Владимир Лазовик – Кукловод и кукла (страница 2)
Легкая угроза в ее голосе была почти незаметной, но Мика, как хорошо выдрессированный зверек, тут же ее уловила.
«Да ладно тебе, Маш, ну что ты сразу! – затараторила она, и в ее голосе послышались заискивающие нотки. – Ну, может, десять. Или пять. Какая разница? Главное, что я уже тут! Вот, честно-честно, уже за угол твоего дома заворачиваю! Вижу твою пафосную арку! Бегу-бегу!»
Мария ничего не ответила, просто смотрела в ту сторону, откуда должна была появиться Мика. Мика была предсказуема. Ее жизнь, казалось, вращалась вокруг Марии, ее планов, ее настроения. Хвостик – точное определение. Полезный хвостик.
И действительно, не прошло и минуты, как из-за угла, действительно почти бегом, вылетела Мика. Невысокая, худенькая, с копной неестественно рыжих волос, собранных в небрежный хвост. На ней были яркие леггинсы, короткая джинсовая куртка и массивные кроссовки. Она размахивала руками, и ее рюкзак с многочисленными значками и брелоками подпрыгивал в такт ее движениям.
Подбежав, она остановилась перед Марией, тяжело дыша, и с обожанием посмотрела на нее снизу вверх.
«Фух… Привет! Ну что, готова к великим свершениям?» – выпалила она, и ее лицо расплылось в широкой, заискивающей улыбке.
Мария окинула ее коротким, оценивающим взглядом.
«Пошли», – коротко бросила она и, не дожидаясь ответа, двинулась вдоль улицы.
Мика тут же пристроилась рядом, чуть позади, стараясь не отставать и одновременно не слишком навязываться. Она привыкла к такой манере общения Марии. Главное – быть рядом. Главное – быть нужной. Пусть даже для роли послушного исполнителя.
Они шли по тротуару, выложенному аккуратной плиткой, мимо дорогих бутиков с безупречно чистыми витринами и уютных кофеен, откуда доносился аромат свежей выпечки. Утренняя суета понемногу спадала, город входил в свой обычный деловой ритм. Одиннадцатый класс – это уже почти финишная прямая перед взрослой жизнью, но для Марии и Мики этот конкретный день был скорее стартом чего-то иного.
«…и прикинь, он мне вчера пишет, типа, «а ты чего такая грустная на фотке в сторис?», – щебетала Мика, активно жестикулируя. Ее рыжий хвост подпрыгивал в такт словам. – Я ему такая: «Это мое загадочное осеннее настроение, не для всех понятное». А он…»
Мария слушала вполуха, ее взгляд скользил по фасадам зданий, по лицам прохожих. Она кивала в нужных местах, иногда вставляя короткое «угу» или «понятно», но мысли ее были далеко. Мика, казалось, не замечала этой отстраненности, или, скорее, привыкла к ней. Ей достаточно было самого факта, что Мария рядом и, вроде как, слушает.
«…так вот, я ему говорю, что если хочет понять, пусть сначала…» Мика осеклась на полуслове, когда они поравнялись со зданием их гимназии – старинным, с высокими окнами и лепниной, одним из тех учебных заведений, куда стремились попасть дети обеспеченных и амбициозных родителей. «О, почти пришли. Сегодня же контрольная по химии, ты помнишь? Я всю ночь эти формулы зубрила, башка квадратная».
Она уже было направилась к массивным дубовым дверям гимназии, но Мария, не останавливаясь, продолжила идти прямо, мимо школьного двора.
Мика замерла на мгновение, потом растерянно посмотрела на удаляющуюся Марию и торопливо догнала ее.
«Маш? Ты куда? Школа же здесь».
Мария бросила на нее короткий взгляд, чуть приподняв одну бровь. Этого едва заметного движения было достаточно, чтобы Мика поняла – вопрос был лишним.
«Мы сегодня обедаем не в столовке», – ровным тоном произнесла Мария, как будто это было само собой разумеющимся.
«А… а где?» – Мика старалась, чтобы ее голос звучал непринужденно, но в нем все равно проскользнуло удивление. Школьная столовая, несмотря на все ее недостатки, была привычным местом для обеда. Да и контрольная…
«В «Ателье». Там новый бизнес-ланч, говорят, неплохой», – Мария указала подбородком на небольшое, стильное кафе с панорамными окнами и вывеской из кованого металла через дорогу от школы. Место было известное, модное и, разумеется, не из дешевых.
Мика чуть сглотнула. «Ателье» было явно не по ее карманным деньгам, да и пропускать контрольную…
«Но… Маш, а как же химия? Людмила Анатольевна же нас потом…» – начала было она, но осеклась под холодным, спокойным взглядом Марии.
«Людмила Анатольевна подождет», – Мария произнесла это так, будто речь шла о какой-то незначительной мелочи. «Или ты предпочитаешь давиться вчерашними котлетами под ее кислым взглядом?»
В ее голосе не было прямой угрозы, но была та самая едва уловимая интонация, которая заставляла Мику чувствовать себя неловко и глупо, если бы она посмела возразить. Это было не принуждение, а скорее констатация факта: мы идем в «Ателье», и твое мнение по этому поводу несущественно.
Мика быстро замотала головой, натягивая на лицо восторженную улыбку.
«Нет-нет, что ты! «Ателье» – это супер! Я давно хотела туда сходить! Котлеты – это фу, ты права. И Людмила Анатольевна… ну, действительно, подождет. Один раз – не страшно».
Мария ничего не ответила, лишь едва заметно кивнула и продолжила путь к кафе. Мика поспешила за ней, стараясь подавить легкую тревогу, смешанную с привычным уже трепетом перед решительностью Марии. Обедать в «Ателье» вместо школы – это было в стиле Марии. Непредсказуемо, дерзко и немного опасно. И Мика, как всегда, была рядом, чтобы разделить этот момент. Или, по крайней мере, быть его свидетельницей.
В «Ателье» было стильно и немноголюдно в этот час. Приглушенная музыка, мягкий свет, официанты в белоснежных рубашках. Мария заказала себе салат с лососем и стакан свежевыжатого грейпфрутового сока, почти не глядя в меню. Мика же долго мялась, изучая цены, которые кусались ощутимее, чем ожидалось. В итоге она выбрала самый дешевый суп дня и воду без газа, стараясь выглядеть так, будто это был ее осознанный выбор в пользу здорового питания, а не отчаянная попытка сэкономить.
Мария ела медленно, с какой-то отстраненной грацией, словно выполняла скучный, но необходимый ритуал. Мика же, наоборот, торопливо хлебала суп, стараясь не отставать, и одновременно пыталась поддерживать разговор, хотя Мария отвечала односложно, явно погруженная в свои мысли. Счет, который принес официант, Мика оплатила с трудом скрываемым вздохом, мысленно прощаясь с планами на новые кроссовки. Мария же расплатилась своей картой, не моргнув и глазом, оставив щедрые чаевые.
Когда они вышли из «Ателье», солнце уже поднялось выше, и до звонка на следующий урок оставалось не так много времени. На химию они опоздали ровно на пятнадцать минут.
Людмила Анатольевна, пожилая, строгая женщина с туго стянутыми в пучок седыми волосами и пронзительным взглядом из-под очков в толстой оправе, уже раздала листочки с заданиями и теперь стояла у доски, что-то объясняя оставшимся ученикам.
Появление Марии и Мики было встречено гробовым молчанием класса и ледяным взглядом учительницы.
«Ну, наконец-то, наши принцессы соизволили явиться», – процедила Людмила Анатольевна, не повышая голоса, но каждое ее слово было наполнено сарказмом. «Надеюсь, причина вашего опоздания была достаточно веской, чтобы пропустить начало контрольной работы?»
Мария молча прошла к своей парте у окна, не удостоив учительницу ответом. Мика же, наоборот, застыла у порога, виновато опустив голову и бормоча что-то невнятное про «непредвиденные обстоятельства».
«Садитесь, Микаэла, – вздохнула Людмила Анатольевна, явно не ожидая от нее вразумительных объяснений. – И постарайтесь хотя бы что-то успеть. Время идет».
Мария уже сидела за партой, невозмутимо изучая листок с заданиями. Она взяла ручку и начала писать – быстро, уверенно, без единой помарки. Ее рука двигалась по бумаге с какой-то механической точностью, словно она не решала задачи, а просто переписывала уже готовый текст из своей головы.
Мика, сев за соседнюю парту, судорожно вцепилась в ручку. Задачи казались ей еще сложнее, чем те, что она зубрила ночью. Она то и дело бросала испуганные взгляды на Марию, которая, казалось, совершенно не замечала ни напряжения в классе, ни тиканья настенных часов, отмеряющих утекающее время.
Прошло двадцать пять минут. Мария положила ручку на стол. Перечитала написанное, чуть заметно кивнула сама себе, словно одобряя проделанную работу. Затем она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и, повернув голову к окну, прикрыла глаза. Через пару минут ее дыхание стало ровным и глубоким. Она спала. Легкая, едва заметная улыбка застыла на ее губах, словно ей снилось что-то приятное и совершенно не связанное с химическими формулами и уравнениями.
Класс продолжал скрипеть ручками, шуршать листками, кто-то тяжело вздыхал, кто-то нервно грыз колпачок ручки. Людмила Анатольевна медленно прохаживалась между рядами, ее взгляд был строгим и внимательным. Она несколько раз останавливалась возле парты Марии, смотрела на ее спящее лицо с выражением, в котором смешались недоумение, раздражение и, возможно, капля какого-то непонятного ей самой уважения к такой демонстративной невозмутимости.
Мика же писала до самого звонка. Ее лоб был мокрым от пота, рука дрожала от напряжения. Она успела решить лишь чуть больше половины заданий, и то не была уверена в их правильности. Когда прозвенел звонок, она с облегчением отложила ручку, чувствуя себя совершенно опустошенной.