Владимир Логинов – Голоса предков (страница 2)

Как-то незаметно на степь опустилось вечернее затишье, и терпкий полынный запах родной травы емшан объял землю и людей. От пламенеющего заката за спинами воинов до наступления темноты не шевелилась ни одна былинка. Как только пропали последние отсветы зари, мир погрузился во тьму, какой не было от начала вселенной. Но эта тьма не была совсем чёрной – мириады колючих звёзд усеяли небесный, бархатно-чёрный полог.

Шеститысячная дружина воинов, привычно расседлав и распрягши обозных коней, остановилась на ночёвку возле небольшого озерца, заросшего по закрайкам зелёной осокой. Наступившая ночь не была такой уж и безмолвной: она наполнялась то криками совы, жаждущей найти себе пару, то ржанием коней, то ропотом толпы. Вскоре темноту ночи пронизали тысячи светлячков, пожелавших спорить с небесным великолепием звёздного полога. То зажглись костры, на которых воины готовили свой незамысловатый ужин – вяленую баранину с варёным просом. Командующему дружиной, князю Халегу Белояру, поставили высокий, белый шатёр из верблюжьей шерсти, но он, задумчивый, сидел возле костра рядом с походным шатром, на котором денщик князя Зиновий грел травяной чай.

Дружина, состоящая из двух полков, пешего и конного, по три тысячи в каждом, возвращалась домой, в город Запорожье, который ещё тридцать пять лет назад, назывался Археймар и был столичным городом готов, изгнанных русаланами и гуннами со всего Причерноморья. Теперь этот Археймар стал новой столицей русалан, который они и назвали Запорожье. Остатки разгромленных готских племён в 375 году ушли тогда за Дунай и отдались под власть римской империи с условием охранять границу по реке от наскоков гуннов, русалан, аваров и других любителей пограбить соседей.

Этим летом славяно-аланской дружине под командованием наследного принца Русалани, князя Халега Белояра, пришлось столкнуться в жестоком ратоборстве с войском аварского кагана Абузакира. Орда кагана наступала со стороны Карпат и захватила земли русалан в верховьях Днестра. Пока войска противоборствующих сторон выжидали удобного момента, время шло и наступило лето. Наконец, сражение, всё-таки, состоялось на левой стороне реки, где пеший полк русалан навязал аварам затяжное противоборство, которое длилось с переменным успехом два дня, а потом по сарматской тактике воины Халега Белояра совершили ложное отступление. Ободрённые авары поймались на хитрость молодого князя Халега, погнались за отступающими русаланами, да и попали в мешок, в мясорубку конного полка алан под командованием опытного Магадама, немолодого уже зятя аланского хана Юсуфа Сосланбека. Разгром аварского войска был полным, остатки авар при бегстве с поля боя утонули в холодной реке, а сам каган с двумя-тремя приближёнными едва спасся от пленения и то, только благодаря хорошим коням.

Аварский каганат постоянно пытался расширить свои владения за счёт соседей, но с севера устремления аваров сдерживали прибалтийские, славянские племена лютичей, ободритов, пруссов и венедов, на западе – германские племена франков, лангобардов и вестготов, на юге были легионы Римской империи и полки готов по Дунаю, а на восток не давали расшириться аварам русаланы и гунны. В это лето тяжёлый урок аварам преподнёс он, Халег Белояр. В этом походе князь преследовал две цели: показать аварам силу Русалани, да, чтобы союзникам гуннам не казалось, что только они стоят на страже западных земель Причерноморья. Князь Халег был уже немолод, всё-таки, двадцать пять лет, а своей семьи ещё так и не имел, к постоянным походам, к ночёвкам возле костра привык. Отец, Великий князь Боян Белояр, сердился, навязывал сыну невест, но Халег, посмеиваясь, напоминал отцу, что он на матери, сарматке Сване Мирте, женился уже в тридцатилетнем возрасте и по любви, а он, Халег, ещё по душе девушку не встретил. «Да, где ж ты её встретишь, сын, аще всё время в походах? – ворчал отец».

К задумавшемуся возле походного костра князю подошёл командир конного полка Магадам, согнулся в поклоне и сообщил:

–– Тут к тебе готский посланник, княже! Говорит, что из Запорожья едет, от твоего отца, Великого князя Бояна Белояра с письмом.

–– Зови этого посланника, Магадам, да садись пить чай! – встрепенулся князь. – Послушаем, что сообщит нам этот гот.

Магадам присел к костру, повернул голову в темноту, негромко крикнул:

–– Тахрир! Давай сюда посланника!

Суровый воин подвёл в свет костра русобородого человека одетого в потёртые, кожаные штаны-хозы и такую же куртку, но на ногах добротные сапоги с загнутыми вверх носами. Посланник поклонился и на приглашающий жест князя присел к костру, ожидая вопросов.

–– Кто ты? Назови своё имя и какое у тебя дело ко мне? – спросил Халег.

Денщик князя Зиновий сунул в руки вновьприбывшему берестяную кружку с чаем. Тот отхлебнул горячего напитка, заговорил по-гречески:

–– Я Йенс Готлиб, порученец и советник герцога тервингов и короля всех готов Алариха!

–– Можешь говорить на своём языке, Йенс, – заговорил по-немецки князь. – Мы с Магадамом понимаем германский язык.

–– Я второй день ищу твою дружину, князь! – продолжил посланник по-немецки. – Мотаюсь со своими людьми по степи.

–– Дело у тебя какое, Йенс? – нетерпеливо перебил князь.

–– Мой господин, вождь тервингов и всех готов, король Аларих зовёт тебя, князь, присоединиться к нам для военного похода на Рим, – как-то просто, без излишней дипломатии, заявил Йенс.

–– Хм, – хмыкнул от неожиданного предложения князь, – это обдумать надо. Ты слышал, Магадам? – бросил он по-русски. – Вон куда зовут готы! Как бы не завели в омут гибельный? Те ещё хитрецы!

–– Ты не подумай чего плохого, князь! – заторопился посланник. – Свою долю добычи возьмёшь с лихвой! А рискуем мы все, но империя ослабла, это видно по всему: в Риме меж исполнительными чиновниками и в сенате идёт грызня, налоги с провинций собираются плохо, в армии разброд.

–– Всё это далеко непросто, Йенс! – заговорил князь. – Не могу же я вести своих людей без разрешения отца, великого князя Бояна Белояра.

–– Да я уже имел беседу с твоим отцом, ещё третьего дня, – встрепенулся посланник. – Вот его ответ тебе.

С этими словами посланник вынул из-за пазухи кожаный свиток и с полупоклоном подал князю. Халег развернул свиток, там было написано: «Аще имеешь желание, сын, спытать молодецкую удаль, да люди твои заодно с тобой, иди с Аларихом». Прочитав короткое послание, князь протянул свиток Магадаму.

–– Подумать надо, Йенс! – заговорил князь. – Всё-таки, вы, готы, не друзья нам, русаланам.

–– Думай, князь, – осторожно заметил посланник. – Но время не терпит. Осторожность твою понимаю, только деды и отцы наши были врагами, но когда это было, да уж и быльём поросло, а теперь мы, их сыновья и внуки, думаем и поступаем по своему разумению. Теперь наш с вами общий враг – ромеи, а вы, русаланы, очень хорошие воины, так будьте союзны нам, готам. Кроме того в войске Алариха имеются родственные вам славянские племена иллирийцев, кроатов, даков и дулебов. Посоветуйся со своими воинами, да и решайся. Телег для твоих воинов сотню-другую мы найдём, так что пешком шагать не придётся.

–– Ага! – возразил Халег. – Я уведу свою дружину чёрт-те куда, а авары тут же и припрутся на наши земли.

–– Да их же встретят гунны, что пасут своих коней и овечек в здешних степях, – усмехнулся посланник. – И продовольствием мы вас обеспечим, а где и сами возьмёте у местного населения.

–– Мои люди не приучены грабить и мародёрничать! – возразил князь.

–– Да будет у вас продовольствие! – твёрдо отчеканил посланник.

–– Хорошо! – ответил Халег. – Нам тут надо посоветоваться с людьми, Йенс, пораскинуть мозгами, что к чему. Ответ получишь завтра днём. Эй, Тахрир! Накорми посланника с его людьми, да поставь гостям палатку.

Денщик Магадама увёл гостей к одному из костров, а денщик князя Зиновий передал одному из ближайших воинов, что князь зовёт к себе командира пехотного полка Сфандра. Через короткое время воевода явился и, поклонившись, уселся напротив князя с Магадамом, ожидая приказаний. Когда князь заговорил, Сфандр очень удивился его словам:

–– Вот что, Сфандр! Не хочешь ли прогуляться до Рима, да набить свою мошну ромейским золотом?

Сфандр открыл, было, рот, да так и остался сидеть, сверля князя глазами, в которых кроме всполохов от пламени горящего костра ничего не замечалось.

–– Чего это ты, княже? – заговорил, наконец, пехотинец.

–– Да ничего! Явился вот от готов посланник, – пояснил князь, – якобы герцог Аларих приглашает меня с дружиной пощекотать рёбра великому Риму.

–– А ты чего?

–– Я пока ничего не решил, Сфандр! Посоветуйся вон с Магадамом, со своими дружинниками.

Командир конного полка расправил плечи, посмотрел, на слегка растерявшегося от неожиданного предложения, Сфандра, на улыбающегося князя.

–– Мне шесть десятков лет, – медленно заговорил он, – но я ещё крепко сижу в седле и рука моя ещё может держать меч. Дети у меня выросли, сами уж семьями обзавелись, что мне делать дома? Пасти баранов, в юрте лежать? Нет, не хочу такой участи! Я готов к дальнему походу, княже!

–– Хорошо, Магадам! – воскликнул князь. – Дядя Юсуф вырастил тебя воином. А ты чего молчишь, Сфандр? Ты ведь вдвое моложе Магадама.