Владимир Логинов – Дороги очарованных (страница 2)

Родий первым делом с себя кольчугу содрал, пояс с мечом снял сложил возле костровища, где развернул рулончик кошмы, на которой собирался сидеть, да ночь коротать. После чего пошёл и собрал в лесу огромную охапку сушняка, запалил костерок. Кроме меча у Родия был ещё большой боевой нож, по-скандинавски – скрамасакс, которым он вырубил два кола из растущей рядом верболозы, вбил их по краям костровища, срубил перекладину и навесил на неё котелок с водой из ручья. Пока вода грелась парень пошёл опять в лес нарвал там пучок брусничника и кинул в закипающую воду котелка, походный чай был готов. Родий подолом рубахи прихватил горячую дужку, снял котелок с перекладины и поставил в траву рядом остывать, не глотать же крутой кипяток.

Не торопясь, Родий вынул из перемётной сумы берестяную кружку, зачерпнул из котелка лесного чая, достал ковригу хлеба, взятую им ещё в Муроме, от ковриги отрезал скрамасаксом ровный кусок и сверху положил пластину сыра. Не спеша поедая свой скромный ужин, и, запивая его горячим чаем, стольник Родий Урс, тупо и устало глядел на пляшущие языки пламени в костерке. Он не заметил как в сгущающихся сумерках по другую сторону костра давно уже уселся некто и тоже молча смотрел на завораживающую игру косынок огня.

От созерцания костра первым очнулся этот некто и оказался горбатой старухой в серой хламиде на сухоньких плечиках. Серо-седые неряшливые космы с её головы спускались на плечи и были перехвачены по лбу и волосам красной лентой с вышитыми на ней белой ниткой руническими знаками. Длинный, острый нос бабки чуть ли не задевал острый подбородок, жёлтый, одинокий зуб, словно ржавый гвоздь торчал из рта, больше похожего на шрам из-за синих, плотно сжатых тонких губ. В свете пламени костра из-под седых, кустистых бровей морщинистого, жёлтого лица бабки на Родия пытливо смотрели на удивление абсолютно молодые, словно у девушки, синие глаза. И как ни странно эти девичьи глаза притягивали, очаровывали парня, и оторваться от них не было никаких сил, так бы и смотрел в них вечно. Старуха скрипуче заговорила и очарование спало, Родия отпустило, словно с плеч свалился тяжёлый тюк поклажи:

–– В основе всего сущего – огонь. Это его мельчайшие частицы, которые древние греки прозвали атомами, в бесконечных соединениях, тайна которых скрыта от нас, образуют весь видимый и невидимый мир. Человек, как и все предметы вокруг, тоже порождение огня. Скопления атомов огня неодинаковы для всех людей; они неодинаковы также и для всех частей тела: густота огненных частиц больше всего бывает в голове и груди. Недуги наши происходят от нарушения этих скоплений, потому что в теле человека присутствует ещё и вода, и подавленность духа есть результат борьбы огня и воды, которая тоже является особым состоянием огня, но состоянием довольно слабым.

–– А я слышал, – заговорил в ответ Родий, что в основе всего сущего не только огонь, но и земля, и воздух.

–– Ты имеешь в виду четыре мировые стихии, милок? – тут же подхватила нить разговора незваная гостья. – Огонь, вода, земля и воздух? Но учти, огонь в основе всего, он главнее. Посмотри вверх, на небо, там звёзды, много звёзд, они состоят из огня. А солнце днём – оно же есть огонь, и луна тоже огонь, но слабый, то есть отражение огня.

–– А я вот с детства, из сказок знаю, – заметил Родий, – что по вечерам к костерку, да к одинокому путнику всегда подсаживаются старые ведьмы.

–– Да что я похожа на ведьму? – недовольно вскинулась старуха. – Я знаю, милок, ты Родий Урс, из пруссов. Твоя жизнь для меня – открытый свиток с письменами.

–– Ну вот, – усмехнулся Родий, – а говоришь не ведьма. Всё обо мне ведаешь, тако кто ты, аще не ведьма?

–– Ведаю, но не ведьма! – воспротивилась гостья. – Они злые, а я добрая, ты не бойся меня.

–– А чего мне бояться тебя, Бабаня? – фыркнул Родий. – Коли, не ведьма, тако ведь и не подруга же здешнего лешего.

–– А откуль ты ведаешь, что меня в молоди Анной кликали? – улыбнулась и поинтересовалась старуха.

В это время над чёрной гребёнкой леса всплыла полная луна и залила своим призрачным, желтоватым светом всё вокруг.

–– Да я тако, случайно, – несколько растерялся Родий.

–– Нет, милок, это не случайно, – назидательно заскрипела старуха и глаза её загадочно сверкнули в лунном свете. – В мире этом всё происходит по канонам природы, стало быть тот, кто сидит в тебе, зело прозорлив и знает много больше, чем ты сам мыслишь.

Родий слушал и, пялясь в прекрасные глаза скорей девушки, чем старухи, не переставал удивляться, как в старом, дряхлом теле оказались эти молодые глаза? Ведь получается, что в теле этой старой колоды заключена совершенно молодая душа, а это уже страшно.

–– Да ты не страшись, Урс! – заговорила, вдруг, бабка молодым, красивым голосом, мгновенно уловив его мысль.

–– Тако как не пугаться-то, Бабаня? – заговорил Родий. – У тебя ж глаза молодой девушки, а тако ведь в жизни не бывает.

–– Я на это тебе отвечу так, Родий Урс, – строго заговорила бабка опять своим скрипучим голосом. – Знания, они беспредельны и даже целый народ не в состоянии узнать всего за многие века, и уж точно не могут знать народы всего мира, что представляет собой великая Вселенная. Потому и говорю тебе, Родий Урс, что в основе всего огонь! Без огня нет жизни! Учти, именно огонь порождает мысль!

Родий поторопился протянуть старухе ломоть хлеба с сыром и кружку с горячим чаем. Хлеб бабка отвела в сторону своей сухонькой, коричневой рукой, а вот кружку с горячим напитком приняла. Отпив глоток-второй приятного, лесного напитка, бабка приветливо улыбнулась и произнесла:

–– Добрый ты и честный, среди воинов такими свойствами характера обладают только герои, которых славит и любит народ. Я давно подыскиваю на этой дороге молодого, доброго воина и вот нашла, ты, Родий Урс, мне по нраву пришёлся и я дам тебе одну вещь, обладатель которой никого и ничего бояться не будет.

–– А ведь бояться, Бабаня, всё ж кое-чего нужно, – воспротивился Родий. – Опаска, сама по себе здоровая осторожность, помогает принять воину, да и любому человеку, верное решение.

–– Ты не по годам мудр, Родий Урс! – подвела черту старуха. – И, стало быть, я не ошиблась в своём выборе.

Она допила чай, отдала кружку парню и, вдруг в правой руке старухи оказался меч в потёртых, кожаных ножнах. Бабка протянула оружие Родию и он машинально взял его.

–– Вот дарю тебе оружие, которому нет равных, парень! – торжественным голосом произнесла старуха. Теперь никто не сможет одолеть тебя в бою, ибо моя рука будет всегда выше.

Родий на четверть длины выдвинул лезвие меча из ножен и сверкнувшая голубым цветом сталь грозного оружия очаровала парня.

–– Теперь два меча будет у меня, – бездумно бросил Родий.

–– Свой прежний меч отдай кому-нибудь, – посоветовала бабка. – Подари другу. Тебе хватит моего, говорю же – это непростой меч, он разрубит железо любой толщины, а при взгляде на него враги твои и соперники ужаснутся, потеряют силу духа и обратятся в бегство, сколько бы их не было. И украсть его не смогут, потому как вор поднять его, сдвинуть с места, не сподобится. Всё понял, внучек?

–– Чем же я отблагодарю тебя баба Аня? – растерялся Родий.

–– Ты уже отблагодарил, внучек, – произнесла бабка, – тем, что поделился со мной своим хлебом.

–– Да ты ж его есть не стала.

–– Важно желание твоё, предложение от сердца, порыв души, внучек! – с чувством произнесла бабка. – Это дорогого стоит, милый. Прощай! Ты ещё молод и у тебя впереди много дорог, и остановишься ты только на той дороге, где встретишь девушку, которая придётся тебе по сердцу. Смотри, будет нужда, вспомни обо мне, всегда приду на помощь…

Родий зачарованно смотрел как тело старухи медленно растаяло в лунном свете и последнее, что запомнилось – это прекрасные девичьи глаза, которые забыть он уже не сможет никогда…

*****

Очарованный Родий, следуя многолетней привычке, улёгся на своей походной кошме, подсунул под голову седло, положил рядом подаренный меч, накрылся своим же корзно и попытался заснуть, но вечерние, такие удивительные события, не давали покоя. Старухины речи не выходили из головы, но вот всплыли перед взором Родия прекрасные, девичьи глаза, которые на бабкином старом лице, пожалуй, смотрелись какими-то чужими, инородными жемчужинами, и глаза эти, улыбчивые, завораживающие, усыпили парня.

Спал Родий крепко и очнулся от сна только потому, что рядом громко фыркнул его конь. Парень открыл глаза и увидел над собой чистое, жемчужно-розовое, утреннее небо: корзно, которым он укрывался было слегка влажным от выпавшей росы, что предвещало погожий, жаркий день. С восточной стороны, где простирался седой от росы луг, над синеющей кромкой далёкого горизонта в палевой дымке сияло розовое блюдо давно взошедшего солнца. С опушки леса за ручьём, оповещая соперников, что это её территория, вдруг, звонко зацвиркала зарянка, ей из глубины леса глухо отвечала другая.

Парень понял, что проспал, времени уже много и надо бы поторопиться. Рядом с Родием возле правой руки лежал подаренный вчерашней старухой боевой меч в потёртых ножнах. Родий сел на кошме, ласково погладил ножны с оружием пальцами и только теперь заметил, что в навершие рукояти меча, словно чей-то глаз, вправлен голубой сапфир, и глаз этот, вдруг, возьми, да и подмигни парню.