Владимир Ларионов – Северный лик Руси (страница 32)
Здесь удивительная загадка русской истории.
Почему царь поставил церковь не рядом с Соловецкой Спасо-Преображенской обителью, а на священном острове древних лабиринтов? Нам ос гае гея возможность только гадать.
Строительство церкви и освящение флага было бы легко объяснимо на Валааме, куда действительно, по церковному преданию, добирался святой апостол Андрей.
Но Петр Великий как бы продлил священным актом храмоздательства путь апостола еще северней, в пределы воссоздаваемого нами древнего общеарийского дома.
Что знал царь о Большом Заяцком острове навсегда останется загадкой нашей истории. Одно мы можем утверждать наверняка. Выбор Петром Большого Заяцкого острова для столь символическо! о акта как освящение первого Андреевского флага и построение нм церкви во имя апостола — просветителя Скифии — акт символического, глубоко продуманного священнодействия царя.
Легендарный путь апостола Андрея освящает собой неразрывную связь Беломорского региона с миром Средиземноморья и праобразует тот стержень, концами которого были на Севере Соловки, а на Юге — Иерусалим, вокруг которого и раскручивалась спираль священной русской истории. Этот путь мы проследим в отдельной главе.
Соловецкие каменные насыпи, сопутствующие лабиринтам, после принятия русским народом Христовой веры пережили знаковое преображение. Языческая каменная груда — вместилище души умершего, в христианстве переосмысливается и становится символом Голгофы. освященной Крестной Смертью Христа. И над ними действительно возводятся деревянные кресты.
До революции берега Русского Поморья были отмечены многочисленными поклонными крестами — навигационными или обетными, как о том писал в своих очерках С. Н. Дурылин. Основание креста по традиции, а зачастую из-за отсутствия почвенного слоя укреплялось в каменной куче, часто обнесенной срубом. Такая конструкция, между прочим, предохраняла основание креста от гниения. По письменным источникам, такие кресты прослеживаются с XVI века, а появились, конечно, намного раньше. Интересно, что эта традиция «северных» крестов широко распространилась не только в России, но и на Афоне.
К. А. Щедрина пишет: «…наиболее интересными с точки зрения ритуала сакрального замещения являются поклонные кресты, распространенные на Соловецких островах, история которых не ограничивается временем поселения первых подвижников. Кресты были установлены насельниками обители в XVI–XIX веках по… северному обычаю, в каменных грудах, причем, как показали современные исследования, некоторые из насыпей являлись не чем иным, как частью доисторического погребально-культового комплекса, помимо каменных груд включавшего и знаменитые Соловецкие лабиринты».
Под шапками насыпей, бывших основаниями многих крестов, обнаружены остатки захоронений с кварцево-кремниевым инвентарем, предусматривающих трупосожжение. Заметим, что уникальность такого отношения к языческим сакральным памятникам становится еще более контрастной, если мы вспомним общую тенденцию разрушения древних кашиц христианскими подвижниками. Такое трепе гное отношение святых отцов Соловецкой обители к святилищам на островах назвать случайностью не позволяет здравый смысл, а равно и общецерковное почитание многих из них как святых.
Мимоходом упомянем интересный факт, что традиция созидания насыпных герм — каменных курганчиков сохранялась в России до XIX века, видимо под влиянием романтизма и классицизма и. конечно, специфической масонской похоронной эстетики. Примеров тому множество на Донском кладбище в Москве. Из более древних аналогов необходимо вспомнить русские языческие жальники — намогильные холмики, обложенные камнями.
Священное Предание Церкви сохранило многочисленные подробности истории Крестных Страданий и Воскресения Спаси геля, дополняющие Евангельское повествование и позволяющие уточнил» многие вопросы по поводу сложного символического ряда христианской культуры.
Одним из таких Преданий, прочно утвердившихся в системе церковных представлений о мироустройстве, стало почитание могилы первочеловека Адама, находящейся в «центре мира» — в голгофской пещере под местом Распятия Иисуса Христа. Точнее, нужно говорить о месте погребения главы Адама. Таким образом, с местом голгофского погребения главы Адама связывается представление о пещере как о месте, где совершилось искупление и спасение рода человеческое о.
Пещера в дохристианском мире наделяется практически у всех народов сакральной семантикой. В иудейской традиции пещера была местом погребения усопших предков, обладая по этой причине ритуальной нечистотой; в языческих культах пещера нередко — святилище, место непостижимого обитания божества. В пещере-храме мог располагаться и «центр мира», например омфал — «пуп земли», камень, почитавшийся в Дельфийском пещерном святилище, что свидетельствует об отождествлении священного камня и каменной пещеры.
Символически с посещением пещеры в языческих культах и иудейской традиции связывается переход от реального мира к сакральному, потустороннему миру, царству мертвых, что в сфере метафизики, как мы уже писали выше, сближает образы пещеры и лабиринта. Это, в свою очередь, позволяет нам рассматривать и лабиринты как символические пещеры, уводящие вглубь земли. Выход же из такой гробницы или святилища означал новое рождение, обновление, посвящение, получение особых свойств через инициацию. И если в языческие времена архетипом подобного воскресения являлось солнце, что абсолютно неоспоримо для наших арийских предков, то для христиан подобное символическое нисхождение в глубины земли является священным уподоблением Спасителю, сошедшему во ад и восхитившему оттуда души праведников.
Символика умирания-обновления лежала в основе практически всех обрядов языческих инициаций, в Новейшее время заимствованная и франкмасонством: имеется в виду пребывание испытуемого в гробе с костями. С древнейших времен обряд инициации или посвящения служил целью сообщения человеку особых свойств и способностей, выделяющих его среди других людей. Особенно важен был этот ритуал инициации для получения харизмы власти. Таким образом, обряды, связанные со смертью и возрождением, призванные выделить человека, наделить его особыми сакральными свойствами, становились неотъемлемой частью дохристианских обрядов посвящения, и лабиринтам здесь отводилась особая роль.
У древних историков, как мы уже писали выше, таких как Геродот, Страбон и др., термин «лабиринт» употреблялся не только по отношению к таинственному сооружению Дедала на Крите, но и использовался при описании сложных построек культового характера — храма, царского дворца, усыпальницы. Вероятно, это подтолкнуло многих современных исследователей видеть именно в остатках Кносского дворца искомый лабиринт. Как мы уже отмечали, в русской народной традиции в значении «лабиринт», т. е. чего-либо запутанного и извилистою, использовалось слово «вавилон». «Вавилонами» называли и запутанный криволинейный орнамент, и большие погреба, вырытые ходами в холмах, и северные лабиринты, и даже загадочные рисунки на камнях в виде трех концентрических квадратов.
Происхождение самого понятия «вавилон» связано с трансформацией библейского предания о сооружении Вавилонской башни и «смешении языков» (Быт. 11, 1–9), в котором название города Вавилон переводится как «смешение». С образом этого города в христианской культуре связывается целый комплекс представлений, окрашенных в эсхатологические гона. Вавилон — воплощение греха, языческой мерзости, «город блудницы», «врата ада». Однако святоотеческие толкования утверждают, что и на месте нечестивого града может возникнуть «селение праведников», обратившихся к истинной вере. В русской средневековой литературе с городом Вавилоном связывалось происхождение царской власти вообще и преемственности царской власти православными государями. «Сказание о граде Вавилоне» второй половины XV века, вошедшее в состав официальной династической доктрины московских царей «Сказание о князьях Владимирских», было очень популярно на Руси и пользовалось огромным авторитетом. Связано это было с устойчивым интересом читающей русской публики к вопросам происхождения и легитимности, как сейчас говорят, передачи священных символов царской власти.
К. А. Щедрина повествует: «Согласно «Сказанию», царские регалии — золотые венцы, созданные царем Навуходоносором, хранились в мертвом юроде Вавилоне. Три посланника византийского императора (из Греции, России и Грузии) отправляются за инсигниями. Достигнув Вавилона, который был окружен кольцом «глиняного змея», они получают венцы с помощью святых трех отроков вавилонских Анании, Азарии и Мисаила, чьи мощи хранились в городе, и возвращаются к своему царю. Император, приняв реликвии, дает обещание защищать св. город Иерусалим от неверных».
Крайне интересно, что средневековый христианский автор обратился к образу Вавилона для разъяснения вопросов, связанных с легитимностью христианской царской власти. В «Сказании» необходимо отметить неотъемлемые элементы инициации: путь по приказу царя, испытание глиняным змеем на пути к священным реликвиям харизмы царской власти, золотым венцам. Змей здесь является образом лабиринта-«вавилона». Распространенный образ прохождения по лабиринту-пути, нисхождение в пещеру и убийство змея, обитающего в ней, на языке академической школы семиотики — мифологема, которая реализуется в различных вариантах в церковном предании. Тема победы над змием является отражением аскетического подвига христианского подвижника в многочисленной житийной литературе.