Владимир Логинов – Дети галактики (страница 3)
Губы его тронула насмешливая улыбка, глаза смягчились. Максим дожевал чебурек, запил его своим кофе и охотно поддержал разговор:
–– Местную еду Вы, видать, не очень-то жалуете, почтеннейший!
–– А чего её жаловать? Раньше из-за такой еды хозяин этой харчевни потерял бы всю свою клиентуру и давно бы уж разорился! – спокойно ответил южанин. При советской власти, я помню, малейшее отступление от ГОСТа – это тюрьма, а сейчас деньги стараются сделать из воздуха, да и его скоро будут продавать. Пожалуй, ты ещё увидишь это, молодой человек. Выдержав короткую паузу, он философски заметил:
–– Мир переменчив, все мы заложники и пасынки судьбы!
Археолога насторожила такая философия, и он не замедлил возразить:
–– Вот как! Почему Вы считаете, что всё в мире изменилось, уважаемый? По-моему, хозяин здешнего заведения заботится о своей клиентуре! В его чебуреках хоть мясо есть и уже одно это доказывает его честность.
–– Не такими славен наш Курдистан! – задумчиво ответил кавказец.
–– А какими?
–– Созидателями!
–– Поясните свою мысль, уважаемый!
–– Вы русские, народ древнего ума, – медленно заговорил южанин. – В своей земле книги писали, песни творили, города, храмы строили. Русские извечные созидатели красоты. Мы тоже!
–– И Вы можете доказать?
–– Могу! – уверенно заявил южанин.
–– Давайте с самого начала! Я никуда не тороплюсь!
–– Я курд по национальности, но моей семье поневоле пришлось жить в Армении, – степенно, но тихо, заговорил южанин. По паспорту я Амаяк Бакрамян. Давно занимаюсь торговлей, а ведь я строитель по образованию. Моё родовое имя, Омар ибн Коттаб аль Бакр. Это не курдское имя – арабское. Вот уже тысячу лет мы, курды, то созидаем, то обороняемся от нашествий, то воссоздание, то опять оборона. Всё было у нас: города, храмы, книги, песни. Но, там, давно, в глубине веков, на наши земли сначала пришли византийцы, потом их сменили арабы. Пришёл их полководец Хабиб Ибн Маслама, и объявил нам, что их Бог лучше, что во имя их Бога нам надо забыть всё, что за много веков мы вырастили, создали, нашли. Он велел нам забыть всё, ибо истинная вера – у арабов; истинный разум – у арабов. Нам же надлежит свою память выбросить, запомнить лишь те истины, что истины для арабов. Наши предки не согласились, потому что память дедов наших живёт в наших сердцах, в народе…
Немного помолчав, курд с гордостью добавил:
–– И во мне тоже! Скажу тебе парень, что потом пришли турки-сельджуки, а теперь вот к ним добавились ещё и хитрые американцы, которые говорят нам, что мы получим свою независимость с их руки, и снабжают курдов современным оружием. Всем чего-то надо от нас, у всех свой интерес, но герои наши бессмертны – в ком ныне деды и прадеды наши, павшие в битвах за свой народ!
–– Меня зовут Максим, уважаемый Омар! – с жаром заговорил Бородин. – Давай на ты. Я археолог по образованию и призванию. – Ты, я смотрю, философ, историю знаешь, народ свой любишь! Но скажу тебе, что ни у нас, христиан, ни у вас, мусульман, ничего не сказано в священных книгах о бессмертии на земле. Истинное бессмертие в древних писаниях обещано лишь праведникам, да и то на небе…
–– Не согласен, Максим! – возразил курд. – А разве смертен народ? Умирают люди, а народ вечен!
Археолог, не очень уверенный, можно ли так выразить своё сомнение, сказал:
–– Умирают и народы, вечно лишь человечество, да и то лишь до Судного дня в виде космических катаклизмов! У меня такое впечатление, нет, пожалуй, я уверен, что нас создали внеземные цивилизации! Все мы дети галактики!
–– Нет, нет, Максим! – курд, в знак протеста, выставил перед собеседником обе ладони. – Какое человечество? Без народов? Такого человечества нет! У народа меняется вера, нравы, обычаи, язык меняется, но живёт память. Это деды и прадеды устами своих потомков говорят свои слова, их руками чертят свои узоры, пишут книги, их глазами глядят на свою прекрасную землю, на свои реки и озёра, на свои горы и на свои звёзды! Этим и богат народ, в этом красота человечества…
–– Кто ты такой?! – воскликнул изумлённый парень. – Для простого торговца ты слишком учён!
–– А разве не было у нас, курдов, учёных? – улыбнулся южанин. – Когда-то давно арабы навязали нам свою веру, но кроме веры есть память!
–– Да всё уже позабыто! – с сомнение произнёс Максим. – Откуда ж ты можешь знать?
–– Эх ты, парень! – вздохнул курд. – Остались камни и песни, мой друг. «Откуда эти стены? Что здесь было? – думаем мы, когда ходим по своей земле». – «Кто сложил эту песню? – думаем, когда устаём петь». И память просыпается…
–– Чего же вспоминать, уважаемый Омар, когда арабы уже давно своё дело сделали, там, в глубине веков? – Максим упрямо посмотрел в мудрые глаза южанина.
Курд мягкой улыбкой учителя встретил возражение молодого знакомца:
–– Арабским письмом пишем, – тихо заговорил южанин. – Но пишем то, что зарождается в нашем сердце. Аллаху молимся, но за счастье своих земель, об удаче в своих делах, о том, что нужно нам, курдам. Воины других народов, по глупости и жадности их правителей, прародителей наших истребили, прикрываясь громкими, но лживыми словами. Ни единого листа, ни единой нашей книги не пощадили, дабы мы читали только их книги, а прадедов наших, созидателей и героев, стали называть язычниками и невеждами…
–– Твои слова, Омар, едва ли понравятся современным политологам, а особенно нынешним богословам! – Максим в упор посмотрел в глаза курда.
–– Тх, богословам! – южанин снисходительно усмехнулся. – Есть веры, парень, поднимающие народ, а есть веры, подавляющие народ. Есть богословы, идущие заодно с народом, а есть иные, мечущие отравленные копья в грудь своему народу – так говорил ещё мой дед. Я вот думаю, что далёкие по времени прародители наши, прилетевшие на Землю со звёзд, не для того породили нас, чтобы мы выясняли свои отношения с оружием в руках. Они уверенно считали, что мы каждодневным трудом своим будем добывать знания на благо своего народа. Получилось как-то не так, но вижу мечту прародителей наших в деяниях твоих, парень…
С доводами южанина Максим согласиться всё-таки не мог. Он колебался и решил ещё раз прощупать уверенность собеседника:
–– Я считаюсь специалистом по древнейшим цивилизациям, уважаемый Омар, и опубликовал несколько монографий за рубежом на эту тему. На этом месте, где мы с тобой находимся, я имею в виду всю эту местность и далее к северу, вплоть до полярных широт, миллион лет назад жили гиперборейцы. Этот народ, обладавший высочайшими технологиями, которые нам и не снились, давно исчез и не оставил нам, своим потомкам, даже крупицы своих великих знаний. Правда после них остались мегалитические, многотонные сооружения с явными технологическими проходками и ядерным следом, а ещё загадочные каменные шары. Гиперборейцев на этих землях сменили арии, от которых мы гипотетически и ведём свою родословную. Нашему народу семь с половиной тысяч лет, а точнее сейчас семь тысяч пятьсот двадцать второй год, так мы, русские, считаем…
–– И всё-таки они, гиперборейцы и арии, оставили о себе память! – улыбнулся курд.
Кавказец, сняв бейсболку, пригладил ладонью алюминиевую шевелюру, посмотрел в окно, потом поднял, запрокинул голову в полупрофиль, и эта голова с полузакрытыми густо опушенными глазами, с большим тонким носом, с крупным твёрдым ртом, с короткой бородкой, показалась Максиму величественной, как на древних монетах: на солидах, византиях, сестерциях…
– Я знаком с изысканиями и выводами ваших этнографов и археологов, – продолжил, между тем, кавказец, – потому что давно интересуюсь происхождениями народов. Одна из ветвей ариев, ещё в бронзовом веке, ушла в Индию и на Иранское нагорье. И заметь археолог, что древний язык санскрит объединяет вас, русских, индийцев и нас, курдов. Это праязык и именно он является основой наших современных языков. Учти парень, мы с тобой братья, у нас общий предок!
–– Здесь я с тобой соглашусь, уважаемый Омар! – Максим протянул через стол руку для рукопожатия. – Если можно, то дай мне свой домашний адрес, я скоро поеду в Армению по приглашению Армянской Академии наук в составе комплексной экспедиции изучать Караунж, древнюю обсерваторию.
Южанин тепло улыбнулся, вынул из кармана куртки маленький блокнотик и ручку, записал, и вырванный листочек передал Максиму со словами:
–– Я часто бываю в России, и сюда, в Златоуст приезжаю уже не в первый раз. Вот и сейчас, по договору, мы с сыном пригнали фуру с лимонами, курагой, финиками и сушёной смоквой. Часть разгрузим в одном из ваших супермаркетов, а ещё часть нам нужно везти в Сатку.
С улицы донёсся звук автомобильного сигнала. Южанин встал, пожал руку Максиму со словами:
–– Вон и сын приехал, разгрузился, значит! До свидания, мой молодой друг и брат! Я буду ждать тебя в своём доме, только предварительно позвони, номер телефона в записке указан!
Южанин степенно вышел, а Бородина тут же посетила мысль, что вот ведь с виду прост, обычный торговец, и не подумаешь, насколько сложен человек, и учён, и мудр, и памятлив…
Глава 2. ЭНЕРГИЯ ДЕНЕЖНЫХ ЗНАКОВ
В мае, да и в июне, как правило, дожди на Южном Урале идут редко. Стоят ясные дни, небо чистое почти без туч, бурно тянется к жаркому солнышку разнотравье, а кроны берёз одеты в яркую звонкую зелень. Повсюду в городе стойкий запах молодой листвы многочисленных тополей, а куда не глянь везде белые наряды яблонь и черёмухи. Но вот обязательные весенние заморозки прошли, и к зелёно-белому цвету прибавился ещё и многоцветный сиреневый, поселившийся на кустах сирени вдоль улиц и проспектов. Настроение у прохожих приподнятое, да и любая работа идёт легко и споро.