Владимир Логинов – Голоса предков (страница 5)

–– Понимаю, князь, что тебя тревожит! Но не бери в голову, завтра пройдём вверх по берегу не более десяти стадий, там будут наши паромы, так что перебросим твой обоз, да и людей на ту сторону дня за два, а кони сами переплывут, они у тебя, я смотрю, к воде приучены. Учти, князь, ширина реки за лето уменьшилась вдвое, да и лето было жарким и дождей мало было. Обратно с награбленным добром пойдёшь, так наши паромщики твой обоз перевезут мигом. Уплатишь им за перевоз сколько-нибудь римских дупондиев, или сестерциев, одним словом, сторгуешься.

Князя слово «награбленным» покорёжило и он сердито процедил:

–– Награбленным! – передразнил он посла. – Мои люди мародёрничать не приучены.

–– Князь! – тут же вывернулся посланник. – Ты неверно понял суть моего слова! Мы обязательно победим и получим большую контрибуцию деньгами, дорогими тканями, имуществом и прочими ценными вещами, так что не один десяток телег потащишь обратно в свою Русалань. Отдыхай спокойно, переправа твоей дружины, – это моя забота. На той стороне тебя ожидает маршал Фридерикс, он правая рука моего короля Алариха.

–– Насколько мне известно, – заговорил, успокаиваясь, князь, – Аларих герцог.

–– Он герцог в своём племени, князь, в племени тервингов, а на собрании Союза племён мы провозгласили его королём всех готов. Это для того, чтобы он был равен римским императорам.

–– На той стороне реки, уважаемый Готлиб, нас должны сбросить обратно в реку римские пограничные части, – высказал свои опасения Халег.

–– Никаких римских частей там давно уж нет, князь! – тут же возразил посланник. – Обязанности пограничной стражи, по договору с императором Феодосием ещё тридцать пять лет назад, возложены на нас, на готов. Так что можешь не беспокоиться.

–– Ну, хорошо, Йенс, – бросил Халег, – пошли ужинать, да спать! Завтра Бог укажет, какой будет день.

*****

На следующий день отряд Халега Белояра продвинулся по левому берегу Дуная до паромных переправ. Дальше начинались заболоченные места и приток Дуная речка Яловица. Готы в своё время выбрали удачное место для переправы. Пять паромов за два дня перевезли дружину русаланского князя на правый высокий берег. Переночевав, дружина пошла вдоль правого берега реки и к вечеру остановилась в маленьком городке Липница. Вокруг селения виднелись поля с житом, виноградники и оливковые рощи. Пастухи прогоняли скотину горожан дальше к приречным пойменным лугам. Дружина расположилась на окраине городка и принялась за устройство походного уртона, а коноводы увели полковых и обозных лошадей на обширный луг с сочной травой, которая ещё не успела завять на жарком июльском солнце.

Денщик Зиновий по-хозяйски устроил своего князя в доме одного из жителей в конце улицы. На широком подворье денщик вместе с хозяином затопили летнюю, из дикого камня, печку, мигом освежевали барана и принялись в большом котле готовить рагу, добавив в блюдо прошлогодней моркови и лука. Князь с посланником Йенсом Готлибом ждали представителей готской армии. Вскоре на подворье въехала группа конников, спешилась и один из них, в зелёной шёлковой тунике, сняв с себя тяжёлый кожаный панцирь и железный шлем военачальника с оперением, деловито топая растоптанными калигами, прошёл в избу. Там он, с достоинством поклонившись князю и вставшему из-за стола Готлибу, представился:

–– Маршал Фридерикс, командующий пехотным региментом армии короля всех готов Алариха!

–– Садись, маршал, за стол! – спокойно заговорил по-немецки Халег. – Сейчас обедать будем. Я князь русаланской дружины Халег Белояр, под рукой у меня две тысячи пехотинцев и три тысячи конников, все матёрые, опытные воины.

Маршал присел к столу на скрипнувшую скамейку, а хозяин суетливо поставил на стол кувшин домашнего вина три глиняные баклажки и плоскую корзинку из виноградной лозы с кусками козьего сыра.

–– Угощайтесь покуда этим, господа воины! – по-славянски заговорил он. – Мясо скоро будет готово.

Князь, услышав родственный язык, поблагодарил хозяина и спросил:

–– А где домочадцы-то у тебя? И, яко тебя кличут-то, мил человек?

–– Ионом кличут, княже, а ребятня моя поле с житом охраняет от потравы, жена к лекарке ушла.

–– Ну ин ладно, Иона! – подытожил князь.

Готлиб в это время разлил вино по баклажкам и князь, подняв свой глиняный бокал, провозгласил по-немецки:

–– Ну, маршал, за встречу и во здравие!

Вино выпили, закусили сыром и маршал неспешно повёл свой рассказ, причём начал издалека:

–– Наши разногласия с ромеями, князь, начались давно, ещё в триста девяносто пятом году, когда умер император Феодосий. И даже раньше, а всё потому, что римляне нас, готов, за людей не считают, мы для них всегда были варварами, людьми второго сорта. Феодосий отвёл нам на житьё земли в провинциях Нижняя Мезия и Фракия, но с условием, чтобы мы охраняли границу империи по Дунаю. А денег на содержание войска не определил, мол, так обойдутся. И ещё, думаю, глупо поступил Феодосий: разделил императорскую власть между двумя своими сыновьями. Одному, Аркадию, достался Константинополь, а другому, Гонорию – Рим. По сути, Феодосий разломил империю пополам. Сыновья Феодосия парни молодые, глупые, по завещанию императора к ним были приставлены наставники: к Аркадию – префект Руфин, заведующий гражданской властью в Константинополе, а к Гонорию – Стилихона, который был в то время командующим войсками в звании магистра милитари, да и женат Стилихон был на племяннице Феодосия, красавице Серене.

–– Как же два императора-то? – удивился князь. – Два медведя в одной берлоге не уживутся же?

–– Так вот и я про то же! – возопил в ажиотаже Фридерикс. – Тот, который сидит в Константинополе, считается августом, то-есть старшим императором, а того, который сидит в Риме, называют цезарем – младшим императором. Август Аркадий, по наущению префекта Руфина, тут же издал указ о расформировании готской армии. А как, скажи мне князь, охранять границу от наскоков аваров, гуннов и свевов, да и вас, русалан? На Союзе племён мы тогда избрали королём всех готов герцога тервингов Алариха. Это, чтобы вести переговоры с императором Аркадием на равных.

–– Думаю, что вы поступили верно! – заметил Халег. – А вот дядя Давид, мой советник, говорил, что ромейская империя треснула ещё когда император Константин Великий перенёс столицу империи из Рима в Византий и назвал город своим именем, Константинополем, да ещё сделал христианство официальной религией, рассчитывая этим скрепить государство. Семь веков Рим был центром, а тут на тебе, сразу через колено. Ты же знаешь, маршал, что старый дуб просто так не выкорчевать.

Фридерикс, пристукнув своей баклажкой по столешнице и в упор уставившись на князя, продолжил:

–– Я с тобой согласен, князь. Потому и пошли распри между Римом и Константинополем, там власть и там власть, а костью, которую грызли эти власти и не могли никак поделить стала провинция Иллирик на Балканах. Но я тебе рассказываю про наши беды, князь. Король Аларих, учитывая общее мнение готских вождей, повёл армию на Константинополь с целью добиться справедливости, чтобы армию готов официально признали регулярной, поставили на денежное содержание, как и положено в империи. Возле столицы, где мы встали лагерем, на переговоры с нашим королём император Аркадий выслал своего представителя префекта Руфина.

Фридерикс отпил глоток вина и продолжил:

–– Надо было бы сразу захватить Константинополь, а не заводить эти дурацкие переговоры. Мы потеряли время, а между тем хитрый Аркадий послал нарочного за подмогой и из Паннонии пришёл со своими легионами маршал Стилихон, а он, между прочим, хотя и германских кровей, а клятву верности давал римскому сенату, да и император Гонорий, римский соправитель императора Аркадия, являлся Стилихону, через его жену Серену, зятем. И ведь что интересно, князь, хитрец Аркадий, как взошёл на высокий трон, так первым делом удалил маршала Стилихона с войсками из восточной части империи, а как жареным запахло, так тут же позвал Стилихона обратно.

–– Фу, какой у вас тут клубок! – покривился Халег. – И не распутаешь скоро-то.

–– Слушай дальше, князь! – продолжил Фридерикс. – Маршал Стилихон привёл из Паннонии четыре легиона своих войск и в Фессалии мы столкнулись с его армией. Нас, готов, было меньше, да и Стилихон полководец опытный. Сражение было коротким, римлянам хватило всего полдня, чтобы разгромить и рассеять нашу армию. И всё же император, август Аркадий, боялся не столько нас, готов, сколько военную силу Стилихона, который был на стороне цезаря Гонория, а потому распорядился, чтобы тот убрался обратно в Паннонию. Стилихон увёл свои легионы в провинцию Норик, а мой король Аларих, воспользовавшись такой вот передышкой, вновь собрал армию и повёл её в Грецию. Там мы захватили Коринф, Аргос, Спарту, взяли большую контрибуцию с греческих городов.

–– Ну, так хорошо же! – воскликнул Халег.

–– Хорошо-то, хорошо, да император Аркадий вновь вызвал проклятого Стилихона и тот высадился с войском на Пелопоннес, а это был уже триста девяносто седьмой год. В двух сражениях этот удачливый Стилихон опять разгромил нашу армию. Пришлось заключить с императором Аркадием мир на его условиях: распустить остатки армии, сидеть тихо во Фракии и Нижней Мезии, и охранять границу по Дунаю. И в этот раз Аркадий постарался удалить Стилихона подальше от Балкан и Греции.