Владимир Логинов – Голоса предков (страница 4)

–– Что же, всё-таки, это за народ, дядя Давид? – заинтересовался Халег.

–– Во-от, мы и подошли к главному, парень, – улыбнулся тот. – Люди с Тавриды, прибывшие на помощь Агамемнону, были предками славян и византийские хронисты называли их русами и вождь их, Ахиллес, – это русский князь.

–– Да неужто?! – удивился Халег.

–– Так считают византийские хронисты, которые переписывали древние греческие рукописи, – пояснил Давид. – Но и этого мало, парень! Коли, ты читал «Илиаду» Гомера, то, наверное, заметил, что Ахиллеса называли неуязвимым. А почему? Да потому, что русский князь был в железных доспехах и орудовал в битвах стальным мечом. Бронзовые доспехи троянцев не выдерживали ударов меча из железа, а об железную бронь Ахиллеса оружие противника было бессильно, мечи и копья их гнулись и ломались. Железную руду мирмидоняне добывали у себя в Тавриде и железные доспехи с оружием для воина стоили очень дорого, – вот потому железные доспехи были только у вождя, у Ахиллеса. Железо, прежде всего как оружие, пришло в Грецию с севера от славянских племён, под общим названием дориев. Кстати, суровый дорический ордер в архитектуре языческих храмов у греков не зря назван именно так. Дорические племена пришли в Грецию с севера, принесли с собой культуру обработки металлов, суровый стиль жизни. Со временем дорийцы ассимилировались с местными племенами и получился современный народ, который мы и называем греками, так что у них в жилах течёт частица и славянской крови.

–– Так, значит древние русичи, мирмидоняне, были союзниками древних греков, – задумчиво произнёс молодой князь.

–– Да, были союзниками и не подчинялись напрямую Агамемнону. Командующий объединённым войском не мог приказать что-либо русскому князю Ахиллесу, мог только попросить, уговорить, и это хорошо видно в поэме Гомера. Кстати Гомер довольно чётко описал облик Ахиллеса: светлые волосы блондина, голубые глаза, манера держаться, гордый независимый вид славянского князя. На пирах и совещаниях Ахиллес сидел рядом с Агамемноном, подчёркивая этим, что он равен в правах с командующим.

–– Я понял, дядя Давид, почему ты рассказал мне о древних славянских предках! – воскликнул молодой князь. – Это, чтобы я знал с кого брать пример!

Ты укрепил мой дух своими рассказами. Иду на Рим! – твёрдо заявил князь, вставая, и, прямо глядя в глаза, улыбающемуся Давиду…

Глава 2. ТРОЯНОВ ВАЛ, ЧТО РАССКАЗАЛ ФРИДЕРИКС

Давид спал в палатке командующего безмятежно хотя бы уж потому, что его не грызли какие-либо сомнения. Прибыл он в отряд русаланов по своему желанию и беспокоиться ему было не о чём, а разбудил его глухой шум за тонкой полотняной стенкой палатки. Спал он, не снимая своей камуфляжной одежды, а потому быстро поднялся с кошмы. Постель из конской попоны, где должен был спать князь была пуста и неизвестно было спал ли командующий вообще.

Выйдя из палатки, которая оказалась на холме, Давид увидел, что утро давно уж вступило в свои права: по голубому небу медленно ползли редкие облачка. Белизну их слабо-розовыми валёрами подкрашивало поднявшееся над пепельно-синеватым горизонтом такое же розовое блюдо солнца. Слабый утренний ветерок тянул с озера запахи водных растений, оттуда же временами слышалось кряканье диких уток. Обозные телеги неряшливой стаей сгрудились в стороне от озера, дальше в степи мирно щипал молодую траву большой табун дружинных коней.

В полусотне метров от палатки Давид, с вершины холма, увидел чётко выстроившееся, большое каре дружинников. В центре каре, на телеге стоял командующий, князь Халег Белояр, возле телеги стояли суровый командир конников Магадам и чем-то озабоченный командир пехотинцев Сфандр, тут же топтался посланник короля Алариха Йенс Готлиб. Дружинники, о чём-то переговариваясь, и создавали тот шумовой фон, что разбудил Давида. Наконец, князь поднял руку, призывая к тишине, и, когда шум утих, чётко и громко обратился к людям:

–– Братья! Иду на Рим! Вождь готов, король Аларих любезно пригласил меня быть союзником в ратоборстве с империей! Вот тут стоит посланник короля! – князь указал рукой на посла. – Он же привёз и разрешение на поход от моего отца, Великого князя Русалани, Бояна Белояра. Со мной пойдут только добровольцы! Семейные и раненые пусть идут домой, в Запорожье! Так что прошу разделиться – кто со мной становись по левую руку.

Каре зашумело и сломалось, произошло движение, длилось оно минут пять, может, десять. Князь спокойно ждал, торопить людей в этом серьёзном деле нельзя. Наконец, воины разделились – большая половина оказалась слева. Давид мгновенно подсчитал и оказалось, что в новый поход с князем согласны идти пять тысяч добровольцев, воинов в годах, семейных и раненых оказалось около тысячи. Видно было, что с князем идёт, в основном, бесшабашная молодёжь и всё же это были опытные, закалённые недавними боями, воины. Если учесть три тысячи конных алан, согласных двинуться в неизвестное, то получалась довольно внушительная сила, способная сразиться с полновесным легионом римлян.

Князь опять поднял руку, шум утих и Халег крикнул:

–– Хорошо! Начинайте воинский ритуал! Обоз забираю с собой, кроме тех телег, где раненые! Великий Перун! Благослови на ратный поход сыновей своих! Я всё сказал! Разойдись!

Началась предпоходная суета: почти половина дружинников были христиане и они, отделившись от остальной массы ратников, сбились в неровную толпу и во главе с войсковым пресвитером устроили походный молебен. Вторая половина воинов, состоящая из язычников, разожгла большой костёр из веток верболозы и, встав в огромный многорядный круг, двинулась вокруг костра, запев при этом древний военный гимн.

Удивительная предстала картина перед стоящим, скрестив руки на груди, Давидом: две большие толпы людей истово исполняли свои верования. Одна толпа без движения дружно запевала молитвенные псалмы, другая же, двигаясь по кругу вокруг костра, грозно исполняла воинственный гимн своих предков. К Давиду подошёл князь, позвал к костерку, где ординарец Зиновий приготовил завтрак – варёную баранину, слегка подгоревшие на углях пресные лепёшки и чай. Пришлось Давиду поддержать князя. Мало того, Давид, по-язычески, отщипнул от лепёшки кусочек и кинул в костёр. Князь же, приступая к трапезе, почему-то по-христиански, перекрестил пищу и себя.

–– Ешь, дядя Давид, – заговорил князь, – инако до позднего вечера никаких иных разносолов не будет. Нам важно коней накормить, сами-то уж как-нибудь.

–– Хм, дружинник тоже должен быть накормленным, – заметил Давид, – иначе какой из него воин.

–– Ты прав, дядя Давид, – поддержал князь. – Порядок у нас простой – заправляемся пищей рано утром и поздно вечером. Всё хочу спросить – с нами идёшь, или в Запорожье вернёшься?

–– Иду с вами! – коротко отреагировал Давид. – Посмотреть хочу, что у вас из этого походного мероприятия получится.

–– Моим дружинникам не римские ауреусы нужны! – заметил князь.

–– А, что же? – поинтересовался Давид, хотя уже и знал ответ.

–– Они хотят повидать мир! – коротко объяснил князь. – А ещё они желают сразиться с римлянами, показать на что они способны. Молодые, азартные, – добавил он. И у меня тоже интерес к дальним краям и народам.

–– Хм, чувства ваши мне понятны, – заговорил Давид. – Удивляться тут нечему, времена такие, мёртвого льва норовит лягнуть даже осёл.

–– Великому Риму далеко до мёртвого льва, дядя Давид, – недовольно возразил князь, – и он всё ещё в силе, а мои воины не ослы.

–– Ладно не обижайся! – Давид дружеским жестом хлопнул парня по плечу. – Это я так, к слову.

–– Слушай, дядя Давид, – сменил, вдруг, тему разговора князь, – отец Боян как-то говорил мне, что ты бабку мою, Эвлисию с собой забрал? Ещё тридцать пять лет назад.

–– Да, было дело!

–– Небось, уж и на белом свете-то её нет! – заключил внук.

–– С чего ты взял? – поднял брови Давид.

–– Так лет-то ей, по-моему, уж за восемьдесят?

–– Совершенно верно, Халег, – заметил Давид. – Мне-то вот сколько лет намерил, парень?

–– На вид тебе не больше тридцати, – несколько растерянно промолвил князь.

–– Ну, вот и бабке твоей столько же, – невозмутимо сообщил Давид.

–– Дядя Давид! – воскликнул князь. – Ты-то фраваш, тут всё понятно, но бабка-то обычный человек.

–– Обычный, да не совсем обычный! – суховато заметил Давид. – Приедешь в Запорожье, сам увидишь её, молодую, здоровую и красивую.

–– Чудеса, да и только! – покачал головой князь.

–– В нашем мире много чудес, парень! – заключил Давид. – Разве солнце, на которое молятся твои воины, не чудо? А разве вода, которую вы пьёте, не чудо? Да вокруг, куда не глянь везде увидишь чудо. Потом расскажу…

*****

Только к концу пятых суток дружина Халега Белояра подошла к Нижнему Троянову валу. Мелкие речки на пути к нему переходили вброд, но задержки произошли при пересечении Южного Буга и Днестра. Эти две реки люди и кони преодолели привычно вплавь, но обоз, его же не бросишь, пришлось сооружать плот и уж на нём на противоположный берег перетаскивать телеги с бронью, с запасным оружием, с продовольствием и другой походной амуницией. И вот отряд, миновав второй, Верхний Троянов вал, подошёл к большой пограничной реке – Дунаю, по-римски Данубию.

Зелёное, вечернее небо с багровым закатом на западе распростёрлось над шумным уртоном дружины, которая, разведя костры, готовила себе простецкий походный ужин: просяную кашу с вяленой кониной. Халег стоял на берегу, скрестив руки на груди и задумчиво смотрел на широкую гладь реки. Пересекать такую большую водную преграду его дружине, да с обозом, ещё не приходилось, – вот и раздумывал предводитель, как, каким способом переправиться на ту сторону завтра? А ну, да сразу придётся вступить в бой с ромейскими пограничными частями? И всё же, как переправить обоз, – эту важнейшую тыловую единицу в дружине? Без обоза воинскую часть и представить себе невозможно. За обоз дружинники дерутся до последнего, и дело тут не запасах продовольствия, – в обозе после боёв будут раненые. Римские легионеры бьются до последнего за знамя легиона, и это правильно, но для русалан обоз даже важнее, чем знамя. А тут ещё куда-то исчез дядя Давид, глядишь, подсказал бы чего. К князю подошёл посланник Алариха Йенс Готлиб. Поклонился, успокаивающе заговорил: