораблями, – медленно начал рассуждать Магнус, поглядывая на сидящего Беннета, – и это хорошо, но вот казна пуста и что-то надо предпринять для её пополнения.

–– Так увеличь налоги, Магнус! – вырвалось у Беннета.

–– Интересно на кого бы ты взвалил дополнительное бремя налогов? – улыбнулся из-под усов король.

–– Торговцы пусть потрясут свою мошну, – не думая, бросил Беннет.

–– Ишь ты, какой шустрый! Да они вообще перестанут ехать со своими товарами в Швецию. Им милей Господин Великий Новгород, где налоги, говорят, одни из самых низких.

–– А, если запереть Неву нашими кораблями? – выдал мысль парень. – И собирать пошлину с ганзейских купцов.

–– Вот потому мне приятно с тобой советоваться, Беннет, – не торопясь, заговорил Магнус, – что ты не скрываешь, как мои советники, своих мыслей. Что на уме, то и на языке. С одной стороны – это хорошо, но с другой стороны – это опасно, не зря же говорится – язык мой, враг мой. Советники боятся лишнего слова вымолвить, а ты вот не боишься.

–– Я ведь не числюсь официальным, государственным советником, – обронил Беннет, улыбаясь и подкручивая пальцами в дорогих перстнях щегольский ус.

Магнус снисходительно посмотрел на Беннета. Хорошо быть фаворитом короля, можно без стеснения говорить всё, что захочешь, не боясь подставить свою голову под монарший топор, а королю было легче разговаривать с неофициальным лицом, которому не надо платить за его болтовню.

–– Легкомысленно рассуждаешь, мой друг, – заговорил Магнус. – Ну запрём мы Неву, думаешь, торговцы не найдут другой, окольный путь в Новгород? Да они через земли эстов пройдут, только торговая пошлина достанется не нам, а Тевтонскому ордену, который там расположился. А, если торговцы пойдут выше Невы, то народу емь они совсем платить не будут. Запомни главное, Беннет, торговцев обременять налогами, прижимать, применять силу – себе дороже, торговля – это такая скользкая штука, что, если её прижимать, то она просто исчезнет, учти, торговля – это кровь экономики любого государства, без неё государство просто сдохнет, всё держится на торговле, друг мой, её, наоборот, всячески поддерживать надо, не пугать дубиной власти, а лелеять как любимую девушку.

–– Ну, хорошо, Магнус, я согласен с тобой, – попытался поправиться Беннет, – тогда не проще ли захватить не только Неву, но и территории по обе стороны от реки и тогда торговцы будут вынуждены платить торговую пошлину нам.

–– Эх, светлая твоя голова. Если бы это было так просто? Для того, чтобы захватить часть территории, принадлежащей другому государству, нужен веский повод, друг мой, – пояснил король. – У нас с Новгородом Ореховский мирный договор, заключённый ещё моим отцом Эриком Ледулосом Фолькунгом четверть века назад, точнее в тысяча триста двадцать третьем году. Без веской причины нарушить мирный договор я не могу, иначе Швеция сразу потеряет своё лицо.

Беннет на минуту задумался, но вот что-то пришло ему в голову.

–– Так, – встрепенулся он, – а, если навязать новгородцам религиозный диспут на тему: чья вера лучше. Отвертеться ведь они не смогут.

–– Они наверняка откажутся от диспута, – снисходительно усмехнулся король.

–– Вот тогда и возникнет повод: мол, вы нашу веру не уважаете, а она истинная и мы пришли, чтобы приобщить вас к истинной и благочестивой церкви Рима.

–– Всё это как-то коряво и неубедительно, Беннет, – покривился король. –

–– Сэ вие пакем пара беллум! – заговорил на латыни Беннет. – Хочешь мира, готовься к войне, мой король.

–– Врач, чтобы наверняка вылечить больного, – назидательно заговорил Магнус, наклонясь к фавориту, – должен досконально изучить его организм, иначе ничего не получится и налицо будет врачебная ошибка. Так и государь, который несёт на себе ответственность перед своим народом, перед тем как начинать военные действия должен хорошо изучить экономический и военный потенциал своего противника. Так то, парень, а мы даже не знаем какими силами располагают новгородцы.

–– Ну, почему же? – быстро отреагировал Беннет. – Я часто бываю на рынке, общаюсь с торговцами, наши купцы говорили мне, что новгородцы давно уж не нанимали князя с дружиной, а своей дружины у них нет. Новгородцы могут собрать только ополчение из неотёсанных мужиков, да и то много ли соберёшь, надо ведь, чтобы этот мужик умел меч в руке держать. Ну, какие из бондарей и гончаров воины?

Магнус посмотрел на своего любимчика, в голове пронеслась мысль: «Пожалуй, этот парень прав, а с другой стороны, мало ли что он там наболтает, ответственности перед государством и обществом он ведь не несёт, хотя и имеет высокий сан вице-короля Скании».

–– Хм, стоит подумать, – нахмурился король. – Может, объявить ледунг, народное ополчение?

–– Не стоит, Магнус, – легкомысленно заявил Беннет. – Проще пригласить в поход графа Генриха Голштинского, пообещать ему часть военной добычи, он приведёт в наше войско наёмников, немцев и датчан.

–– Возможно, возможно, – задумчиво бросил король. – Но ведь это война, мой друг, люди будут гибнуть, не жалко? Божьи, всё-таки, твари.

–– Бэллум эст бэллум! – беспечно бросил Беннет. – Война есть война. Ну, а потом у нас своих рыцарей, Магнус, не менее полусотни, а со своими кнехтами это уже победоносная армия.

–– А ты пойдёшь? – коротко бросил король и испытующе посмотрел на фаворита.

–– Конечно! – воодушевлённо заявил Беннет. – С тобой хоть на край света, мой король. И людей своих возьму, а это более сотни человек, уже целый отряд.

Магнус задумался, казна пуста, но флот построен – всё говорило о том, что поход на восток неизбежен.

–– Хорошо! – решился он. – Завтра соберём рыцарей и других достойных лиц королевства. Надо выяснить мнение уважаемых людей, Беннет…

Глава 3. УЛЬТИМАТУМ ШВЕДОВ, КНЯЗЬ СИМЕОН ГОРДЫЙ

Небольшой, королевский парк раскинулся позади замка и дворца, примыкая к реке Фьюрисон, берег которой со стороны парка был обложен плоскими, светло-серыми чашками камней из известнякового сланца с неровными краями. Такими же, почти белыми чашками были выложены дорожки в парке, в котором росли липы, реликтовые ели, мягкие мохнатые лапы которых свисали с деревьев, словно тёмно-зелёные ленты с длинными иглами хвои. Аккуратно подстриженные королевским садовником кусты барбариса давно уж надели на себя зелёный наряд. А ещё в парке росли раскидистые клёны, между которыми красно-лиловыми пятнами выделялись цветочные рабатки с петуниями, обложенные по периметру бело-мраморным бордюром.

Заканчивался апрель и пасхальная семидневка, утро выдалось солнечным, с чистым небом и полным безветрием. В кронах позеленевших деревьев парка звонко пересвистывались синички-зинзиверы, воздух был напоен ароматами весны. Здесь, в парке, в отличие от городской суеты и шума царила тишина и жизнь совсем другого мира.

Две женские, стройные фигуры в тёмных столах медленно прогуливались по центральной дорожке парка. Впереди женщин бежала пара сизых голубей, наконец, им надоело бежать, они взлетели и скрылись в густой уже листве кроны ближайшего клёна. В конце прогулочной дорожки, в глубине парка, виднелась небольшая ротонда из шести тонких, деревянных колонн по кругу, накрытых сверху от дождя лёгкой крышей из деревянной чешуи. Внутри этой летней беседки, также по кругу располагались дощатые, окрашенные голубой краской, удобные, сидения. Прогуливающиеся дошли до беседки, и устроились в ней. Это оказались две подруги: одну из них звали Ульрика, и она была дочерью рыцаря Нильса Андерссона, другую звали Бланка, она была дочерью рыцаря Ларса Свенссона.

–– Неужели ты всё ещё не теряешь надежды, Ульрика? – заговорила Бланка, участливо накрыв руку подруги своей тёплой ладонью.

–– Он же такой улыбчивый, красивенький, – оживилась подруга. – У него такой мягкий голос.

–– Вот, вот, на это мы, девушки, и ловимся—рассудительно заявила Бланка, – а потом ведь отцы наши выдают нас замуж по своему смотрению, ты же знаешь.

–– Ну, а если Беннет пришлёт сватов? – с надеждой в голосе заявила Ульрика.

–– Не пришлёт! – жёстко отрубила Бланка.

–– Как ты можешь знать наверняка? – округлила глаза Ульрика.

–– Я его характер раскусила, – уверенно ответила подруга.

–– Когда успела-то? – искренне удивилась Ульрика.

–– Ты ведь знаешь, что я посещаю школу мастера рукопашного боя Хельге Карлссона – вот там иногда бывает и Беннет, – с усмешкой пояснила Бланка, – а потом мы встречались на конских скачках и он после скачек в своей учтивой манере делал мне грязные предложения, но я сразу дала ему понять, что на меня он может не рассчитывать и пусть поищет дурочку в другом обществе.

–– Как это твой отец, уважаемый Ларс Свенссон, – поинтересовалась Ульрика, – разрешил тебе заниматься воинским ремеслом, да ещё конной выездкой, Бланка? Всё-таки, это не женское дело.

–– А что? – Бланка остановилась. – Сыновей ему Бог не дал, мачеха Керстин родила ему опять девчонку, а в рыцарскую школу к мастеру Хельге он меня не посылал, я сама.

–– Говорят ты заняла второе место по стрельбе из лука?

–– Ну и что? Это было несложно, – равнодушно ответила Бланка.

–– А теперь ты уезжаешь с отцом на войну, – сказала и обняла подругу Ульрика.

–– Я воевать вовсе не собираюсь, Ульрика, хотя у меня есть кольчуга и латы, меч и арбалет со стрелами. Я просто еду навестить свою тётку по матери, она живёт в Ладоге.