Владимир Лебедев – Операция «Пропавшие» (страница 74)

– Похвально, что провесили. Жаль, не пригодится. Этой дорогой мы не вернемся. – Лоцман оглянулся на Казака. Здоровяк отстал с повозкой метра на три, каждый шаг примериваясь, куда ставить ногу. На пестром ковре мха следы сталкеров выделялись ямками с водой.

Вихрь пребывал в забытьи.

– Онисим Павлович? Как глубоко вы уходили в Зону? – вновь вопрос от своенравной сталкерши.

Лоцман смирился. Несмотря на боль, усталость и отвратное настроение, не ответить особе, напоминающей о былой любви, он не мог.

– Глубоко уходил. До самого центра, – произнес Лоцман. – Дважды был в Припяти. До Камня Желаний, правда, не добрался.

– Смотрю, вы на полном серьезе верите во все эти легенды.

Лоцман внимательно посмотрел на Графиню. Отметил пушистые ресницы, живой интерес в глазах.

Их-то с какой радости понесло в Зону? У Вихря спрашивали, погорелец ли он…

– А что вас заставило прийти сюда? – решил зайти издалека.

– Уж точно не легенды, – фыркнула Графиня. – Финансовые нужды.

– Пожар? Дом сгорел?

– Не хочу обсуждать, – отрезала сталкерша.

– Не будем. – Лоцман подошел к полузатонувшей в болоте автобусной остановке, уселся на крышу. – Сил нет. Две минутки передышка.

– Две минутки – ладно. Нам еще обратно идти.

– Все-таки далековато забрались. Комбезы так себе для глубоких рейдов.

– Нынче рекорд поставили, – ответил Казак, усаживаясь рядом с Лоцманом и распечатывая батончик. – Так далеко еще не заходили. Места богаче.

– Задерживаться не планируем, – добавила Графиня. – Хочется уже на Большую землю.

– Как и мне.

Пришла очередь Графини внимательно взглянуть на Лоцмана.

– Учитывая ваш вид, немудрено. Когда последний раз выходили в городок?

– Что?

– Вот уж точно темный сталкер, – ухмыльнулся Казак. – Нынче в Вильчах организовали лагерь временного пребывания, где ходоки в Зону могут легально и помыться, и пожить. Пусть внутри зоны отчуждения, но, по крайней мере, аномальной погани нет.

– Не слышал о таком, – признался Лоцман, осматриваясь в бинокль. – Месяца три у кордонов не был, не лежали как-то дороги.

– Инициатива Института. Набирают сотрудников для сбора образцов. Женщин тоже берут. – Казак искоса посмотрел на Графиню. – Правда, ходить далеко запрещают, чтобы мутантов потом не рожали.

– Это вольным да ветеранам – чем глубже в Зону, тем больше куражу, – скривила губы Графиня.

– Нарушаете, значит?

– Да ладно, нарушаем. Мне сорок пять, супруге сорок, пенсионеры уже. – Казак спрыгнул с крыши вслед за Лоцманом. – Авось обойдется.

– В таком возрасте и в Зону… – Лоцман поводил «Нюхачом», зашлепал по сырой траве вперед. – Была бы у меня семья, я бы дома сидел, никуда не рыпался.

– Обстоятельства, Онисим Павлович. – Графиня с «Прорицателем» наперевес пристроилась рядом с Лоцманом. – Обстоятельства.

– Обстоятельства… – проворчал Казак, скрипя повозкой по кочкам. – Вообще ниче не предвещало! Все было в шоколаде! Отметили юбилей мой, пожеланий добрых наслушались, а через два дня пожар. Дом, постройки, все! Пожелальщики сразу не-абоненты, сын в Америке, ипотека не светит! Вот и пошли зарабатывать легкие деньги!

– Федя! – одернула мужа Графиня. – Наши проблемы – это наши проблемы.

– Понимаю. – Лоцман остановился и поднял сжатый кулак. – Стоп!

Сталкеры замерли.

– Что такое? – вполголоса поинтересовалась Графиня, всматриваясь туда, куда смотрел Лоцман.

– След кикимор, – так же вполголоса ответил Лоцман.

Фантом болотной твари маячил впереди, словно мираж в бесплодной пустыне.

– Мы с Федей убивали парочку.

– Не зря шашку носит. Пока опасности нет, зато есть артефакт.

– Где? – Графиня принялась крутить настройки детектора. – Вижу, что при вас есть пара. Других не вижу.

– Там. – Лоцман показал пальцем на обширный бочаг. Поверхность воды в нем, вопреки законам физики, образовала бугор и бесконечно текла с верхушки к основанию.

– Не вижу.

– Верьте темному сталкеру, – пошутил Лоцман. – Федор, – окликнул он здоровяка, – под основанием водяного бугра артефакт. Можешь попробовать достать, а я пока проверю Вихря.

– Точно? – Казак цепким взглядом изучал бочаг. – Помехи сильные.

– Вон там. – Комками грязи Лоцман прокидал дорожку к фантому, пощупал слегой дно. – Разрядишь «мухобойку», пары секунд хватит вытащить.

– Кот в мешке какой-то. – Казак мотнул головой. – Твой «Нюхач» тоже ничего не показывает. Давай, Лоцман, сам.

Лоцман вздохнул.

– Сам так сам. – Кинул конец репшнура здоровяку. – Подстрахуй.

– Онисим Павлович, погодите, – вмешалась Графиня. – Давайте я попробую.

– Как скажете. – Лоцман передал конец репшнура сталкерше. – Когда «мухобойка» сработает, воду выбросит из аномалии, и увидите, где артеф. Поторопимся только.

Казак, ни слова не говоря, полез в воду.

«Лизун» покоился в кабине утонувшего Т-100 при соседстве прочего металлического хлама. Взять удалось со второй попытки, после чего здоровяк вернулся на берег, сияя как начищенная монета.

– Как ты его засек? – спросил он Лоцмана.

– Опыт, – пожал плечами Онисим. – А может, потому что становлюсь темным…

– Другу вашему не поможет? – Графиня подошла к повозке, приложила ладонь ко лбу Вихря. – Горит. Еле дышит.

– Не знаю. Вся надежда на Дока.

Какое-то время шли молча по унылому серо-зеленому ландшафту, под писк детекторов и жесты «темного».

Лоцман искоса поглядывал на идущую рядом Графиню и чувствовал, как в груди растет щемящее чувство тоски. Миниатюрная, но с хватким характером, Любовь Александровна действительно тянула на титул графини. Сам же Лоцман осознал, что за три года впервые видит живую женщину. Живую, не на экране. Следом в голову полезли воспоминания из прошлого. Молодость. Первая безответная любовь. Последние строки из «Анны Снегиной». Осознание, что отказ делает мужчину сильнее…

Сам того не ожидая, принялся насвистывать песню из того самого времени, когда юность била ключом, а Зона была не аномальной.

– «Городские встречи», – прокомментировала Графиня. – Романтик вы, что ли, Онисим Павлович?

– Не все же о наживе думать, – отшутился Лоцман. – Подобные якоря помогают выжить.

– Малоинтересная тема. Наживу можно инвестировать, подняться на акциях, заработать на дом.

– Жить на улице Миллионной, – улыбнувшись, продолжил Лоцман.

– В центре Питера? Почему бы и нет. Дворцовая рядом, там можно лежать на брусчатке и смотреть в небо.

– Смотреть в небо? Вы тоже не без романтической жилки, Любовь Александровна. – Лоцман обошел по дуге «тархун». – Имел в виду тут, поближе, в Бресте.

– Чтобы жить в Бресте, в Зону можно не ходить…