Владимир Лебедев – Операция «Пропавшие» (страница 46)

При мысли о призраках тишина начала угнетать. Хотел включить музыку на КПК, как вдруг взгляд упал на «Спидолу», советский радиоприемник, быть может, еще от старых хозяев. Волна поймалась сразу, и я не удивился, когда по кухне разнеслись милые сердцу напевы «Битлз». Зона знает, как угодить… или сделать больнее.

– …Зигмунд сказал, что ты с человеком придешь, – услышал я Дока.

Старый друг зашел на кухню и устало опустился на ближайший стул.

– Не стал при Кластере спрашивать, – добавил он. – Что случилось?

– Полтергейст, – пожал плечами я. – Ты же знаешь, как оно бывает. Крышу сорвало от жадности.

– Ясно. И ничего нельзя было сделать?

– Что мог, сделал. Но я им не нянька и не ангел-хранитель.

– Да. Кому что на роду написано… – Док вздохнул, налил в кружку заварку и кипяток. – Сам-то, понимаю, не просто так пожаловал?

– Все с теми же проблемами… – Сел напротив Дока. – Хотя один вопрос мучает больше других.

– Что за вопрос?

– Вот приходят к тебе мутанты, ты их лечишь, – с ухмылкой начал я. – Сталкеры снимают обувь, а они хотя бы лапы при входе вытирают?

Док поперхнулся.

– Хохмишь все, господин хороший? В сарае их лечу. Ну если только зомбированные… те разуваются, да.

Глянув на мое недоверчивое лицо, рассмеялся.

– А ты как думал? И с кадаврами можно найти общий язык!

– Я слышал, к тебе Гуго заходил, – задал я действительно важный вопрос. – Что рассказывал?

– Печальная история с ним вышла. Печальная, но закономерная.

– Какая история?

– Как многие из нас, стал частью Зоны… ищет Додо. – Большими глотками Док осушил кружку. – Эволюционировал… Ладно, ближе к делу. Институт прислал мне новое оборудование. Пойдем посмотрим, что сможем выяснить на этот раз.

– Семерка к удаче.

Док закинул халат в уборную, открыл дверь в комнату-лабораторию, махнул мне.

– Заходи.

Я не заставил ждать.

Большую часть комнаты занимали столы и оборудование Международного Института Внеземных Культур. Стеллаж с коллекцией артефактов занимал всю стену от пола до потолка за исключением окна по центру. Здесь я мог не опасаться призраков – все артефакты хранились в герметичных контейнерах.

Да, что бы Док ни говорил, реально у него тут каморка Михеля. Хотя сам по делам ни дать ни взять Стеклянный человечек.

Док скупыми уверенными движениями готовил приборы для диагностики и исследований, щелкал по кнопкам ноутбука. Не зря столько лет работал на МИВК – и образование на уровне, и связи остались. Я снял с цепочки «Спящего сталкера», положил на металлический стол. Пододвинул ближе к Доку. Тот кивнул.

– Пока я занимаюсь, отдохни. Журнальчики свежие почитай, с коллекцией до конца ознакомься. Какие-то артефакты наверняка не видел, несмотря на годы приключений. Зоны умеют удивлять.

– Это точно, – согласился я. – Будь они неладны.

Я прошел к стеллажу, рассматривая артефакты сквозь прозрачные стенки контейнеров. Док погрузился в изучение «Спящего сталкера». Какое-то время мы молчали, каждый занятый своим делом.

Первая полка, вторая… контейнеры, контейнеры. Один экземпляр заинтересовал. Знаками попросил у Дока разрешения открыть контейнер, после чего взял артеф.

Пульсирующие волны бодрящей энергии устремились от ладони к руке, затем распространились по всему телу. Камень в моей руке словно ожил, даруя возможность почувствовать биение его крошечного сердца. Подобные серые «булыжники» считались редкостью, но один такой мне уже попадался.

– В тихом шоке оба раза, что держал его, – произнес я, не сводя глаз с безделицы. – Маленький, неприметный… Детекторами не определяется… По сути, найти его можно лишь по воле случая.

– Ты абсолютно прав, Алекси, – улыбнулся Док, ссутулившись над лабораторным столом. – Первый «глаз дракона» так и был найден. Случайно. История – и смех, и грех.

Оторвавшись от проведения анализов, Док повернулся ко мне, стоящему у стеллажа с артефактами.

– Первым «глаз» обнаружил некто Аркадий Глыба. Может, даже слышал о нем, прозвище Корень. Однажды в рейде он споткнулся и скатился по насыпи старой дороги. И следом в щебне обочины увидел движение, которое принял за открывшийся глаз исполинского крокодила! Дремлющего под дорогой и разбуженного наглой букашкой! – Уголки губ Дока приподнялись в слабой улыбке. – Ох и выслушал же Аркадий шуточек, когда рассказал товарищам.

Я провел большим пальцем по шершавой поверхности. От прикосновения она преобразилась. Неровности сгладились, «булыжник» приобрел вид неграненого экзотического минерала. Через пару минут в моей в руке покоился полупрозрачный кристалл огненно-красного цвета, сохранивший лишь форму изначального камня.

– Каждый раз изумляюсь, наблюдая такую красоту, – нарушил молчание Док. – Структура кварцевая, цвет рубиновый. Свойства до конца не изучены. Одна из самых ярких и красивых загадок Зоны!

– «Глаз крокодила» звучало бы забавнее.

– Ну так то менеджерские штучки, куда без них.

Старик в задумчивости пригладил белоснежную бородку и вновь погрузился в изучение «Спящего сталкера».

Мой медальон – тоже уникальная загадка Зоны. И свойства его не менее важны, чем дрыхнущий под дорогой крокодил.

– Док, что-нибудь новое обнаружилось? – с надеждой и тревогой спросил я, отвлекшись от безделушки.

Док отошел от стола к несгораемому шкафу за боксом с пробирками. Пользуясь моментом, я окинул взглядом освободившееся пространство, стараясь не упустить ни одной детали «колдовства» хозяина дома. На столе из нержавейки – большой микроскоп с закрепленным медальоном. Стоящая рядом мощная лампа поочередно освещала артефакт всеми цветами спектра, включая инфракрасное и ультрафиолетовое излучение. От предметного держателя микроскопа до солидного ноутбука, дисплей которого пестрил колеблющимися диаграммами, тянулись кабели.

– Алекси, тебя угораздило стать владельцем прелюбопытнейшего образования. – Док вернулся к микроскопу с набором пипеток и хирургических инструментов. – «Спящий сталкер» содержит элементы целого ряда собратьев-артефактов. Присутствует слабый пси-фон. Но, к сожалению или счастью, есть и неизвестные нам свойства.

– Так он трансмут? Вроде тех, что на верхней полке?

Я кивнул в сторону стеллажа.

– Отрабатывал и эту версию. – Старик опустился в компьютерное кресло с небольшой затертой подушкой. – Да, сталкеры порой помещают в аномалии и архианомалии комплекты артефактов, чтобы получить «сборку» с более мощными характеристиками. Кто-то пользуется специальными кейсами для трансмутации. Но твой медальон отличается от них. Он словно имеет… характер, живую сущность. Ты приносишь его седьмой раз, и всегда он проявляет различные свойства. Неизменными остаются лишь две вещи…

Док замолчал, подбирая слова. Я ждал.

– Трудно сформулировать… – наконец произнес старик. – Подойди, пожалуйста.

Я с готовностью выполнил просьбу.

– Гм… Дотронься до медальона и посмотри на диаграммы. Обрати особое внимание на график номер пять. – Ногтем он постучал по синусоиде, мельтешащей на экране скачкообразными амплитудами.

Я осторожно прикоснулся к артефакту. Реакция последовала незамедлительно – по телу побежала волна расслабляющей истомы. «Спящий сталкер» словно вливал в меня энергию.

– Алекси, – окликнул Док, – видишь, как ведут себя кривые?

Я присмотрелся к пятой диаграмме – некогда кривая линия выпрямилась, траектории остальных, наоборот, будто взбесились. Убрал руку. Кривые на дисплее успокоились и постепенно стабилизировались, за исключением пресловутого пятого графика, по линии которого теперь бежали небольшие горбинки.

Вопросительно взглянул на старика.

– Прежде всего хочу отметить, что реагирует он только на тебя. – Док задумчиво посматривал то на экран ноутбука, то на микроскоп с медальоном. – Это свойственно некоторым артефактам, но особый интерес представляет энергия, интенсивность которой демонстрирует пятый график.

Я заметил, что кривая стала вести себя более агрессивно.

– Это аномальная энергия, которой пропитана вся Зона, – пояснил Док. – Та самая, что аккумулируется в ноосфере и выплескивается из бреши в районе атомной станции. Наш так называемый Шторм. Из сгустков этой энергии формируются аномалии, артефакты, она же видоизменяет организмы. Однако медальон выбивается из общей парадигмы.

Док задумался, закусив нижнюю губу.

– Активность пятой диаграммы в артефактах проявляется лишь за пределами Зоны. То есть пока артефакт на аномальной территории, его энергетическое состояние сбалансировано и стабильно. Но за пределами Зоны случается перекос баланса, и артефакт, обладающий приличной емкостью, может «разрядиться». Другими словами, превратится в миниатюрный участок изначальной среды образования. В случае с твоим… гм… оберегом… Он высвободит энергию и в Зоне, если будет отсутствовать контакт между вами. Словно он вошел в синергию с тобой. Контакт с моим биополем лишь усиливает возмущение этой энергии.

– И что случится, если он «разрядится»?

– Затрудняюсь сказать. Но для живых существ контакт с амулетом в такой момент нежелателен.

– То есть я правильно понимаю, что мне нужно держать его при себе, иначе кому-то не поздоровится?

– Пожалуй, да.

– Док, а что насчет… – Я осекся, но все-таки закончил фразу: – …вредных воздействий? Психические расстройства, галлюцинации?