Владимир Логинов – Господин Великий Новгород (страница 4)

–– Думаю, что только юная дочь Похьялы, или кто-то из шведок, придётся тебе по нраву, Пекка, – медленно заговорил Микко. – Имя Бланка и там, и там встречается. Советую тебе, парень, не перечить старухе Лоухи, она над тобой длань свою распростёрла, не один вражеский меч не обрушится на твою голову, говорю же понравился ты ей, а уж почему, про то не ведаю.

–– Да я ж христианин! – возразил Пётр. – Что мне эти старухи? Мало ли чего они там наболтают.

–– Я тоже христианин, Пекка, – рассуждал, умудрённый жизнью, Микко, – но старуха Лоухи относится к высшим силам, прислушиваться тоже надо, хоша бы и краем уха, где тут грех, или не грех, попробуй разбери.

Пётр подкинул на красные угли костра несколько крупных веток валежника и огонь весело заплясал на сушняке, осветив потемневшую поляну. Весеннее небо над головой из бирюзового превратилось с тёмно-синее и звёзд на нём прибавилось значительно, где-то в лесу проухала сова, ищущая себе пару, тишину позднего вечера нарушали только иногда пофыркивающие поодаль кони. В это время к костру подошёл высокий человек в небрежно накинутом на плечи зипуне.

–– Я до ветру вышел, – заговорил он с небольшим акцентом, – слышу вроде голос знакомый. Ну, буди здрав, Микко Пелтонен!

Микко обернулся и, увидев освещённое костром лицо подошедшего, воскликнул по-русски:

–– Юхан! Ты ли это? Давно ведь не видались, года три уж! Ну подсаживайся к нам. Вот, Теппана, – обратился к Степану Колоде Микко, – ты ведь тоже знавал Юхана из рода Тойво?

–– Да я уж и тако гляжу, что рожа-то знакомая, – пробубнил Степан. – Садись, Юхан, да выпей вот горячего чаю. И то верно, давно не видались.

Вновьприбывшему зачерпнули из котелка лесного напитка и, пока он не отхлебнул несколько глотков, помалкивали. Наконец, Степан задал вполне законный вопрос:

–– Ты чего тут оказался-то, Юхан? До нас слухи дошли, что ты торговлю пушниной забросил, ко двору короля Магнуса прилабунился, в Сигтуне сейчас живёшь, – и, усмехнувшись, добавил, – небось, король тебе уже землю дал и титул графа присвоил.

–– Ага, сейчас! – встрепенулся гость. – Как же дождёшься от него. Он ведь до того скуп, мужики, что даже церковную десятину в Рим перестал высылать, себе присвоил, а Папа Римский ему за то отлучением от церкви грозит. А еду я, парни, с делегацией в Великий Новгород, к архиепископу вашему Василию, к «Золотым поясам». Вон и повозки наши и кони.

–– Ну-ка, ну-ка! – подстегнул, оживившись и посуровев, Степан. – Что за делегация, зачем? Аль секрет? Ты ведь знаешь, Юхан, что я сам из «Золотых поясов» и еду вот на сход Совета Старейшин, он у нас каждую весну.

–– Да какой там секрет, Теппана! – начал выкладывать гость. – Ты же знаешь, что толмачу я по-русски не хуже вот Микко. Везу вот по приказу короля двух пасторов, да специального королевского посланника с пятёркой охранников. Вон в избе все дрыхнут.

–– Посланник-то ладно, на Совете Старейшин он скажет зачем приехал, а пресвитеры-то католически чего у нас забыли?

–– Едут по приказу короля для диспута с вашими епископами! – отчеканил Юхан. – Чья, стало быть, вера лучше.

–– Тьфу ты! – рассердился Степан. – Делать, что ли им нечего? Только диспутов нам и не хватало, чего зря болтать?

–– Моё дело толмачить, Теппана, – отрубил Юхан, – остальное меня не касается. Королевский посланник Ульрик грамотку везёт, что в ней я пока не ведаю, королевской печатью она закрыта, запечатана – вот на Совете я её вам и прочитаю. Король Магнус флот свой пригнал к Берёзовому острову, с наёмниками, чего-то, думаю, затевает, пока не знаю, но вот, на Совете у вас всё и прояснится.

–– Флот, говоришь, пригнал, – задумчиво бросил Степан. – К чему-то готовятся твои хозяева, Юхан. Сколько кораблей-то?

–– Да не менее четырёх десятков, Теппана, – беспечно выложил Юхан. – Пять двухмачтовых галеасов на девяносто вёсел, Пять трёхмачтовых шнек, остальные одномачтовые кнарры и когги, но вместительные, до ста человек пехоты могут взять на борт. На галеасах полсотни строевых коней, на шнеках, кроме пехоты тоже кони есть. Наёмников много – датчан, немцев, их привёл с собой граф Герман Голштинский.

–– Не к добру это, видать, не зря тут старуха, намедни, про войну языком своим непутёвым чесала.

Степан многозначительно посмотрел на Петра, на Микко.

–– Какая ещё старуха? О чём ты, Теппана? – насторожился Юхан.

–– Да только что тут была ведьма одна, вот тут сидела, всё войной пугала, – зло бросил Степан. – Чего доброго, и в сам деле накаркала старая кочерыжка, накликала войну, сволочь трухлявая, всё настроение испортила, Господи прости мою душу грешную! – взвыл он. – А ты, Юхан, вот взял и выложил секрет воинский посторонним людям, совесть тебя не гложет?

–– А чего она меня будет глодать, Теппана? – тут же с вызовом бросил Юхан. – Вы мне люди давно знакомые, тем более, что ты сам из «Золотых поясов» и член Совета Старейшин. А что касаемо шведов, так я королю Магнусу на верность не присягал. Я ведь из народа емь, сын Похьялы, плевать мне на шведскую корону. Моё дело перевод с русского на шведский и наоборот. Рагнар Ульф, королевский казначей, заплатил, мне от щедрот королевских, яко нищему пять крон серебром, с тебя, говорит, хватит и этого, невелика работа истолмачить русским то, что, мол, скажет королевский посланник «Золотым поясам» в Великом Новгороде. Так что никому я ничем не обязан, Теппана.

–– Перетолмачить с одного языка на другой, Юхан, – это дело ответственное, – назидательно заговорил Степан. – А ну, да в пользу противной стороны переведёшь, тут ведь точность нужна.

–– Нужна! – тут же подхватил гость. – Но и ты меня пойми, Теппана, – честь сына Похьялы уронить, для меня страшней любой клятвы. Речь иноземную толмачу я честно. Я хоть и христианин, но великий Вяйнямейнен незримо и глубоко сидит у меня в душе. Да и учти, Теппана, исказить перевод, да ещё в пользу противника – это добровольно надеть на свою шею верёвку.

–– Ну ладно, ладно, понимаю, Юхан, а как ты вообще попал в толмачи? – поинтересовался Степан. – Торговля пушниной, по-моему, гораздо прибыльней.

Юхан смочил пересохшее горло чаем, пояснил слушателям:

–– Ещё три года назад привёз я пушной товар на рынок Стокгольма. Торговцев иноземных там оказалось тогда немало, были и ваши, новгородцы, торговали бухтами верёвок, дёгтем, бочками с тележной мазью. Ну, а я, видно, громко орал по-русски, по-шведски. По рынку тогда проходил любимец короля Магнуса молодой повеса Беннет Альготссон, ну, услышал меня, подошёл, поговорили, он тогда приобрёл партию меховой рухляди у меня, заплатил щедро, золотом. Он уже тогда был герцогом страны Суоми, то-есть номинально моим владыкой – вот и взял меня в свою свиту на должность толмача, ослушаться я не мог, пришлось торговое дело бросить. Правда герцог платил хорошо, грех жаловаться. Ну, а в этом случае королевский казначей Рагнар Ульф меня обидел, посчитал, что моя работа толмача плёвая, ничего, якобы, не стоит.

–– Ульф, – это по-русски будет волк, – усмехнулся Степан, – ну, а от волка, что можно получить? Он сам смотрит, где бы что ухватить.

–– Шведы, Теппана, – подхватил Юхан, – издавна на мою страну стараются свою загребущую лапу наложить, сынов Похьялы закабалить, да наших ярлов меж собой стравить. Шведы и так ведут себя на моей родине как хозяева, так за что мне их любить?

–– Ага, а я люблю! – ядовито заметил Степан. – В Швеции рудники, железная руда богатая, но короли шведские, Юхан, уж шибко капризные: одни разрешают нам руду закупать, другие запрещают, хотя товары наши: тележную мазь, к примеру, канаты и парусину для своих кораблей охотно берут. А соль?! Соль-то наша шведам и норвежцам, да и другим заморским фрягам ой как нужна. Вот дед нынешнего Магнуса король Ладулос Фолькунг не препятствовал поставкам железной руды в Новгород Великий, а внук Магнус запретил. У нас, конечно, и своя руда имеется, но она болотная, бедная, а шведская из каменной руды, а потому богаче по содержанию железа. Не зря же шведское оружие высоко ценится в мире, но и наше оружие не хуже шведского, а, может, даже и лучше. Крепость оружия ведь от мастера, от кузнеца, зависит, как умело сработает.

–– Согласен с тобой, Теппана! – охотно поддержал Юхан. – То-то, король Магнус недоволен, что вы, новгородцы, продаёте оружие сыновьям Похьялы, но ведь кто к народам емь и карелам ближе? Ясно ведь – опять же новгородцы, шведы-то за морем, а вы тут, рядом. Люди Похьялы никогда не воевали с вами – только торговали, всем было и есть хорошо, а шведам завидно, потому и недовольны, злобствуют.

–– Ладно, парни, давайте спать, – закончил беседу Степан, – ночь уже, утром вместе поедем до Великого Новгорода…

*****

Глава 2. ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД, УПСАЛА

Утром все: и гости дипломатические, и гости торговые, растянувшись в колонну, отправились по Волховской дороге вместе и с короткими остановками по пути к вечеру прибыли в Великий Новгород. Несмотря на вечер город встретил прибывших несмолкаемым и привычным шумом: звонким перестуком кузнечных молотков, который тонул в блеянии овечьих стад, возвращавшихся с поля, в рёве коров, которые искали своё подворье и призывали хозяек, а ещё гоготали гусиные стада, идущие с Волхова домой, да мало ли какая скотина крякала, гоготала и ревела в городе, когда наступает вечер, и люди, и скот, и домашняя птица торопятся закончить свои дневные дела до темноты.