Владимир Логинов – Голоса предков (страница 12)

–– Дядя Давид! – обратился князь к своему советнику. – Что он там бормочет? Переведи, а то я латынь плохо знаю.

–– Он говорит, Халег, – сообщил Давид, усмехнувшись, – что Аларих добивается от властей Рима не просто равноправия, а чего-то большего.

–– Скажи ему, что у нас в Русалани все граждане равны в правах, независимо от национальности и рода.

Давид на хорошей латыни перевёл легату слова князя. Тот только ещё выше поднял голову.

–– Вот вы ромеи ведёте своё происхождение от троянцев, от тевкров, – заговорил Халег, – нас считаете дикарями, варварами, людьми низкого происхождения, а того не знаете, что нас, русаланов, породили мирмидоняне, которые во главе с князем Ахиллом наголову разгромили троянцев, выгнали их из Трои, так кто вы после этого? А теперь вот я, потомок великого Ахилла, разгромил вас, римлян, потомков троянцев, снова и значит опять повторил подвиг мирмидонян. Так что нечего задирать нос, ромей!

Давид повторил легату слова князя Халега.

–– Аларих добивается от властей империи земель, – заговорил легат, – чтобы создать на них королевство готов, неподвластного Риму.

–– Вы, ромеи, слишком высокомерны, – заметил князь, – давно уж надо было решить все споры с Аларихом миром.

–– Насколько мне известно, – с вызовом заговорил легат, – вы, русаланы, выгнали готов с земель Причерноморья и они ушли к нам.

–– Было такое, Витус! – охотно пояснил князь. – Но готский король Германарих слишком многого захотел. Он решил нас, русалан, потомков славных мирмидонян, превратить в рабов, пытался захватить наши земли – вот и получил. Жили бы готы с нами в мире, всё было бы хорошо. Я, конечно, вас, ромеев понимаю, но вы даже не пытаетесь договориться с готами и всячески притесняете их.

–– Чего же вы, русаланы, не пустите готов к себе, на свои земли? – возразил легат.

–– Мы-то не против, но их не пускают на земли Причерноморья гунны, дорогой Витус! – отчеканил князь. – А гунны наши союзники.

Легат мелко перекрестил свою грудь, гордо взглянул на князя и заявил:

–– Что Аларих со своей ордой, что вы, пришлые, все вы язычники, нехристи, а потому варвары, дикари и в нашей цивилизованной стране вам не место.

Князь снисходительно посмотрел на римлянина.

–– Вы, ромеи, высоко себя вознесли, – спокойно ответил Халег. – Соседние народы презираете, да у меня в дружине половина воинов христиане. Дядя Давид, – обратился князь к советнику уже по-русски, – втолкуй этому ромею, а то, чего доброго, он не всё понял, что я сказал.

Витус молча выслушал Давида и заговорил несколько смягчив тон.

–– Когда меня вели сюда, я заметил в одном месте лагеря много своих солдат в красных туниках. Что вы с ними намерены сделать?

–– Да ничего, легат! – ответил князь. – Отдохнут ночь, да завтра поутру и отправятся на все четыре стороны, я их отпускаю, не то вы, их, бедолаг, по своему строгому воинскому уставу, чего доброго, всех повесите.

–– Сколько их сдалось?

–– Да, где-то сотен девять!

–– Дайте нашего легионного священника, мне помолиться надо.

–– Удрал ваш пресвитер вместе с твоими иммунами, плотниками, музыкантами и велитами, – усмехнулся князь. – Мои люди, легат, даже преследовать их не стали…

Глава 4. АЛАРИХ, АКВИЛЕЯ, РАВЕННА

Отряд Халега Белояра медленно двигался по горной дороге к северу. Дорога, проторённая ещё солдатами императора Траяна, была ровная, в низинах мощёная пластинчатым камнем, извиваясь, тянулась вдоль горных хребтов, поросших хвойными лесами. Осень давно уже вступила в свои права, но почти не чувствовалась, даже трава в лесу была ещё зелёной, а лист, на попадающихся по дороге могучих буках, ещё и не думал опадать, стал только жёстким и отливал тёмной медью. Солнце с бледно-голубого, выцветшего за лето, неба гнало на землю массу тепловых лучей, но чистый горный воздух, стекая со скальных вершин, обдавал распаренные лица дружинников благодатной прохладой. Обозные телеги своим скрипом перебивали воронье карканье и те, недовольные, улетали в глубину скальных нагромождений и лесную чащобу.

Князь Халег был на коне, и, ехавшему рядом задумчивому командиру пехоты заметил:

–– Чего оси-то в телегах не смажете, олухи? Небось в Риме слышно, что я иду, перепугаются ещё раньше времени.

Сфандр встрепенулся на своём коне, заговорил несколько смущённо:

–– Тако, княже, бараний жир, что запасли кончился. Масло оливковое подливаем малость, да толку-то. Сейчас бы нашей тележной мази на дёгте, да где её взять в этих местах, у них и берёзы-то здесь не растут, дёгтя у местных жителей нету, а запас дёгтя с мёдом наш лекарь Акинфий хранит для раненых, для тележного возу не даст.

–– Ладно, Сфандр, скоро сельцо тут будет, Фридерикс сказывал, там разживёмся жиром, салом ли свиным. Войску идти надо тихо, а то скрипим на всю округу, всю живность распугали.

–– Тележной мази бы достать, – проворчал Сфандр.

–– Кстати, Сфандр! – заговорил князь. – Откуда у тебя римляне? В колонне дружинников я заметил людей в красных туниках. Мы ж вроде отпустили пленных?

–– А, это солдаты легата Витуса, пожелавшие служить в нашей дружине.

–– С чего бы ради? – удивился князь.

–– Так они же здешние славяне, княже, – пояснил Сфандр. – По уставу римской армии им грозит казнь, а родные дома далеко.

–– Сколько их?

–– С когорту наберётся.

–– Ну смотри, Сфандр! – сурово бросил князь. – Пусть будут в дружине под твой ответ! Не подведут?

–– Матерями своими клялись, княже! Большинство из них христиане, тако клятву свою на верность тебе закрепили, – крест целовали. Я и оружие им вернул, и амуницию, и командиры отделений, деканы, опционы у них свои, и даже три центуриона из славян поклялись в верности нам, тоже крест целовали.

–– Надо, чтобы они не очень-то походили на римских солдат, Сфандр, – озаботился князь. – Пусть красные туники заменят на холщёвые, белые, или зелёные, или перекрасят, – вон крапивы полно кругом, а центурионы чёрную щетину на шлемах заменят полностью на белую. У нас белые лошади имеются, скажи там Магадаму, что я разрешил у лошадей гривы подстричь, да и надо-то совсем немного.

–– Добро, княже!

–– Так всё, Сфандр! Проверим их в бою.

Вскоре горы раздвинулись и отряд спустился в обширную долину, где возле горной речки разлеглось небольшое сельцо. Подъехавший на своём коне Фридерикс сообщил:

–– Всё, князь, столица провинции Иллирик, городишко Приодор, осталась у нас в стороне, дальше будет провинция Норик! Здесь можно передохнуть, а дальше ещё три дневных перехода и мы будем в лагере Алариха.

*****

Дома и даже сараи для скота в селе, где остановился отряд князя Ольга Белояра, были сооружены из пластинчатого камня, благо, что долина с речкой окружена невысокими горами. Дома каменные, а крыши соломенные или из жердей, обмазанных толстым слоем глины. Село считалось большим, всё-таки, около сотни домов. В хозяйстве Луки Короткого назрел скандал: старший сын, Ной оказался очень уж драчливым, никому из ребятни в селе спуску не давал. Во дворе, отец Лука, держа в руке кнут, вещь в хозяйстве нужную, раздражённо ругал сына:

–– Ну, что мне с тобой делать, орясина? В кого ты такой драчун уродился? Я же последнего поросёнка вчера отдал! Свиноматка наша по весне пятнадцать поросёнков уродила, а я всех роздал за лето и всё из-за тебя, скотина ты безрогая! Тебе уж семнадцать лет, оженить тебя не могу, потому как из девок с тобой никто знаться не хочет и всё из-за твоей драчливой натуры. Тебя же, остолопа, никто не любит! Чего ты дерёшься-то?

–– А пусть не дразнятся! – с вызовом отвечал непокорный сын.

–– Ты же уже мужик! Как тебе не стыдно с ребятнёй связываться, дурень? Вот возьму и в солдаты тебя отдам! Вон дружина славянска к нам пришла, пойду вот сейчас к их командиру, слёзно буду умолять, чтоб тебя, идиота, к себе взяли.

–– Ну и иди! – горячился сын. – Я совсем не против, токмо, батюшка, оне же иноземцы.

–– Ничего, хотя говорят и не по-нашенски, но понять можно, да и оне нас понимают.

–– А кто ж тебе, батюшка, помогать в хозяйстве будет, коли, ты меня в солдаты определишь? – усмехнулся сын.

–– Твои младшие братья помогать будут! – отрубил Лука.

Отец, бросив кнут на утоптанную землю двора, приказал:

–– А ну, пошли!

В это время пехотный воевода Сфандр распекал двух нерадивых дружинников:

–– Что же вы ребятки морды-то свои в порядок не приведёте? Волосьями обросли навроде леших, людей пугать, а больше малых детя. Идите к нашему лекарю, он вам бороды и волосья на голове укоротит, а посля идите вон на речку, да по примеру других рубахи свои простирните, да с себя грязь смойте. Не то ведь погоню из дружины, не посмотрю, что чужая сторона.

Дружинники ушли, а воевода, повернувшись, наткнулся на местного жителя, который держал за руку долговязого парня. Оба, перекрестившись, поклонились, чуть ли не до земли, после чего старший, очевидно, отец, заговорил:

–– Господин воевода, не прогневи! Слышали мы, что вы славите Христа, также как и мы, а по то друг друга поймём.

Сфандр, хотя и язычник, но тоже перекрестил грудь на всякий случай, слегка поклонился в ответ, заговорил миролюбиво:

–– Говори, мил человек, что за нужда у тебя ко мне? Я Сфандр, командир пехотного полка дружины князя Халега Белояра.

–– А я житель тутошний, Зовут меня Лука из рода Коротких. Вот сына своего привёл к тебе. Возрос, яко видишь, што тополь, да сладу с ним нет, уж шибко драчлив уродился, чуть что, – сразу в морду. Я уж и поросёнков-то всех, избитых этим остолопом юношев, соседям роздал, прощенья просить у людей устал. Возьми, Христа ради, этого драчуна к себе, може, остепенится он в солдатах пребывая. Не откажи, брат Сфандр.