Владимир Логинов – Дороги очарованных (страница 9)

–– Да-а, плохо это! – заметил Родий, подкладывая сосновый сучок в костёр. – В нашем времени гораздо легче: ратоборства, конечно, случаются, сам участвовал, но зверств всяких у нас не допускают, греха боятся.

–– Ага, не допускают! Как же! Вот недавний случай: князь Боголюбский священника Феодора, которого патриарх Константинопольский, Лука Хрисоверг, не утвердил в качестве архиепископа Ростовского и прислал своего Леона, после чего Феодора князь Андрей послал в Киев, чтобы его рукоположили в епископы, в городе Владимире, так иерархи киевские бедному Феодору отрезали язык, чтобы проповеди верующим больше не читал, и правую руку отрубили, чтобы креститься бедолага больше не мог, – это что, нормально? Христиане, православные, своего же единоверца инвалидом сделали!!

–– Ненормально, Василий! Особенно от иерархов церковных! – согласился Родий. – А скажи-ка мне, Василий, как это ты превращаешься в голубя?

–– Да я и сам не знаю каким образом идёт это превращение, Родий! – не думая, сообщил дракон. – Это знание сидит у меня в генах, где-то внутри, превращение происходит по моему желанию, мой мозг даёт команду всему организму мгновенно перестроиться. Кстати, я могу обратиться в сову, в ворона, в волка, даже размером с добрую лошадь, могу обратиться в бабочку и муравья.

–– Но ты ещё умеешь и мысленно подсказывать! – добавил Родий. – это хорошо! В таком качестве ты мне пригодишься на переговорах с высокими властными лицами в Константинополе.

–– Да ради всех святых, Родион! – воскликнул Василий. – Я ж тебе говорил, что пригожусь! Чем могу! Чем могу лично! Понимаешь в моём родном измерении люди и животные могут многое, но делают это очень осторожно, чтобы не задеть и не нарушить интересы другого лица, то-есть практически не делают ничего.

–– Ты же родился в нашем мире! – возразил Родий. – В хлеву у мельника Прохора Рябого.

–– Правильно! Выпарила меня гусыня мельника, но зачали-то меня и снесли яйцо в другом мире, – пояснил Василий.

–– Ну, брат, почитай в двух мирах отметился! – рассмеялся Родий, снимая с перекладины котелок с закипающей водой.

Поставив котелок в сторонку, Родий сыпанул в него щепоть китайского чая и прикрыл горячую посудину своим войлочным подшеломником.

–– Мне в вашем мире вольготно, Родий, – рассуждал между тем Василий. – Я в вашем измерении могу делать всё, что захочу, а в родном мире, что-либо сделать, так надо разрешение запрашивать, да расчёты делать. Там ведь самая важная заповедь – НЕ НАВРЕДИ!

–– Откуль ты знаешь, какие там, в вашем свете порядки, коли появился ты на свет уже в нашем мире!

–– А вот оттуль! – отпарировал дракон. – Я уже со знанием законов и порядков нашего измерения родился. И вообще, Родя, там, впереди деревня будет, Синь-камень. Название такое деревня получила действительно от камня, железистого кварцита в семьдесят тонн весом, который плоской своей стороной лежал на берегу озера и бабы на нём бельё били, колотили, полоскали. Через какое-то время вода или само озеро отступили в сторону и камень вылез на берег, а люди стали загадывать разные желания возле камня и, якобы, эти желания сбываются.

–– Чепуха это всё, Василий, сказки! – отмёл Родий.

–– Хорошо! Не в этом дело, давай там закажи мужикам два широких, трёхслойных ремня для своего коня, я его за эти ремни подцеплю, а ты сядешь на меня верхом и я вас обоих до самого Константинополя доставлю за каких-нибудь пять-семь часов, всё быстрей будет, не то ты на своём коне целый месяц до Византии добираться будешь.

–– Чего это месяц – две недели! Ну хорошо! Договорились! Пей вот чай, да спать будем, хотя здешняя нечистая сила чего доброго и поспать-то толком не даст.

–– Да всё будет нормально, Родий! – успокоил дракон. – Этот дурень леший, которого я давеча своим видом напугал, всем остальным лесным жителям наплёл, рассказал, а это первым делом боровик с женой кикиморой, китоврасы и упыри болотные, что возле родника расположился зверь невиданный, сердитый, беспокоить нельзя.

–– Тако, ты же им сродник! – добродушно ухмыльнулся Родий. – Они же с тобой познакомиться захотят.

–– Никакой я им не сродник! – обрезал Василий. – Они меня раньше не видели и не знали, это потом я у вас мифах и легендах появился…

*****

На следующий день, при въезде в деревню Синь-камень, уже около победья, Родий застал довольно странную, но вполне привычную картину: пьяный мужик в затасканной рубахе с кнутом гнался за молодой в слезах женщиной в расхристанном и порванном платье. Намерения его были понятны, но Домострой Ярослава Мудрого предписывал проводить не очень жёсткие наказания жены мужем в пределах своего подворья и ни в коем случае на улице, да ещё в присутствие людей посторонних и особенно детей. И хотя никого на улице не было всё равно налицо нарушение заветов Ярослава. Родий конём загородил дорогу мужику и ударом своего хлыста выбил кнут из его рук. Мужик ошалело уставился на всадника.

–– Ты что сдурел?! – осадил мужика Родий. – Порядка не ведаешь, на улице руку на домочадцев не поднимать!

–– Тако я тово! – заартачился, было, мужик, но под суровым взглядом вооружённого всадника осёкся.

–– Веди в свой дом! – распорядился Родий и в это время ему на плечо уселся голубь Василий.

Мужика такая картина насторожила и даже напугала, он шарнирно повернулся, махнул рукой, чтоб следовали за ним. Родий тронул коня и поехал за нарушителем, возле стремени всадника, чувствуя защиту, поплелась женщина.

–– Дети есть? – глухо спросил Родий, обращаясь к женщине, хотя положено интересоваться об этом у мужа. – Кличут-то тебя как?

–– Есть, трое, – ответила женщина. – А зовут меня Алёной.

–– Чего он на тебя взъелся, Алёна?

–– Не так овсянку ему на обед сварила, – пояснила женщина.

–– Тьфу, дикость! – рассердился Родий. – Да эту овсянку хоть как вари, всё одно не испортишь.

–– Да ему лишь бы придраться, – уныло ответила женщина.

–– Вот потому нас, славян, ромеи варварами и величают! – громко, чтобы слышал и муж, шедший впереди, бросил Родий.

Во дворе, куда привёл гостя мужик, возле крепкого бревенчатого дома и разных служб, тоже из брёвен, играли с собакой трое малолетних погодков. Пёс, увидев всадника, по-хозяйски гавкнул, но под строгим взглядом мужика притих, а мальчишки с любопытством уставились на гостя, и не столько на него, а скорей на голубя, что сидел у него на плече. Родий, спрыгнув с коня, спросил:

–– Тебя как зовут-то, драчун?

–– Климом кличут боярин! – пришибленно ответил тот, удивлённо поглядывая на голубя, который и не подумал слететь с плеча странного всадника, когда тот спрыгивал с седла.

Жена юркнула в дом, видимо, заторопилась с обедом, скорей для гостя, чем для мужа. Родий же, разминая ноги после долгой езды, подошёл к детям, погладил их по головам, после чего, шагнув к мужику, который ждал чего-то, назидательно заговорил:

–– Строптивую жену, конечно, учить надо, Клим, но у нас, на Руси, уж я-то знаю, мужья привыкли своё зло, свои неурядицы, срывать на жене и детях, а это ведь грех, и немалый. Добро надо в свой дом нести, а не злобу, иначе и дети твои когда повзрослеют будут такими же злобными идиотами, что и их отец. Чему вас только церковь учит?

Мужик молчал, не зная, что ответить, зато голубь, что сидел на плече странного гостя, вдруг, басовито заговорил, чем поверг хозяина подворья в полнейший транс:

–– А он у нас больше драться не будет, Родий! Я так пожелал и мозги его поправил. Он теперь к жене и детям только с лаской и добрым словом, а иначе того…

Мужик, окончательно обомлев, рухнул на колени перед гостем:

–– Прости меня, Святой Георгий! Это я спьяну на жену накинулся! Больше такого безобразия не допущу! Прости ради Христа!

–– Ладно, верю! – заговорил Родий. – А чего это ты во мне святого угодника углядел?

–– Тако всадник…, обруч золотой на голове…, голубь на плече…, – прерывисто заблеял мужик, непрерывно кланяясь головой до земли.

–– Поехали отсюда, Родий! – заговорил опять голубь, но на этот раз звучным тенорком. – Ты же видишь, с этим мужиком каши не сваришь, он теперь до вечера не очухается. Вон в конце улицы молоток стучит, там наверняка кузнец, – вот он-то нам и сгодится.

Родий послушался дельного совета своего друга, резво вскочил в седло и выехал со двора, оставив изумлённого донельзя хозяина и мальчишек с открытыми от удивления ртами. Выехав за ворота, Родий, не поворачивая головы к голубю, сидящему у него на плече, проворчал:

–– Ты бы, Василий, не заговаривал при людях, видишь же, что они пугаются, принимают нас за святых угодников, и на плече у меня при свидетелях не сидел бы, коли крылья имеешь.

–– Ну, добро! – согласился голубь и вспорхнул с плеча.

*****

Кузнецы в русских сёлах и крупных деревнях – это люди сверхпочитаемые, считалось, что они доверенные лица бога Сварога, главы всех языческих богов у славян. Кузнецы на короткой ноге с сыном Сварога Огнём, а потому – кудесники, колдованцы, твердущую вещь, железо, могли как глину мять, крутить, сгибать как им хотелось и даже потом, когда христианство осудило язычество, кузнецы всё равно оставались весьма уважаемыми людьми и часто выдвигались и избирались обществом в старосты. А так как кузнецу из-за специфики своей деятельности некогда было вести приём своих граждан в съезжей избе, то люди со своими жалобами шли к нему в кузню и он в перерыве работы, а то и во время работы разбирал устные жалобы своих односельчан.