Владимир Логинов – Голоса предков (страница 8)

–– Так ведь известно же, – не унимался трибун латиклавий, – всплыл договор Стилихона с королём готов Аларихом о совместной военной деятельности. А контроль над молодым цезарем Гонорием взял некто Олимпий, который и организовал бунт против Стилихона. На командующего началась охота, его заманили в Равенну, где, как вам известно, обосновался Гонорий со своим двором ещё с четыреста первого года. Олимпий с Гонорием нарушили клятву, да и распорядились казнить Стилихона. Шила в мешке не утаишь, об этом все знают.

–– Да, но, наверное, мало кто знает, – заметил префект, – что Аларих в результате казни Стилихона потерял все права, сидит теперь в провинции Норик, затаил злобу на Гонория, на власть, на римский сенат и собирает войска для похода на Рим.

–– Вот ведь, что интересно, Клавдий, – заговорил Витус, – в империи ещё с триста девяносто пятого года были две мощные, военные силы, – это легионы маршала Стилихона и орды Алариха. Мой командир, Стилихон, неоднократно за все эти годы, вплоть до нынешнего четыреста восьмого года, громил и разгонял войска Алариха и, вдруг, этим летом сговорился с королём готов о совместных походах. Ума не приложу, зачем он это сделал? А теперь вот и нет его, погиб в результате заговора проклятых чиновников цезаря Гонория.

–– А я так думаю, – заметил префект, – что после смерти августа Аркадия, верховная власть в Константинополе зашаталась и Стилихон посчитал важным укрепить власть Рима, как это и было прежде, да только тупицы в Риме его не поняли и не поддержали, а зять Гонорий вообще предал своего тестя. Что дальше будет, как власть укреплять, коли, единства нет в самом Риме, да и в том же Константинополе. Я вот месяц назад ездил со своей администрацией в одно село, к тамошним арендаторам, как раз уборка хлеба закончилась. Эти селяне нас встретили нелюбезно, облаяли нас не хуже собак, обругали всячески, а сами, между прочим, праздновали, какого-то своего языческого бога славили. Я им про обязательные государственные налоги напомнил, так мне стали угрожать расправой, и, что, мол, они налог уплатили Константинополю, а ведь провинция Иллирик принадлежит Риму. Пришлось нам уехать, своя голова дороже.

–– Ну, этим нас не удивишь, Клавдий! – усмехнувшись, заметил Витус. – Власть ведь нигде не любят. Твои охранники должны были взять зачинщиков беспорядков, да выпороть их, а затем повесить.

–– Знаешь что, Гай! Мы не девки, чтобы нас любить! – огрызнулся префект. – Но налоги они обязаны выплачивать Риму, хотя бы тем же зерном. А потом нас ведь мало было, кого там выпорешь, коли, они с вилами, да кольями, пришлось плюнуть на всё, да поскорей уехать. Иди вот со своими солдатами и усмиряй бунтовщиков.

Витус выпрямил стан, строго взглянул на префекта.

–– Мы солдаты и с гражданским населением нам воевать не пристало, для этого есть преторианцы, гвардия императора! Мне вот сообщили, что армией Стилихона теперь командует Валериан Анний Планк. Именно его сенат выдвинул командующим тремя италийскими легионами.

–– И цезарь Гонорий утвердил?

–– А, что ему оставалось? Сидит уже седьмой год в Равенне за высокими крепостными стенами и помалкивает. Я бы на его месте воспользовался моментом, да возглавил армию, да пошёл бы на Константинополь и захватил верховную власть. Он же всё-таки сын императора Феодосия, по сути, прямой наследник и вполне может быть августом (старшим императором) в империи.

–– Куда бы он пошёл, Гай? – возопил префект. – Его бы в провинции Норик встретил Аларих со своей ордой! Не забывай, Гай, что из трёх италийских легионов два сплошь состоят из германцев и галлов, они ненадёжны, хотя и давали присягу верности Риму.

Витус откинулся на спинку кресла, изучающе посмотрел на префекта.

–– Ну, хорошо, Клавдий! – заговорил он. – Может, ты, всё-таки, сообщишь нам, зачем пригласил? Ну, не перемывать же кости Стилихону, Гонорию и Алариху?

–– Да тут всем надо перемывать кости, Гай! – посуровел префект. – А Алариху, так тем более. Мне сообщили, что к нему на помощь тащится какая-то орда со стороны Нижней Мезии.

–– Это нам известно, Клавдий, – отмахнулся Витус.

–– А, коли, известно, так иди и разгони эту орду, да приведи рабов, дорогу вон строить надо, а рабочей силы у меня мало. Кстати, где сейчас эта орда?

–– Да возле Лима обретается! – сообщил Витус.

–– Совсем обнаглели эти варвары! Почему готские пограничные части пропустили их?

–– Скорей всего Аларих пригласил их сам! – кисло усмехнулся Витус. И граница империи в его подчинении, кого захочет, того и пропустит.

–– Ну и дела! – покривился префект. – Давай, действуй, Гай! Никаких преторианцев мы тут не дождёмся, а спрос будет с нас. Орду эту нужно выгнать…

*****

–– Что это за река вдоль которой мы идём? – спросил князь Халег маршала Фридерикса на очередном обеде.

–– Это река Сава, князь! – ответил тот, попивая чай из глиняной баклажки. – А впереди у нас будет речка Вбрас, она впадает в Саву. Здесь все речки горные, их вполне можно перейти вброд, но течение бурное, вода чистая, холодная.

В избу вошёл командир конного полка Магадам и с порога огорошил присутствующих известием:

–– Сидите тут, чаи распиваете, а там, впереди, противник!

Фридерикс спокойно взглянул на князя.

–– Скорей всего, князь, это Иллирийский легион Гая Витуса. – сообщил он. – Вообще-то я рассчитывал на его нейтралитет, знаю, что он не хочет ссориться с Аларихом, да видно на него нажал префект Клавдий Иовий, тот ещё прохвост. Придётся нам принять вызов.

–– Очень хорошо, Фридерикс! – встрепенулся Халег. – В ратоборстве проверим свои силы! Мои ребята не подведут.

–– У Витуса шесть тысяч опытных воинов, – заметил Фридерикс. – И это не считая тысячи иммунов, вспомогательных частей, разных там музыкантов, плотников и строителей, что строят переправы через реки, а ещё артиллеристы со своими скорпионами, которые стреляют дротиками и камнями. Кроме того, легиону придан отряд велитов, а это ещё пятьсот воинов лёгкой пехоты, что выбегают перед строем гастатов и обстреливают противника из луков.

–– Да ладно тебе устрашать-то, Фридерикс! – воскликнул князь, поднимаясь из-за стола. – Мои ребята матёрые воины и владеют мечами не хуже ромеев.

–– Я не устрашаю, князь, – спокойно ответил Фридерикс, – но поясняю состав легиона противника. – К шести тысячам регулярных пехотинцев, против твоих двух надо прибавить три сотни офицеров, которые в искусстве боя не уступают своим подчинённым. Ну и, конечно, не надо забывать про полторы тысячи иммунов и артиллеристов, у которых тоже есть оружие, и, которых тоже обучали владеть этим оружием.

–– Конница у них есть? – перебил Халег.

–– Триста всадников, князь! – отчеканил Фридерикс. – По сто пятьдесят с каждого фланга.

–– Тхе! – скептически бросил Халег. – А у меня три тысячи конников, которые имеют немалый опыт боёв.

–– Да, это сила, князь, и немалая, – заметил Фридерикс, – но её надо умело использовать.

–– Магадам! – обратился Халег к командиру конников. – Как думаешь, обнаружили лазутчики противника твой полк?

–– Думаю, нет, княже! – отозвался Магадам, присаживаясь к столу и наливая себе в кружку горячего напитка из бронзового кумгана. – Посторонних людей в окрестностях села мои дозорные не встречали, табуны коней разбиты на косяки и пасутся в разных местах, а мои ребята расположились в лесу там, за селом, ведут себя тихо и их даже здешние селяне, скорей всего, не видели.

–– Давай сделаем так, Магадам! – построжел Халег. – Я сейчас подниму дружинников, выступлю с ними против ромеев, а ты со своими конниками подберёшься из леса к левому флангу легиона, и, как увидишь, что ромеи прогнули нас, навалишься на ромеев с фланга и тыла. Главное – внезапность, Магадам, так что рассчитай время.

–– Будет исполнено, князь! – отчеканил конник, вставая.

*****

Осеннее утро поначалу было прохладным, но утреннее солнце на чистом, голубом небе уже гнало на землю массу тепловых лучей, сияло безмятежно, привычно, беспристрастно. Казалось бы, живи и радуйся великолепию природы, чистому воздуху, широкому полю с мирно пасущимися овечками, тихой мелодии пастушеской свирели, где-то на пригорке, да только люди, в страстях своих, сами себе создают трудности бытия, а боги войны – Тиу, Перун и Ариман у язычников уже заранее радовались, что скоро получат обильную жертву.

Командующий легионом римлян Гай Лавр Витус, не опасаясь противника, переправил своих людей через горную речку Вбрас и легионеры быстро, по уставу, выстроились в три, длиной в километр, шеренги в поле, где мирно паслись небольшие отары овец недалёкого отсюда городка Лим. Шеренга шла уступами, центуриями в шахматном порядке. Первая линия гастатов в центуриях, с короткими копьями-пилумами, посверкивая на солнце золотыми стрелами на красных щитах, скутумах, выглядела, как обычно внушительно, непробиваемой стеной с уступами. Грозную тишину нарушали только стрижи, что, посвистывая, носились высоко в чистом небе.

Витус выслал в городок парламентёров с предложением противной стороне, чтобы убирались откуда пришли, мол, провинция Иллирик принадлежит Риму и посторонним нечего тут шляться. Вскоре парламентёры явились обратно с известием, что их послали, куда подальше и потребовали очистить дорогу. Пехотинцам Витуса долго не пришлось ждать – против гастатов первой линии вскоре явились какие-то вооружённые люди и как-то неспешно выстроились напротив в неряшливую шеренгу. Но вот в тылу строя легионеров угрожающе запели трубы легионного оркестра, исполняя старинный военный гимн императора Тиберия.