Владимир Логинов – Господин Великий Новгород (страница 6)

В городской Совет Старейшин выбирались граждане именитые, часто богатые, так называемые «Золотые пояса», но были среди них и делегаты от концов, особенно оружейные кузнецы, которые и сами были богаче многих новгородских бояр и торговцев, так что в городском собрании были представлены все социальные слои городского самоуправления, потому что Господин Великий Новгород, как и многие города Европы, был республикой и князя с дружиной мог пригласить для обороны своей территории, а мог и послать, если надоел, куда подале. Кстати, рядом с огромной по территории Новгородской республики, к западу, на реке Великой, была ещё одна средневековая республика – Псковская, которая только и занималась тем, что почти постоянно отражала набеги немецких и датских рыцарей Ливонского и Тевтонского орденов, а ещё разбойничьи набеги литовских князей, но всё же успевала и торговать с тем же Западом.

Надо сказать, что на Руси во времена Раннего Средневековья было немало городов имевших республиканское самоуправление и удельным князьям приходилось считаться с волей народа. Вообще, огромную Восточно-Европейскую равнину, вплоть до Уральских гор, заселённую различными славянскими и угорскими племенами можно рассматривать как конфедерацию славянских государств. И над всеми ими распростёрла свою объединяющую всех руку Православная вера церкви византийского толка и власть московских великих князей.

Широкий мост через Волхов, по которому могли вполне разъехаться две, гружёные большой шапкой сена, повозки, держался на двух мощных, из морёной лиственницы, быках. Эти быки, заострённые с одного конца, и, встречавшие весенний ледоход, уже не одну весну спокойно кололи наползавший на них лёд, на котором, к тому же, по приказу тысяцкого городские стражники ближе к весне делали с десяток лунок. Мост соединял Торговую и Софийскую стороны, по нему ежедневно, с утра до вечера шли по своим делам горожане, катили пустые и гружёные товаром телеги. Очень уж важное сооружение для города этот Волховский мост.

Население в городе постоянно колебалось: иногда проживало тридцать тысяч, а то доходило и до семидесяти тысяч, но постоянно проживающих славян в Новгороде было меньше половины, большая часть населения состояла из людей ближних племён води, ижоры и иноземных торговцев с семьями и наёмной челядью с Запада и не меньше было торговцев с юга. Торговцы из городов Ганзейского союза понастроили себе в Новгороде дома с подворьями, получилась целая улица и не одна. Вместе с торговцами с острова Готланд этих купцов, постоянно проживающих в городе, было уже более двухсот, а ещё надо прибавить сюда их семейства. Кроме этих северных торговцев, которые со временем образовали в Новгороде Готский и Немецкий дворы с лавками, разными службами, своими католическими храмами: Святого Олафа у одних и Святого Петра у других, в городе временно или постоянно находилось огромное количество торговцев с юга, у которых тоже были свои дома и свои семьи.

Это, в первую очередь, греки со своими товарами и валютой: фолла, милиариссиями и золотыми византиями, это и восточные торговцы со своими товарами, и тоже со своими деньгами: дирхемами, курушами, пиастрами. Одним словом, в большом северном городе собрались торговцы со всего света, потому что товары, словно реки текли с севера на юг, и наоборот, и с востока на запад. Новгород стоял на перекрестье мировых торговых путей и только за год товарооборот приносил в казну города неимоверный доход. А, если прикинуть с девятого века, со времён Рюрика и князя Олега Вещего? А уж сколько оседало денег в мошнах бояр и новгородских торговцев одному Богу известно. Богатый город всем зарубежным соседям застил глаза, потому и назывался устно и в документах – Господин Великий Новгород…

*****

После заутрени в храме Святой Софии архиепископ Новгородский и Ладожский Василий Калика, собирался уже снять с себя парчовую, разукрашенную золотыми нитями, ризу, как в дверь кельи осторожно, но настойчиво постучали. Калика не успел что-либо сказать как в келью вошёл рассыльный из городского совета. Перекрестившись и поклонившись высокому духовному лицу, парень тут же и выложил срочные вести:

–– Владыко, ты уж прости, но дело неотложное.

–– Говори, Варяжко, что случилось? – насторожился архиепископ.

Василий Калика, широкоплечий, осанистый мужчина пятидесяти лет, суховатого телосложения, роста был высокого, а потому, затемнив собой единственное маленькое оконце в келье, выглядел тёмным монументом по сравнению с хлипким рассыльным.

–– Тако посол свейский в Совет явился, – заговорил парень, – да не один а с двумя пасторами католическими и толмач Юхан с ними.

Архиепископ клобук с головы снял, седые пряди волос разметались по широким плечам, в белой бороде скрывалась усмешка.

–– Ну и чего этим послам надобно?

–– Посадник Феодор Данилович и боярин, воевода Онцифер Лукинич, без тебя, владыко, посланника короля Магнуса слушать не захотели, да и члены Совета его поддержали. Тако что тебя ждут. Грамота у посланника от короля свейского Магнуса имеется, оглашать её без тебя Совет не решился.

–– Ладно, иди, Варяжко, скажи там, что скоро буду. Видать, Бог опять нам испытание шлёт с небес и это его воля.

Рассыльный ушёл, а архиепископ не торопился с выходом, раздумывал. Будучи главой Православной церкви в огромном северном крае, Василий Калика держал в своей мощной руке не только духовную, но и светскую власть, его уважали и даже побаивались все живущие в Новгородской и Псковской республиках. В городском суде слово архиепископа было решающим, не выбранный Советом посадник, не тысяцкий, смотрящий за порядком в городе принять решение самостоятельно не могли, не посоветовавшись с ним. Да что там! Ворона в ближайшем лесу каркнуть не смела, собака взлаять на чьём-либо подворье не могла без ведома Василия Калики – всех в узде держал, но волю народа новгородского архиепископ всё же уважал и к голосу его прислушивался. Авторитет архиепископа на Северо-Западе был очень высок.

Теперь вот, оставшись один, размышлял: двадцать пять лет минуло после подписания Ореховского мира между Новгородской республикой и Швецией. И новгородцы неукоснительно соблюдали все параграфы мирного договора, старались не давать повода воинственным соседям зацепиться хоть за какое-нибудь малое нарушение. В голову архиепископа пришла мысль, что король Магнус Эрикссон, видно, придумал повод всё-таки нарушить условия Ореховского договора. Не давала шведам покоя богатая Новгородская республика, её свободная торговля через Балтику с городами Ганзейского союза. Известно ведь, шведские короли издавна считали Балтику своим озером и, якобы, все должны платить шведской короне торговую пошлину. Ну, вот и прислал король своего посла, но католические священники-то зачем? Что-то в этом кроется. Ладно, узнаем.

Золочёную ризу Василий Калика с помощью послушника всё-таки снял, для представительства и приёма иноземных гостей в тереме Совета он облачился в чёрную схиму с крестами из серебряной нити, и чёрный клобук, посох взял простой, но с серебряным крестом в навершии, в таком виде и явился в здание Совета.

Когда архиепископ Калика явился на сход, то в приёмном зале терема было уже многолюдно, но из трёх сотен «Золотых поясов» в Совет Старейшин входило их не больше двух десятков, а так были ещё выборные из пяти городских концов, два оружейных кузнеца и московский посадник Фёдор Данилович с новгородским тысяцким Авраамом. Здесь же был и воевода Кузьма Твердиславич. Отдельной кучкой сгруппировались посланники короля Магнуса, стояли в углу зала, ожидая открытия схода. Калика прошёл в Красный угол, осенил собравшихся крестным знаменьем и деловито уселся в председательское кресло и, хоть владел латинским и немецким языками, заговорил всё же по-русски:

–– Мы, Господин Великий Новгород, желаем соседу нашему, королю Шведского государства Магнусу Эрикссону и семье его здравия на долгие годы. С чем прислал вас, господа послы, король ваш?

Из толпы иноземных гостей выступил осанистый мужчина с длинными усами, но с бритым подбородком. Был он в коротком, до колен, зелёном камзоле с серебряными пуговицами, в красных чулках и кожаных полусапожках с серебряными же пряжками. Сняв с головы чёрную шляпу, тоже с серебряной пряжкой на тулье, он, полусогнувшись, витиевато с поклоном помахал ей перед собой, выказывая этим своё почтение архиепископу и остальным новгородцам. После церемониальных приветствий посол представился:

–– Я Ульрик из рода Хеннингов, послан королём моим великим Магнусом Эрикссоном, чтобы вручить Господину Великому Новгороду вот это послание.

Он вынул из-за широкого зарукавья небольшой свиток и передал его переводчику Юхану. Тот, сделав несколько шагов к архиепископу, с поклоном вручил его Калике. Архиепископ вскрыл свиток, быстро пробежал его глазами и, передав его шведскому переводчику обратно, сказал:

–– Юхан, мы тебя знаем, ты уже не раз за последние три года бывал у нас с торговыми делегациями. Прочти письмо короля по-русски, чтобы все слышали, о чём он там пишет.

Толмач, развернув свиток, перевёл на русский язык длинное, витиеватое приветствие отцам Новгорода пожелание здравия и благополучия и, наконец, дошёл до сути: