Владимир Логинов – Дороги очарованных (страница 8)

–– Врагов ты себе нажил, княже, немеряно, – заговорил Родий. – Вот боярина Степана Кучку, отца жены своей Улиты, отец твой повесил.

–– Шибко строптив был, – мрачно бросил Боголюбский.

–– Во-от, а Кучковичи остались: сыновья его, родня. Тогда уж всех надо под топор, весь род.

–– Молод ты ещё учить меня, Родион! – заметил князь строго.

–– Да не учу я, а пытаюсь обрисовать положение в землях русских. Не собрать тебе эти земли под единую руку, слишком много самостийников развелось.

–– Эт почему же? – возразил, улыбнувшись, Боголюбский. – Дурак женится – умному дорогу кажет! Вон императоры ромейские примером служат, сколь земель и народов у подножья стола византийского? Не счесть! А что же Русь хуже? Мы ведь ещё не забыли, яко князь Олег Вещий всю Русь в единый кулак собрал. А князь Владимир Красно Солнышко? Да и сын его, Ярослав Хромой! Вот только зря он посля земли разделил меж сыновьями своими. Нельзя этого делать было! Единовластие должно быть, вся власть в кулаке у старшего сына, и все братья без каких-либо уделов должны служить старшему и всё тут. А то ведь потомки князя Ярослава Хромого от дурости своей придумали это дурацкое Лествичное право, которое и раздробило все русские земли. Бери нас теперь голыми руками. Вот и пытаюсь я, Родя, по примеру отца Юрия и деда Владимира Мономаха собрать земли русские под едину руку, но не мечом, а крестом веры Православной.

–– Не получится, княже, у тебя ничего, дробление и междоусобье будет продолжаться.

–– Тако что же делать, Родя? – насторожённо произнёс Боголюбский.

–– Для этого, княже, – жёстко заговорил Родий, – ты уж прости за прямоту, тебе придётся всю Русь утопить в крови. По примеру степняков, где старший брат убивает своих младших братьев, чтобы никто не мог кроме него занять ханский стол, тебе надо вырезать все древние боярские роды, разгромить все окрестные княжества и князей, родственников своих, повесить всех до единого. Земля русская содрогнётся от свирепости такой и проклянёт тебя навеки, но зато Русь будет в одной руке.

Боголюбский от такой перспективы, нарисованной Родием, помрачнел, строго на своего друга посмотрел.

–– Я на это злодейство не сподоблюсь, Родя! – решительно заявил князь. – Пожалуй, то не моя дорога! Ладно, Родя, хватит о том! Богу виднее что с нами поделать, яко поступить, Богородица нам защита, на неё уповаю. У меня к тебе дело важное, понеже без свидетелей, как видишь, и обхожусь. Я тебе уже упоминал о посланиях правителей германского и ромейского. Сам видишь, считаются со мной управители земель соседних. Тако вот надобно ответить.

Боголюбский на своей скамейке повернулся, вынул из сундучка, стоящего в углу, свиток с печатью на шнурке и кожаный кисет, где глухо звякнули деньги, всё это он подал Родию.

–– Вот написал письмо византийскому императору, Родя, – тихо произнёс князь, – писал сам, писаря не привлекал к этому делу, я ведь греческим языком, хоша и худенько, но владею. Давай, Родя, отдохни денька два-три, да и отправляйся, милый, к ромеям, в Константинополь, к императору ихнему, Мануилу 1 Комнину. Ну, а уж посля свезёшь письмо моё германскому императору Барбароссе.

–– Тако чего тянуть, княже? – встрепенулся Родий. – У меня своей семьи нету, детьми не обременён, чего отдыхать? Я от отдыха, от безделья, только больше устаю, завтра же и отправлюсь.

–– Слушай, Родя! – встрепенулся Боголюбский. – А чего это ты не женишься? Чего тянешь? Годы-то бегут, что у нас девки на Руси перевелись? Ты парень знатного рода, из прусских князей, тебе по роду княжна положена. Выбирай вон из моих племянниц любую, а нет, тако бери мою младшую дочь в жёны, Ростиславу.

–– Да нет, княже, – сказал и поднял ладонь Родий. – Я по любви хочу.

–– Что, никто не приглянулся?

–– Пока никто! – отрезал Родий.

–– Ну, брат, яко ж без семьи-то? Скотина лесная и то норовит семью яку ни то создать, а мы всё ж человеки.

–– Тебя отец, князь Юрий Долгорукий, вспомни-ка, на Улите Кучке поздно женил, в тридцать семь лет. А перед тем её отца, боярина Степана Кучку, повесил. Нельзя было женить – это оскорбление на весь род Кучковичей.

–– Ладно, забудь о том! – оборвал князь. – Не заметишь вот, Родя, яко состареешь, хоша это у девки двадцать лет – век, а муж крепкий и до седых волос всё парень и жених завидный, особливо у кого земля. А у тебя ведь клин земли агромадный, родителям твоим помнится ещё отец мой, князь Юрий, земли за Нерлью-рекой пожаловал. Небось, в пусте земля-то, бурьяном, чертополохом заросла, коли, хозяин семьи не заводит, по свету мотается?

–– Да нет, арендаторы обрабатывают, – сообщил Родий. – Плату за землю мне ежегодную дают справно.

Боголюбский несколько осуждающе сверкнул глазами на своего молодого друга. В оранжевых лучах заходящего солнца, что плотным световым снопом через ганзейские стёклышки окна проникли в светлицу, охватили стол с пирогами и князя с левой стороны, пожелтив ему седеющую бороду и усилили тени глазниц. Он двумя перстами ткнул в кисет с деньгами и продолжил наставлять:

–– Здесь сто золотых византиев, Родя! Деньга ромейска, это на подарки лизоблюдам императорским, посмотришь тамо кому, да чего я тебя учу, ты ведь уже не в первый раз в Царьград едешь, порядки ихние ведаешь.

Боголюбский вынул из сундучка ещё один кошель и положил рядом с первым.

–– А здесь серебро, милиариссии ромейски, то тебе на прожитие и коню твоему. Дружинников с десяток возьми, их тоже кормить надо.

–– Дружинники мне не нужны, княже, – отказался Родий.

–– Яко ж без охраны-то?

–– Мне одному гораздо легче, княже, куда угодно проехать! – отрубил Родий. С дружинниками мне обременительно, а любому вражине, хоша с десяток их буди, я отпор дам достойный, не беспокойся. – Ну, а тюркским и греческим языками, ты знаешь, я владею не хуже любого толмача.

–– Ну, ин ладно, так тому и быть, – согласился Боголюбский. – Иди вон в боковую светлицу, отсыпайся, а завтра посля заутрени в нашей церкви и отправляйся…

Глава 3. ЗАГОВОР, ЗЛОДЕЙСТВО В БОГОЛЮБОВЕ

К вечеру следующего дня, Родий на своём коне Верном сумел отмахать не менее полусотни вёрст; дракон Василий сопровождал своего друга и хозяина, пролетая сизым голубем высоко вверху в чистом, безоблачном небе. Родий, поглядывая на заходящее солнце, начал уже подыскивать место для ночлега, но без воды ни ночлега, ни отдыха толком не получится, а родника и, как обычно, костровищ возле него всё не попадалось. Но вот в голове у Родия прозвучал голос Василия: «Ближайший родник впереди, до него, примерно, две версты будет, но там глухой лес».

Действительно, проехав ещё две версты, дорога вошла в мощный, лесной массив, в котором рогатым, ветвистым соснам в два обхвата было явно за двести лет, а мрачные ели между ними достигали в высоту двадцати пяти саженей (56 м.). Родник оказался почти рядом с дорогой, он образовался в яме из-под корней упавшей при буреломе сосны, наполнил яму и упрямым ручьём пробил себе дорогу куда-то в чащу леса. За сотню лет, что люди проложили дорогу через этот лес, возле родника образовалась уютная поляна, на которой мог расположиться небольшой караван из десятка повозок с лошадьми и люди с двумя, а то и тремя кострами.

Родий остановил коня возле одного старого костровища, сквозь угли которого уже пророс вездесущий осот. Освободив коня от походной амуниции, и, пустив его пощипать лесной травки, Родий быстро собрал охапку соснового сушняка и запалил костёр. Возле него тут же уселся некто в серой хламиде с башлыком на голове.

–– Я тут посижу возле твоего костра малость, – коряво заговорил он.

Родий не успел ответить, потому как в это время сверху с шумом опустился к костру уже не голубь, а дракон Василий, чуть не придавив этого с хламиде, и он, поспешно поднявшись, бросил:

–– Не, я лучше там, в чащобе посижу, тут у вас тесно!

–– Это ещё кто такой? – заметил дракон, посмотрев в сторону уходившего некто.

–– Да обыкновенный, лесной житель, лешак по-нашему! – насмешливо бросил Родий, забивая булыжником стойки для перекладины над костром.

–– Ты что хотел в его обществе чай пить?

–– Нет! Чай я буду пить с тобой! Я же знал, что леший тебя испугается и уйдёт.

–– Насколько мне известно нечистая сила никого не боится, – заметил дракон, усаживаясь поудобнее.

–– Ну, ты же сам убедился, что леший тебя узрел и поскорей убрался.

–– Это потому что я не захотел его рядом с собой видеть.

–– Хорошо, Василий! Есть хочешь, а то могу сварить тебе овсянки, котелок у меня большой.

–– Я ж только позавчера почитай ведро варёной рыбы съел, ещё там, у мельника. Ты что забыл – я заправляюсь пищей только один раз в неделю. Вот чай попью с удовольствием.

Родий положил перекладину на вбитые колья, подвесил котелок с родниковой водой над жаром костра и, устроившись на своей кошме, задал, давно мучивший его, вопрос дракону:

–– Слушай, Василий, – вот ты сказывал давеча, что в будущих временах побывал, ажник в двадцать первом, якобы, веке? А как там люди живут, наши потомки?

–– Да по-разному Родий! – как-то неохотно заговорил дракон. – Убийств много, мне это непривычно. Убивают люди друг друга прям-таки по-зверски, целыми косяками, никого не щадят, ни малого, ни старого, ни женщин, ни калек. Целые народы лишаются будущего по своей дурости.