Владимир Лебедев – Операция «Пропавшие» (страница 47)

– Ты про негативное влияние на организм? К сожалению, ничего нового не удалось выяснить. Возможно, потребуется больше времени и статистических данных, чтобы сделать какие-то выводы.

– Я постоянно вижу призраков, – не сдержался я. – Вижу Хэфтика. Приходит по ночам с каким-то типом. Приходят и другие… Действуют на нервы. А если рядом органический артефакт, я вижу фантом жертвы и как она погибла.

– Интересное наблюдение. Видимо, «Спящий сталкер» как артефакт-оберег входит в резонанс с близлежащими аномальными объектами и «делится» информацией. Учитывая его активность, очень может быть, очень может быть.

– А еще… Еще мне снятся странные сны. Словно я другой человек. То Хэфтик, то кто-то еще. Но все они связаны с Зонами.

– А это, как вариант, переутомление и стресс от длительного экстремального времяпрепровождения. – Губы старика разошлись в отеческой улыбке. – Как насчет экстракта мяты с валерианой? Отдых, сдобренный травами с седативным эффектом, однозначно пойдет на пользу.

– Отдых – это хорошо, но я хочу убраться из Зоны. Насовсем.

Что-то в моем голосе обеспокоило старика. Док изучающе окинул меня взглядом.

– Так что мешает, Алекси? – медленно произнес он. – Или ты превращаешься в одного из нас?

– Не знаю, Док. – Помимо воли из груди вырвался тяжелый вздох. – Когда пытаюсь перейти Периметр, дьявольщина начинается.

– Так, давай сменим обстановку на более комфортную, там все и расскажешь.

– А медальон?

– Пока пьем чай, снимем реакцию на температуру и прочие воздействия. – Док поместил артефакт в массивный контейнер, закрыл крышку и ввел программу на сенсорной панели. – Кстати, он нейтрализует кислоту. Капнул из пипетки, образовалась водичка. Ну разве не прелесть!

– Прелесть – это оказаться дома, – криво ухмыльнулся я. – Остепениться, завести семью…

– Похвальное стремление! – Старик направился к выходу из лаборатории. – Поддерживаю!

В личной комнатушке Дока все было как всегда. Скромно и аскетично. Книжный шкаф во всю стену, кровать, большущий стол с лампой у окна, комод, кресло-качалка, табурет. Но главная особенность заключалась в том, что зайти в нее позволялось лишь близким друзьям.

– Садись в кресло и рассказывай, – скомандовал Док. – Я пока заварю чай.

– Призраки, – устраиваясь в кресле, начал я, – они наставили меня на путь истинный. До меня дошло, что игра в кошки-мышки с аномальными силами затянулась и пора завязывать. Дьявол! Я серьезно решил завязать! Но в самый последний момент возникла загвоздка. Маленькая, но нерешаемая, душу мать, загвоздка. Выйти за Периметр у меня не получается!

Внутри меня поднялась волна паники. Успокоился уже проверенным способом – поглаживанием усов и прижиманием к груди креста. Док суетился с чайником и, казалось, не заметил моей нервозности.

– Сначала пробовал выйти самоходом, но каждый раз что-то мешало. Позже стало очевидно, что это «что-то» – я сам. То считал, что впереди непроходимая территория. То вспоминал, что обещал Якубовичу «сириусы». То срывался к Герасимовичу продать браслеты. То выдумывал, что нужно срочно навестить тебя, Симона, Гандляра и черт знает кого еще! Так и бродил по кордонам, пока не пришла в голову рабочая идея: воспользоваться связями Зигмунда. Выбраться из Зоны на вертолете. Вот оно, верное средство! И что думаешь?

– Что? – Док невозмутимо готовил травяной сбор, кипятил воду.

– Вертолет не смог вылететь за Периметр. Приборы взбесились, электроника полетела, двигатель стал глохнуть. Пришлось экстренно садиться. Сели в болотах за Будой, и тут я вспоминаю, что не показал Зигмунду последние фотографии! Фак. Их можно было переслать, их можно было передать с летуном, их можно было вообще стереть, но нет! Пятнадцать километров до Буряковки я топал как проклятый, чтобы уже во дворе школы мозги встали на место. Ладно, думаю, попробуем иначе. Зигмунд вошел в положение, дал четверку крепких ребят с четким указанием – доставить меня за Периметр. В случае сопротивления – связать, усыпить, вынести хоть на носилках. Док, и что думаешь?

– Раз ты здесь, план не сработал.

– Именно. В Толстом лесу я стал уговаривать их вернуться. За Будой принялся угрожать. До станции Толстолесская они несли меня на носилках под наркозом. Доза лошадиная, должен был сутки проспать. Но на железнодорожной станции я очнулся! Залез на крышу, увидел вдалеке улепетывающие фигурки. Они меня бросили и сбежали! Когда мы позже встретились в «Острове», никто ничего внятного сказать не мог, почему так вышло. Дьявол!

– И что дальше?

– Тогда попросил Зигмунда отправить меня на дрезине. За комплект редких артефактов он организовал коридор, чтобы я без сучка и задоринки доехал до Вильчей. Меня опять усыпили, пристегнули к дрезине, и я поехал. Дальше рассказывать?

– Учитывая предыдущие истории, смею предположить, что двигатель заглох, а дрезина сошла с рельсов.

Док подал мне кружку ароматного чая.

– Именно. – Я с благодарностью кивнул, сделал маленький глоток. – До Периметра не доехал полтора километра. В каком-то исступлении рванул вглубь Зоны. Способность адекватно мыслить вернулась как в прошлый раз, на подходе к Буряковке. Бьюсь два месяца как рыба об лед.

– Не хочет отпускать тебя Зона. – Док сделал какие-то пометки в лежащем на столе ежедневнике. – Сдается мне, что ты очень близок к тому, чтобы остаться здесь навсегда.

В комнате стало так тихо, что я услышал, как забренчала ложечка в моей кружке. Не в силах унять дрожь в руках, я поставил кружку на табурет.

– Док, не шути так, – сказал я чуть слышно. – Шутки шутить моя прерогатива. Если ты навечно здесь осел, то я сдаваться не намерен.

– Гуго в последний раз мне «булавки» принес. Из Хармонтской Зоны, – задумчиво произнес старик. – Обменял на «печень», «сердце» и две «грозди». Понимаешь, что это значит?

Я понимал. Лелеял надежду, что если провалятся другие попытки, этот вариант сработает. Только бы встретить его…

– Да, – ответил Доку. – Гуго, или, как его называют сталкеры, Коля, за артефакты может провести куда угодно и даже в другие Зоны. Но сталкеров, кто подтвердил бы это, я не встречал.

– «Булавки» косвенно подтверждают эти слухи. Если ты перепробуешь все свои варианты и ничего не выйдет, у тебя останется шанс добраться до Золотого Шара или Машины Желаний.

– Камень Желаний забыл, – фыркнул я.

– Увы, Камня Желаний не существует. Пять лет назад один мой знакомый выяснил, что это творение «Озарения». Фикция.

– А как же Додо?

– Додо – не Камень Желаний… Да, мы доставили его на станцию, но когда случилась катастрофа, он исчез.

– Горячее было времечко…

И никак не забыть его. Они не позволят. Хищный Лес и брошенные селения Новосибирской Зоны. Черный вал колючих водорослей и океанская гладь Южно-Атлантической Зоны. Белое безмолвие и медвежьи скелеты Гренландии. Песчаные бури и развалины «Лабиринта» на плато Неджд. Зеленое марево и люди-мутанты в Канаде. Удушливая жара и мертвая саванна Уганды. Александр, Зигмунд, Гуго – выжившие из первой группы по захвату Додо. Док, Семецкий, Климов, Шухов, Мережко – выжившие из второй группы. Одиннадцать лет назад им удалось сделать невозможное: вынести Медный Додекаэдр из африканского ада и доставить в Чернобыльскую Зону. Никто не остался «чистеньким»…

– Алекси, о чем задумался? – Голос старика вернул меня в реальность. – Пей чай, а то остынет.

– Док, сколько лет ты… живешь в Зоне? – поинтересовался я, отхлебнув напиток из кружки.

Старик глянул на настенный календарь, открыл ежедневник на первой странице. Нахмурился, провел ладонью по залысине, что-то прикинул в уме.

– Тринадцать, если с работой в МИВК… или десять, если непосредственно в глубине. Два года в Новосибирской, год в Уганде, семь лет в Чернобыльской.

– И планируешь торчать тут до скончания веков?

– Остальные же, как ты выразился, торчат. Такова и моя юдоль.

– Так и помрешь в своем болоте, среди аномального безумия…

– Юра Семецкий умирает и воскресает. Дима Шухов не способен умереть. Гуго Саммлер больше не человек. Кто знает, что ждет меня.

От того, как Док спокойно рассуждал об этом, меня пробрало до костей. Даже горячий чай не помог прийти в норму.

Перспектива стать порождением Зоны меня не устраивала от слова «совсем».

Хватит разглагольствовать. Пора уматывать.

Глянул в окно. Как раз дождь закончился.

– Ладно, Док, мне пора, – сказал я, допивая чай. – Где тут у тебя можно уединиться-помолиться?

– Помолиться? – Брови старика удивленно поползли вверх. – С каких пор ты молиться стал?

– Да как призраков стал видеть, так и молиться начал. – Я вытащил из-за пазухи крест. – Вот, последний раз дома был – сделал. Чернобыльское серебро, шесть камней-артефактов из шести Зон. Освящен-благословлен по всем канонам и заповедям.

– Вера…

Док посмотрел на книжный шкаф. Я посмотрел тоже, но кроме научной литературы других тематик не заметил.

– Все-таки в Зонах я больше уповал на знания, опыт и смекалку. Можно верить во что угодно, лишь бы это не мешало принимать взвешенные и обдуманные решения. По-другому здесь выжить сложно.

– Мой крест отгоняет мутантов, спасает от радиации и аномалий, – возразил я. – Чем не божья защита? В «мясорубку», конечно, не полезу, но неосторожный шаг он подстрахует.

– Алекси, Алекси, – вздохнул Док. – Поди пойми, шутишь ты или всерьез говоришь. Если так нужно, полезай на вышку и молись сколько душе угодно.