Владимир Ларионов – Северный лик Руси (страница 30)
Несмотря па сильную «утилитарную» составляющую и излишний биологизм, данная мифологема представляет достаточно и самобытные воззрения индейцев на символику лабиринта. Впрочем, по тем же, вышеперечисленным причинам мы не можем считать эти мифологические воззрения исходными по отношению к солярном) символизму лабиринта. Впрочем, нельзя отказать данной мифологеме в определенной последовательности и сопряженности ее с космогоническими и иными мифологическими представлениями хопи.
«Символ лабиринта в таком понимании приобретает поистине удивительную глубину и осмысленноеть. Мистериальная составляющая гут очевидна; примечательно, что в роли инициируемого, переживающего второе рождение, у хопи оказывается не просто один герой или адепт (как это обычно бывает в инициатических мифах), но целый народ, — похоже, по праву считающий себя наследником древнейшего населения Америки. Именно инициатическая парадигма второго рождения (в общем-то универсальная и хорошо изученная), накладываясь на миф и сам графический символ лабиринта, структурирует его семантику и раскрывает присущий ему аспект посвятительно! о пути. Следуя изгибам лабиринта, адепт (или целый народ посвященных) минует хроническое Царство Тьмы. Подземный Мир; обретает центральный Полюс (в пределах этого низшею яруса бытия) и но Оси Мира восходит в сферы более высокие — рождается или возрождается в них (всего в религии хопи говорится о четырех мирах).
Очевидно, что эта парадигма не противоречит и европейским представлениям о лабиринте как образе земных извилистых путей и о его центре, откуда пилигрим у Я. А. Комснского («Лабиринт Мира и Рай Сердца») восходит от дольнего в горняя»[53].
Впрочем, отметим, что приведенное выше европейское воззрение на сущность символизма лабиринта — очень позднее, уже многократно переосмысленное христианской традицией, в которой гем не менее сохранены исходные пласты дохристианского мифа.
ЛАБИРИНТ В ХРИСТИАНСКОЙ ТРАДИЦИИ
Христианская культура содержит в себе множество элементов первобытной, языческой и ветхозаветной религиозных традиций. В христианской сакральной символике и обрядах есть черты, замечательно близкие древним языческим мифологемам. Образы тварного мира — стихии природы, служащие объектами непосредственною религиозного почитания у язычников, появляются и в ортодоксальной христианской символике и церковных обрядах. Но в христианстве внешнее заимствование не подразумевает простого повторения сущности языческого поклонения и обожествления тварных стихий и объектов.
Связь эта имеет свойство образно-символической системы церковной обрядности и дохристианского духовного наследия. Здесь речь может идти о специфическом почитании мест, связанных с жизнью святых, духоносных мужей, пещер, где они обитали, деревьев, с которыми связаны страницы священной истории христианских народов. Наконец, в этом же ряду и почитание живоносных источников как символов особой Божией благодати, почивающей на данном месте. Особенно ярко эта связь проявляется в символике и обрядности почитания Страстей Христовых. Такие элементы этого почитания христианами, как камень — символ Голгофы, змей, дорога, Царский лабиринт как символ Христова Сошествия во ад, были ранее неотъемлемой частью языческих, религиозных традиций Европы, которые находили отражения в придворных ритуалах и символах дохристианских монархий. Комплекс этих символов представляет собой «священный образец», в основе которого лежит идея подражания христианского государя Страстям Спасителя. Образы уподобления монарха Христу, Его Страданиям, Крестной смерти. Сошествию во ад и Воскресению параллельны одновременному процессу воцерковления языческой, но все равно почитаемой, священной династии и народных культов на Руси.
Древнейшей церковью, где есть изображение лабиринта, считается небольшая базиликанская церковь Репарата в Орлеансвилле (Алжир). На ее каменном полу есть изображение, которое можно рассматривать как один из лабиринтов, т. е. сложный меандровый узор. Базилика построена около 325 года. Если дата постройки верна и она также относится к мозаике, представляющей четырехугольный лабиринт с одиннадцатью витками, разделенный на четыре сектора, то это действительно должен быть самый древний лабиринт, обнаруженный на полу христианской церкви.
В центре у него криптограмма из множества букв, в которых прочитываются слова Sancta Ecclesia (Святая Церковь), впрочем, не связанная на прямую с данным лабиринтом, так как встречается в храме и в иных местах. Сам этот лабиринт небольшой — 2,5 метра. Ходить по нему невозможно.
В Европе изображения лабиринта можно было встретить в самых выдающихся соборах Франции. Лабиринты соборов в Амьене, Аррасе и Сен-Кан гене, выложенные на полу центрального нефа, имели восьмиугольную форму и структуру лабиринтов Севера. Лабиринт приходской церкви XII века в Сен-Кантсне имел в диаметре 10,5 метра. Большинство этих лабиринтов со временем были разрушены в связи с гем, что дети соревновались в них, кто первый достигнет центра. Избежали разрушения изображения лабиринтов, которые располагались в нартексе или в приделах, где хождение по ним не мешало богослужению. Аррасский лабиринт был разобран уже в 1792 году. Амьенский — только в 1825-м. Последний был выложен в 1288 году, о чем свидетельствует старинная надпись: «Maison de Dalus» (т. е. дом Дедала). Дру1 не лабиринты все круглые и малого размера находились на стене собора в Лукке, в Риме в соборе Санта-Мария д'Аквиро и в соборе Санта-Мария ди Трастевере, в Равенне, в знаменитой церкви Сан-Витале. Эти лабиринты имели одну ось и четырехчастное деление, походя на лабиринты в старинных рукописях и в соборах в Санси в Байе. Впрочем, в соборе Санта-Мария ди Трастевере лабиринт напоминает рисунок лабиринта с острова Висбю. Один из древнейших типов таких церковных лабиринтов известен в Пьяченце, где мозаичное изображение включает в себя сцену борьбы Тесея с Минотавром. Интересна и трактовка, которая давалась лабиринтам в церквях со стороны католическою клира. Аббат Обер в книге о соборе в Пуатье считает, что лабиринт символизировал Страстной пут ь Христа от дворца Пилата до Голгофы. Конечно, эти изображения изначально не имели ничего общего с Крестным путем Страданий Христовых, тем более что целый ряд таких лабиринтов и лабиринтообразных рисунков помещался на вертикальных стенах, что можно видеть на примере лабиринта из Барселонского музея, описанного нами здесь, и даже на колоколах. Отсюда можно сделать вывод, что древнейшие лабиринты в храмах могут считаться христианскими символами лишь в том смысле, что символизировали для средневекового человека путаницу заблуждений и соблазнов мира дольнего. Однако, так или иначе, эти церковные символы существовали не одно столетие. Ходить по многим средневековым лабиринтам было нельзя, особенно если они были изображены на стене. Но есть данные, что прихожане старательно водили по линиям лабиринта пальцами.
Описание всех итальянских лабиринтов даны в работе Жюльена Дюрана, вышедшей в Париже в 1855 году.
Важно, что далеко не во всех, а вернее, в единичных лабиринтах можно проследить связь между мифом о Минотавре и его адаптацией к христианской храмовой символике. В основном речь должна идти о наследовании более древней североевропейской языческой традиции. В катакомбах нет изображений лабиринтов, что может говорить о том, что в Средиземноморье в тот период уже не было живой традиции сакрального восприятия лабиринта, как она явственным образом была жива на севере Европы. Говоря о православном мире, здесь необходимо привести один яркий пример из книги Эрнста Краузе, который прольет свет на эту проблему.
«Дидрон в первом томе, основанных им «Annales arheologiques» (Paris, 1844. Р. 330) рассказывает, как он безуспешно пытался разгадать эту загадку при посещении фессалийского монастыря Св. Варлаама в составе Метеорскою комплекса. «На стене приемной с внешней стороны сепией или берлинской охрой нарисован лабиринт, совершенно подобный тому, который можно видеть в Шартрском соборе на полу храмового нефа, и похожий также па те. которые украшают нефы соборов в Реймсе и Амьене. О том. что значат эти лабиринты, изыскания ведутся уже давно; я надеялся найти объяснение им в монастыре Св. Варлаама и спросил монахов. Мне ответили, что рисунок сей означает «темницу Соломона»… и что один из монахов нашел этот рисунок в какой-то книге и воспроизвел здесь»[54].
Очень важно заметить, что рисунок лабиринта именовался в древнегреческих алхимических трактатах, созданных в Александрии в первые века нашей эры, именно «лабиринтом Соломона». Этот факт свидетельствует, что подобные трактаты переписывались в старину в греческих монастырях. Впрочем, говорить о том, что изначальный сакральный смысл лабиринтов могли эти трактаты каким-то образом сохранить, мы не имеем надежных данных.
«Внезапное появление многочисленных церковных и книжных лабиринтов конца IX–XIII в. совпадает с приходом во Францию норманнов, с обозначением дьявола как «злого Фаланда» в германской литературе, из чего явствует, что «дом Фаланда». название которого по-латински образованные монахи переводили как «donws Daedali», дом Дедала, приобрел церковный смысл. Таким образом, речь здесь идет не о включении греческих представлений в церковный обиход, а скорее о том сплаве элементов северного языческого культа с христианскими идеями, который возник как раз в го время благодаря стараниям некоторых церковных писателей, обладавших богатым воображением… Не церковные лабиринты перешли из храмов на открытую местность, а языческие наземные лабиринты и «змеиные ходы» были восприняты христианской церковью… с одной стороны, христианские святители освящали места языческих святилищ, превращая их в храмы, с другой — сам христианский культ перенимал языческие обычаи. Многие христианские церкви располагаются прямо на местах прежних языческих каменных кругов (кромлехов) отмечавших места проведения тингов и отправления культа, а в Ирландии и Шотландии существует немало церквей, которые вплоть до нашего времени остаются окружены грубыми каменными блоками — просто потому, что среди них и были построены. Такие «круги друидов», как их называют в Англии, обрамляют, в частности, церкви в Дерри, Кильдейре, Роскебери, Беначине и др. О первых христианских храмах на о-ве Готланд известно, что местные язычники жгли их до тех пор. пока их не стали строить непосредственно в древних языческих культовых местах, отдавая их, так сказать, под защиту последних. Три старейшие церкви острова были поставлены как раз на месте таких древних святилищ и считались неприкосновенными»[55].