Владимир Ларионов – Северный лик Руси (страница 31)
Такая же практика существовала на Руси. В Новгороде на месте капища Перуна создается первый христианский храм Севера — Рождества Богородицы, который строит первый новгородский епископ Иоаким Корсунянин. В Ростове Великом на месте капища Велеса, сокрушенного святым Авраамием, стоит ныне комплекс Авраамиева монастыря.
В отношении западноевропейских церквей и использования ими темы лабиринтов необходимо сказать, что здесь перед нами определенная трансформация древнего индоевропейского мифа о «солнечной деве», удерживаемой в лабиринте или «башне» силами зла и освобождавшейся из плена в весеннее время. В христианском прочтении этот миф стал не менее выразительным и насыщенным солярной символикой.
Одному из церковных писателей XII века, столь же романтически настроенному, сколь и схоластически образованному, а именно Гонорию Отенскому… удалось в своем труде «Speculum Ecclesiae» («Зерцало Церковное», ок. 1115 года) и некоторых других работах совместить древние образы «солнечной девы» и Церкви Христовой в облике Невесты по интерпретации Отцов Церкви, начиная с Оригена, основной гемы библейской Песни Песней царя Соломона.
«В ткань сюжета была вплетена история Вавилонской башни, — чтобы показать, как заблудшая и низвергнутая с небес Невеста Христова, отданная сначала на воспитание Ною, понадает в руки вавилонских великанов, которые под предводительством Нимрода собрались строить огромную башню, чтобы достичь неба и с нее штурмовать его. Невесту они держали в плену в башне, пока не пришел Христос во главе небесного воинства, чтобы освободить се, и, сбросив Нимрода и его войско Люциферово в жар пламени и серы, торжественно вывел ее из башенной темницы, из юдоли слезной, и вывел как Луну (!) в покои Вечного Солнца, для обручения с женихом»[56].
Трансформация древнего лабиринта блуждания «солнечной девы» во мраке ночи из древнего языческого мифа германцев в башню Вавилонскую еще раз отсылает нас к названию лабиринтов на Русском Севере — «вавилон».
Сохранность и бытование столь древних мифологем в виде сказок в христианскую эпоху говорит не только о связи и преемственности русского населения Севера по отношению к древним строителям лабиринтов, но и заставляет нас понять, каким образом древняя мифология была адаптирована для символики христианскою вероучения.
Необходимо заметить, что подобные древние символы и обряды в ритуальной практике христианских царств не являются механическим заимствованием из языческого мира, но представляют собой сознательное использование преображенных в свете Христовой истины древнейших архетипов, обращенных на службу христианской державе. Это же справедливо и для некоторых элементов языческих культов, «воцерковленных» для священнодействия в христианстве.
Пространная летописная повесть о Куликовской битве доносит до нас следующее предание: «… Видели праведные, как в девятом часу во время боя помогали христианам ангелы и святых мужей полк, воина Георгия и славного Дмитрия, и великих князей тезоименитых Бориса и Глеба, был среди них и воевода высшего полка небесных воинов архистратиг Михаил. Двое воевод видели эти полки, трехсолнечный полк и пламенеющие их стрелы, которые летели во врагов». В этом отрывке наше внимание не может не привлечь образ «трехсолнечною полка». Тройное солнце — очень древний мотив древнерусской вышивки и резьбы по дереву. Три солнца как бы отражают три его наиважнейших фазы: восход, зенит, заход. Или, возможно, фазы — солнца дня, солнца подземного царства и солнца зорь, восхода и захода.
Выше мы уже писали о каменной кладке православного восьмиконечного креста рядом с лабиринтами на Большом Заяцком острове Соловецкого архипелага. Исследователь К. А. Щедрина в своей замечательной историко-богословской работе «Царей держава» утверждает, что таких крестов, длиной около 6 метров, на острове было несколько. К. А. Щедрина считает, что практику сакрального замещения символов на Большом Заяцком острове должно рассматривать в контексте традиции отмечать особым знаком-памятником какое-либо сакральное географическое место и обычай этот имеет глубокие исторические корни. Для нас важное значение в этом контексте приобретают сведения Священной истории, почерпнутые из Ветхого Завета.
К. А. Щедрина пишет: «Вспомним действия Иисуса Навина при переходе с Ковчегом Завета через воды Иордана. «Возьмите себе отсюда из середины Иордана, где стояли ноги священников неподвижно, двенадцать камней… Спросят вас сыны ваши: «К чему у вас эти камни?»… В память того, что вода Иордана разлилась перед Ковчегом Завета… И другие двенадцать камней поставил Иисус посреди Иордана на месте, где стояли ноги священников, несших Ковчег Завета. Они гам и до сего дня… И двенадцать камней, которые взял из Иордана, Иисус поставил в Галгале» (Нав. 4, 3–9)».
Известен древний обычай
Предметом особого почитания
Блаженный Прокопий Устюжский своей
К. А. Щедрина указывает: «Семантическую связь между человеком, камнем и звездой можно неоднократно увидеть и в христианских патериковых и житийных повествованиях. Так, например, согласно афонскому преданию, монастырь Симонопетр (то есть «скала Симона») был основан в ХIII веке отшельником Симоном. «Неоднократное явление ярко светившейся звезды над скалою, с трех сторон объятой глубокой пропастью, побудило св. отшельника воздвигнуть на ней обитель и престол ее посвятить в память вифлеемской звезды Рождеству Христову». Звезда, стоявшая над камнем, стала знаком особого Божиего попечения о святом месте».
Представления о связи камней и светил небесных, не имеющие, однако, характера поклонения, были присущи и поздней иудейской культуре.
Иосиф Флавий, рассказывая о символике одежд первосвященника, пишет, что два камня, употреблявшиеся вместо застежек ризы первосвященника, на которых были начертаны имена двенадцати колен Израилевых, «представляют солнце и луну; через двенадцать камней наперсника можно разуметь или двенадцать месяцев, или число небесных знаков, которых круг именуют греки зодиаком».
Возвращаясь опять к арийским древностях Античного мира, напомним об обычае в Элладе насыпать на перекрестках кучи камней — гермы в честь божества Гермеса. От имени Гермеса, собственно, и происходит название этих насыпей. Каждый проходящий мимо должен был в знак почтения добавить свой камень в кучу. Очень важно для нас и то, что гермы у греков ставились и на месте погребений. Камень или куча камней, установленных над могилой, будучи памятниками или памятными знаками, становились также и вместилищем души умершего, вследствие чего получили название «лифос эмпсюхоз» — «камень живой».
Видимо, в контексте сказанного об античной традиции, также надо понимать, как мы уже писали, и многочисленные каменные кучи Русского Севера, что, несомненно, указывает на родственное! ь культур и духовного мира народов Белого и Средиземного морей.
В который раз возвращаясь к исходной точке нашего путешествия. мы именно здесь обязаны рассказать еще об одной тайне священного Большого Заяцкого острова. На мысу, рядом с лабиринтами и круглой розеткой из белого кварцита, возвышается деревянная церковь во имя святого Андрея Первозванного. Во время своею путешествия на Север с целью посещения архангельского порта и паломничества в Соловецкую обитель Петр Великий побывал и на Большом Заяцком острове. И не просто побывал, а привез с собой из Москвы рубленую церковь во имя Первозванного Апостола и, собрав ее. освятил, но. кроме этого, а это мало кому известно, освятил в этом храме и самый первый Андреевский стяг, которому с этого момента суждено было стать флагом русского флота!