Владимир Логинов – Голоса предков (страница 10)

–– Лазутчики почти угадали, сколько пехоты у противника, они видели их лагерь возле Лима, но конный табун в триста голов они тоже видели, других табунов поблизости не было. Я виноват, надо было перепроверить. Витус посчитал, что легко справится с этими пришельцами, коли, у них только триста всадников, и у нас столько же, но во время сражения на наш левый фланг внезапно налетела многотысячная армада аланских конников. Они были беспощадны, Клавдий, а Спаситель мира отвернулся от нас.

–– На фланге у вас было, как обычно, пять турм, сто пятьдесят всадников! – взволнованно произнёс префект.

–– Ты видел когда-нибудь штормовое море, Клавдий? – слегка возбудился трибун латиклавий. – Огромная волна набегает на берег и сносит там всё, что ей мешает, и ничто не может остановить её бешеный натиск.

–– Я понял, Селиван, – тускло произнёс префект.

–– Сто пятьдесят наших всадников охранения не успели даже поднять своих мечей как были смяты одним мановением огромной массой конницы варваров. И моя пехота не успела даже перестроиться. Волна аланской конницы навалилась на нас быстро, неумолимо и в мгновение ока вырубила основное ядро легиона – принципов и триариев. Остатки гастатов, велитов и иммунов бросились бежать с поля боя первыми. Меня спасла только резвость моего коня, а на Витуса кто-то из алан набросил аркан. От нашего легиона, если не считать иммунов и велитов, осталось не более двух-трёх когорт. Больше всего мне жаль самых опытных воинов легиона – триариев. Они сражались за легионное знамя как львы, но дальнейшая судьба их мне неизвестна. Все сбежавшие с поля боя подлежат военно-полевому суду, Воинский Устав Рима это предписывает, ты знаешь.

–– Погоди ты с судом, Селиван! По Воинскому Уставу, разработанному ещё великим Юлием Цезарем и усовершенствованный Септимием Севером, иммуны не подлежат суду, – это же не регулярные части, а, в основном, строители, музыканты, плотники, конюхи, обслуживающий персонал легиона, им даже караульная служба не положена.

–– Остатки легиона, скорей всего, расформируют, Клавдий, – без каких-либо эмоций бросил трибун латиклавий.

–– Не спеши, Селиван! – поднял руку префект. – У меня есть запасное знамя. – Оно пятнадцать лет пролежало в сундуках мэрии вместе с документами. Его в своё время прислал ещё император Феодосий с предложением сформировать легион, подчинённый Константинополю. Давай воспользуемся этим.

–– Да, где мы возьмём людей, Клавдий?

–– Для этого я не пожалею городской охраны!

–– Тхе, – скептически произнёс трибун латиклавий, – ну, это будет ещё одна когорта, а ещё шесть когорт из кого наберём?

–– Пообещаем здешним рабам свободу, если послужат в легионе, например, два года.

–– Всё равно это не выход, Клавдий. Их надо обучать бою в составе строя центурии.

Префект, запахнув трабею, прошёлся из угла в угол своего обширного кабинета, и, что-то придумав, спросил:

–– Сколько велитов спаслось от мечей варваров, Селиван? Это же лёгкая пехота с луками и они, как ты говоришь, первыми сбежали с поля боя.

–– Полторы тысячи будет, – поднял голову Альва.

–– Ну вот, – это ещё три-четыре когорты можно сформировать, – оживился префект. – А из иммунов тоже создадим две когорты – вот уже будет девять, считай, облегчённый легион. Десятую когорту из кого-нибудь наскребём .

–– Да, какой это легион, Клавдий?! – недовольно воскликнул Альва. – Их же всех учить надо – это раз, а, где вооружение для них?

–– Не беспокойся, Селиван! – хитро подмигнул префект. – На складе мэрии лежит вооружения на полновесный легион. Оружие: мечи-гладиусы, лёгкие копья-пилумы, латы, шлемы, вплоть до прямоугольных щитов, скутумов и сигнальных рожков-корну, – всё есть. Вооружение это, вместе со знаменем, штандартами, легионным орлом, говорю же, прислал Феодосий. А портрет Гонория для нового легиона у меня есть. Давай формируй полновесную воинскую часть.

Трибун латиклавий Альва представил в уме как из разношёрстной толпы разновозрастных мужиков создавать боевую единицу, обучать сложному воинскому делу, сбивать людей в единый воинский коллектив, в мощный кулак и у него всё перемешалось в голове. Он удивлённо взглянул на префекта с мыслью: «Чего мелет тут этот осёл?». Вслух же сказал:

–– Это будет не легион, Клавдий, а вооружённая орда! На обучение, на создание дисциплинированной военной части нужен ни один год. Ты в своём уме, префект?

–– Я в своём, Селиван! – отпарировал префект. – Людям достаточно слуха, что у нас есть крупная воинская часть. И не важно, какая она, пусть рыхлая, необученная, но люди, особенно в отдалении, будут считать, что у нас есть сила. Из военной полиции кто-нибудь уцелел?

–– Нет, всех вырубили аланы.

–– Я дам тебе троих юристов из своих.

–– По уставу положено десять.

–– Потом найдём ещё, Селиван.

–– О разгроме легиона мы должны сообщить в Рим, – устало бросил Альва. – Кого пошлём?

–– Да погоди ты! – энергично махнул рукой префект. – Я тебе о деле.

–– Но доложить мы обязаны, – упорствовал трибун латиклавий.

–– Не будем мы докладывать, Селиван! – отчеканил префект, твёрдо сжав губы.

–– Это же подсудное дело, Клавдий! – воскликнул Альва, подняв глаза на префекта. – Тебя же первого повесят!

–– Не повесят, Селиван! – процедил префект. – В этой, сегодняшней неразберихе никто и не заметит, что вместо старого появился новый легион. Варвары, что разбили твой легион, не будут же докладывать сенату Рима и цезарю о своём успехе. Волей, данной мне цезарем Гонорием, – префект остановился перед трибуном латиклавием и возвысил голос, тот встал из кресла, – назначаю тебя командующим Иллирийским легионом. С этого часа ты есть ЛЕГАТУС ЛЕГИОНИС, равный мне по должности, хотя я ниже по званию. Учти, я занимаюсь гражданскими делами, а ты, мой друг, – военными. Помощников себе: трибунов, центурионов когорт, младших командиров – опционов и тессерариев назначишь сам. Легионные деньги получишь у меня. Квестора и казначея, сигнифера легиона, назначишь из иммунов. Всё, трибун латиклавий… э-э, виноват, легатус! И займись делом, Селиван!

–– Но, Клавдий, – замялся офицер, – звание легата присваивает только император.

Префект пытливо взглянул на трибуна латиклавия и уверенно заявил:

–– Гонорий дал мне право, в случае непредвиденных обстоятельств и утрате по каким-то причинам командира легиона, назначать на должность командующего старшего офицера. Временно, дорогой Селиван! Так что исполняй обязанности легатуса как положено по Уставу.

–– Слушаюсь, префект! – ответил, вытянувшись, офицер. – Только вот командиров подразделений из этих трусов, что сбежали с поля боя, мне назначать не очень-то хочется, Клавдий.

–– Ничего, легат! – ободрил префект. – Подумаешь! Люди временно растерялись при виде такой огромной массы конников противника, но уверен, что они вовсе не трусы и пусть обучают новичков военному искусству со всем прилежанием, как это и положено по Уставу императора Каракаллы. А отвечать за всё я буду, тем более, что цезарь Гонорий, с согласия сената, разрешил мне самолично формировать военные части в провинции Иллирик.

–– Не знаю, что получится из этого сброда, Клавдий? – неуверенно заметил офицер.

–– Получится! – жёстко отчеканил префект. – Ты опытный военный! Вас с Витусом обучал военному делу ещё великий магистр Стилихон. Выше голову, легат! Иди, командуй! Бог тебе в помощь!

*****

Вечернее солнце своими осенними уже, но ещё довольно жаркими лучами заливало большой шумный лагерь русаланов. Горели многочисленные костры, в походных котлах варилась каша с бараниной и свининой. Местные жители охотно предоставили победителям десяток свиней и два десятка откормленных баранов. К костру, где сидел князь Халег с Давидом, подошли Магадам с воеводой Сфандром. Денщик князя подал командирам по берестяной кружке травяного чая. Магадам, отхлебнув горячего напитка, приглушённо заговорил:

–– Мои люди, княже, заарканили главу легиона ромеев.

–– Ну и зачем он мне? – бросил князь.

–– Ты погоди, Халег, – заметил Давид. – Командующий легионом очень важная птица, будет у тебя заложником, ты, при случае, обменяешь его на нужных тебе людей или на золото. За него же выкуп большой дадут.

–– Хорошо! Пусть будет в обозе, – согласился князь. – Сфандр приставь к нему охранника из своих людей, а то ещё сбежит по дороге. Магадам, пленные ромеи есть?

–– Есть княже! – ответил командир конников.

–– Сколько? – коротко бросил князь.

–– Да, где-то с тыщёнку будет! – пояснил Магадам. – Избитые, пораненные, на ногах еле держатся от усталости.

–– Ну и что мне с ними делать? – кисло заметил князь. – Обуза ведь в походе. Корми их, лечи.

–– А ты отпусти их! – посоветовал Давид.

–– Так ведь солдаты же! – поднял брови князь.

–– Они теперь не солдаты, Халег, – усмехнулся Давид, – а усталые, несчастные люди, павшие духом, да и действительно обуза для твоего отряда.

–– Магадам! – обратился князь к коннику. – Завтра мы уйдём, а этих, побитых и несчастных, оставишь тут, пусть идут на все четыре стороны. Накорми их сейчас, да посоветуй им, чтобы больше на нас не нападали. Скажи им, что я, князь Халег Белояр, дал им свободу, пусть помнят.

–– Будет исполнено, княже! – отреагировал воевода.

Давид, поставив свою кружку на примятую, пожухлую траву, повернул голову в сторону князя.