Владимир Лазовик – Кукловод и кукла (страница 3)
Мария проснулась от резкого звука звонка, словно он был для нее будильником. Она потянулась, зевнула, не прикрывая рта, и спокойно положила свой листок с контрольной на стол учительницы, пока остальные ученики еще только собирали свои работы. Затем, не говоря ни слова, взяла свой рюкзак и вышла из класса, оставив Мику одну разбираться с последствиями их совместного опоздания и собственной неудовлетворительной работой.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в приглушенные оранжево-лиловые тона, когда Мария и Мика вышли из массивных дверей гимназии. Уроки закончились, и школьный двор наполнился обычным послеурочным гулом – смехом, громкими разговорами, звуками ударов мяча на спортивной площадке.
Они прошли мимо центрального входа, направляясь к боковому выходу, который вел к небольшой, скрытой за густыми кустами сирени «курилке» – месту, где собирались не самые прилежные ученики школы. Мария не курила, но это место часто служило ей своеобразной точкой наблюдения или местом для коротких, неформальных «встреч».
Именно там, за кустами, они и увидели его. Владислав.
Влад, или как его чаще называли за глаза – «Затравленный», «Вечно Битый» – был местной школьной знаменитостью наоборот. Худой, сутулый, с вечно испуганным взглядом светлых, водянистых глаз и спутанными русыми волосами, он был объектом насмешек и издевательств для всех, кому не лень. Девятиклассники отрабатывали на нем приемы борьбы, старшеклассники отбирали мелочь или заставляли выполнять унизительные поручения. Он был классическим школьным «отбросом», тем, на ком самоутверждались другие.
Сейчас его окружила небольшая группа парней из параллельного класса – трое крепких, самоуверенных лоботрясов, известных своей любовью к «легкой добыче». Они что-то говорили Владу, толкая его в плечо, и его фигура казалась еще более жалкой и сжавшейся под их напором. Влад что-то лепетал в ответ, пытаясь закрыться руками, но это лишь раззадоривало нападавших.
Мика, увидев эту сцену, инстинктивно поежилась и хотела было потянуть Марию в другую сторону, но та уже направилась прямо к «курилке». Ее походка была спокойной, почти ленивой, но в ней чувствовалась скрытая решимость.
«О, смотрите, кто пожаловал! Наши королевы!» – ухмыльнулся один из парней, заметив их приближение. Двое других обернулись, их лица выражали смесь любопытства и легкой настороженности. Влад, воспользовавшись моментом, когда внимание обидчиков переключилось, попытался отступить, но его тут же схватили за рюкзак.
Мария остановилась в паре шагов от них. Она не повышала голоса, не делала резких движений. Просто смотрела. Ее холодный, внимательный взгляд скользнул по каждому из парней, задерживаясь на мгновение, словно оценивая.
«Отпустите его», – сказала она. Голос ее был ровным, почти безэмоциональным, но в нем звенела сталь.
Парни переглянулись. Тот, что держал Влада, усмехнулся:
«А то что, Маш? Пожалуешься мамочке? Или своему папочке-депутату?» (Отец Марии не был депутатом, но слухи о его влиятельности ходили по школе, и их охотно преувеличивали).
Мария чуть склонила голову набок.
«Зачем так сложно? Я просто запомню ваши лица. И имена. А потом… потом будет видно». Она сделала едва заметную паузу. «Или вы думаете, что ваша смелость распространяется дальше школьного двора?»
В ее словах не было прямой угрозы, но что-то в ее взгляде, в ее абсолютной уверенности заставило парней почувствовать себя неуютно. Они знали Марию. Знали, что она не из тех, кто бросает слова на ветер. И хотя они не могли точно сказать, что она может сделать, сама неопределенность пугала больше, чем открытая агрессия. К тому же, все в школе знали: Влад – это «человек Марии». Трогать его, когда она рядом, или даже когда она просто «держит его на поводке», было чревато. Неизвестно чем, но чревато.
Парень, державший Влада, после недолгой паузы с деланым пренебрежением отпихнул его.
«Да ладно, Маш, мы просто… шутили. Че ты так напрягаешься из-за этого ушлепка?»
«Забирай своего… питомца», – добавил другой, стараясь сохранить лицо.
Мария не удостоила их ответом. Она посмотрела на Влада, который стоял, опустив голову, и все еще дрожал.
«Иди», – коротко сказала она.
Влад поднял на нее быстрый, испуганный и одновременно благодарный взгляд и, не говоря ни слова, прошмыгнул мимо своих мучителей к Марии. Он встал чуть позади нее, как верный пес, нашедший защиту у своей хозяйки.
Парни еще немного постояли, пытаясь сохранить хорошую мину при плохой игре, но потом, поняв, что «представление» окончено и они выглядят скорее глупо, чем круто, развернулись и пошли прочь, что-то бурча себе под нос.
Мария молча смотрела им вслед, пока они не скрылись за углом школы. Потом она повернулась к Владу.
«Нормально?» – спросила она, ее голос был уже не таким ледяным, но все еще отстраненным.
Влад быстро закивал, не решаясь поднять глаза.
«Д-да… спасибо, Маша».
Ей было удобно иметь Влада рядом. Он был ее тенью, ее молчаливым оруженосцем. Ему можно было поручить какую-нибудь мелочь, он мог просто сидеть рядом в столовой, отпугивая своим присутствием (и негласным покровительством Марии) других желающих подсесть. Это создавало вокруг нее определенную ауру неприкосновенности и власти, которая ей нравилась. Все это понимали. И Влад, кажется, тоже понимал свою роль и был ей по-своему благодарен. Ведь пока он был с Машей, он был в относительной безопасности.
«Пошли», – бросила Мария и направилась к выходу со школьной территории. Мика, молча наблюдавшая за всей сценой с выражением смеси страха и восхищения на лице, и Влад, все еще немного дрожащий, но уже не такой испуганный, последовали за ней.
Глава 2. Невидимые гири
Вечернее солнце уже почти скрылось за крышами домов, бросая длинные, причудливые тени на асфальт. Троица – Мария, Мика и Влад – шла по тихой улочке, удаляясь от шумной школы. Влад семенил чуть позади Марии, стараясь не отставать, но и не слишком приближаться, словно боясь нарушить невидимую границу. Мика шла сбоку от Марии, то и дело бросая любопытные взгляды то на нее, то на Влада.
«Ты сегодня какой-то особенно бледный, Влад, – неожиданно произнесла Мария, не поворачивая головы. Голос ее был на удивление ровным, почти заботливым, лишенным обычной ледяной отстраненности. – Они тебя сильно достали перед тем, как мы подошли?»
Влад вздрогнул от неожиданности, что к нему обратились, да еще и таким тоном. Он торопливо поднял голову.
«Н-нет… то есть, да… немного. Но ничего страшного, правда. Я привык». Последние слова прозвучали тихо, почти шепотом.
«Привыкать к такому не стоит», – так же спокойно заметила Мария. Она замедлила шаг, и Влад с Микой невольно сделали то же самое. «Это неправильно. Никто не должен привыкать к тому, что его унижают».
Влад посмотрел на нее с удивлением и проблеском какой-то робкой надежды в глазах. Может быть, она действительно… сочувствует?
«Я… я не знаю, что делать», – пробормотал он, снова опуская взгляд.
«Иногда нужно просто дать понять, что ты не будешь это терпеть», – Мария остановилась и повернулась к нему. Ее взгляд был прямым и внимательным, но без тепла. Скорее, как взгляд исследователя, изучающего интересный образец. «Или найти того, кто поможет тебе это сделать».
Она сделала небольшую паузу, словно давая Владу обдумать ее слова.
«Ты ведь понимаешь, Влад, что такие… инциденты, как сегодня, они не бесплатны? Для меня, я имею в виду».
Влад тут же напрягся, его короткая эйфория от неожиданной «поддержки» мгновенно улетучилась. Он знал этот тон. Это было преддверие очередной «просьбы».
«Я… я понимаю, Маша. Я все сделаю. Что нужно?» – его голос снова стал заискивающим.
«Пока ничего конкретного», – Мария чуть улыбнулась, но улыбка эта не коснулась ее глаз. «Просто помни, что долг растет. И когда придет время его отдать, просьба может быть… немного масштабнее, чем обычно. Ты справишься?»
В ее голосе не было угрозы, скорее деловая констатация. Но Влад почувствовал, как по спине пробежал холодок. «Масштабнее» – это могло означать что угодно. Он знал, что Мария никогда не просила ничего просто так. И ее «просьбы» иногда бывали весьма… специфическими.
«Я… я постараюсь, Маша», – выдавил он.
Мика, до этого молча слушавшая их разговор, не выдержала.
«Маш, а что за просьба такая? Что ты задумала?» – ее любопытство пересилило обычную робость.
Мария медленно перевела взгляд на Мику. Взгляд был мягким, почти ласковым, но с едва заметным холодком.
«Мика, милая, – она протянула руку и легонько коснулась щеки подруги, – есть вещи, которые тебя не касаются. Просто потому, что так будет лучше. Для всех. Договорились?»
Это было сказано так нежно, что почти походило на заботу. Но Мика поняла намек. Это было вежливое, но твердое «не лезь». Она тут же сникла, почувствовав себя лишней, отодвинутой на второй план.
«Д-да, конечно, Маш. Я поняла», – пробормотала она, отводя взгляд.
В воздухе повисло напряжение. Мария явно что-то замышляла, и это «что-то» было связано с Владом. И, судя по всему, это было что-то серьезное.
«Ну, мне сюда», – Влад остановился у обшарпанного подъезда старой пятиэтажки, которая разительно контрастировала с элитными новостройками, где жила Мария. Он выглядел еще более потерянным и испуганным, чем обычно.