Владимир Кунин – Иванов и Рабинович, или «Ай гоу ту Хайфа!» (страница 8)
4. Балансировка – 1 р. 50 коп.
Огромная очередь автострадальцев со спущенными колесами, дырявыми камерами, искалеченными дисками…
Снова грязные, задыхающиеся Арон и Вася работают быстро, слаженно. Вася принимает колесо через окно, отдает Арону, тот закрепляет его на станке, берет в руки лом…
Готовое колесо Вася снимает с балансировки, передает в окно заказчику, не забывая перекинуться с ним парой слов:
– Пожалуйста!.. Ваших десять… С вас – шесть. Четыре сдачи. И вам спасибо!.. А вот и ваше колесико… Вы, кажется, в опытных мастерских трудитесь? Даже при НИИ? Замечательно! Нет ли у вас там латунных винтов, пятидесяточки? Что вы говорите! А нельзя ли… Немного. Килограмм пятнадцать. А мы вам в любой момент, без всякой очереди…
Медленно, со скрежетом проворачивается колесо на шиномонтажном станке, быстро крутится на балансировочном… Из репродукторов ария Мефистофеля: «Люди гибнут за металл! Люди гибнут за металл!.. Сатана там правит бал! Там пра-а-вит бал!..»
Вечером Арон вопил на кухне:
– А я жрать хочу! И выпить! Я двенадцать часов ломом ворочал!.. Имею право!
– Нет! Не имеешь никакого права! Экономика должна быть экономной!.. – кричал Василий. – Сейчас каждая копейка…
– Я как жучка намудохался! Мне мясо нужно!..
– Обойдешься! Жри макароны сейчас же! Я специально для тебя чуть не ведро отварил! С маслом. Очень полезно!
– Я не могу каждый день жрать макароны!!! Я видеть их уже не могу! Дай червонец – пойду в забегаловку, хоть котлетку схаваю…
– Я тебе давал вчера пять рублей? Где они?
– Бензин купил, е-мое! «Москвич» без бензина не ходит!.. А ты меня гоняешь по всему городу! Дай червонец немедленно!
– Через мой труп! Ты предаешь идею!
– А ты предаешь меня! Личность человека важнее любой идеи.
Вася даже рот открыл от философской сентенции Арона:
– Батюшки… Где это ты нахватался?
– Что ж я, пальцем деланный? – обиделся Арон.
– Ну хорошо, я тебе дам немножко колбасы. Я ее, правда, берег на выходной, но…
– А выпить?
– Ну наглый, как танк! Где я тебе выпить возьму?!
– У тебя есть заначка.
– Нету.
– Есть!
– Нету!!!
– Васька!!!
– Что «Васька»? Что «Васька»?! Решили же экономить!..
Потом сидели в одних майках и пижамных брюках пьяненькие, допивали большую бутылку и не очень стройно пели хором:
На «Опричнике» работала бригада реставраторов. Были сняты куски сгнившей обшивки, и сквозь огромные дыры зияли шпангоуты.
Подкатил «москвич» Арона и Васи. Арон достал из багажника тяжелый ящик. Вася крикнул:
– Федор Николаевич!
– Тута я, тута!.. – Из дыры высунулся пожилой человек в очках и комбинезоне. – Привезли винты?
– А как же! Что еще требуется?
Федор Николаевич уселся поудобнее, свесил ноги наружу.
– Тама много чего надо. Я списочек составил, отдал его Марксену Ивановичу. Он приболемши, просил заехать к нему…
– А что с ним?
– Дык кто его знает… У его главная болесть – одиночество. Отсюда и все хвори.
Как нужно быть сентиментальным…
Сидели у Марксена Ивановича – пили чай с тортиком.
Старческая нищета квартиры была закамуфлирована спортивными облезлыми кубками, выцветшими вымпелами, выгоревшими грамотами и дипломами, моделями парусников. На замызганных стенах множество фотографий – Марксен Иванович в шортах на фоне каких-то минаретов… В спасательном жилете у штурвала… Со здоровенной меч-рыбой… В плавках и ожерелье из неведомых тропических цветов…
Только на одном фото совсем молоденький Марксен Иванович был в зимней шапке с военно-морским «крабом», в унтах и в кителечке с погонами, орденами и медалями. И стоял он на борту торпедного катера, облокотившись на турель скорострельной пушечки. А так все остальные фотографии были сугубо гражданско-спортивными…
Закутанный в старенький плед Марксен Иванович сидел в глубоком ободранном вольтеровском кресле и вязал. Арон подливал ему горячий чай, Вася подкладывал тортик. А Марксен Иванович грустно говорил:
– …в шестидесятом прибыли в Неаполь на Олимпийские… А мой рулевой – Петька Гринберг, год как университет окончил, все на работу из-за пятого пункта не мог устроиться – мне и говорит в Неаполе: «Прости, Марксен, другого шанса у меня не будет. Давай вместе!..» – «Нет, – говорю, – Петюня, не могу. А ты – иди». А Петька говорит: «Ты хоть понимаешь, что они с тобой сделают, если я уйду?!» А то я не понимал!.. «Иди, – говорю, – Петька, дай бог тебе счастья!..» Подождал сутки, докладываю руководству сборной: так и так, рулевой Гринберг Петр Иосифович на борт яхты не вернулся… Мне на всю жизнь кислород и перекрыли. Сняли звание мастера спорта, закрыли визу, отобрали яхту, море… Самое страшное, что они у меня море отняли.
Марксен Иванович как-то странно закашлялся, пряча лицо в носовой платок. Арон отвернулся, уставился в угол комнаты. Вася нервно постучал пальцами по столу.
– А тут месяца два назад получаю письмо и приглашение из Тель-Авива от господина Пинхуса Гринберга. В гости на восемь недель… Не забыл. Тридцать лет прошло, а он помнит. Такой хороший паренек был… И рулевой – божьей милостью!
Марксен Иванович вытащил из книжного стеллажа большой конверт с красивыми марками. Вася осмотрел конверт и приглашение и показал Арону.
– Надо ехать. Сейчас с этим гораздо проще. Тем более по частному вызову…
– Дорого, – печально сказал Марксен Иванович. – Для меня это слишком дорого. Паспорт – двести, билеты – туда и обратно – полторы тысячи, обмен валюты – две тысячи…
– Мы дадим вам! – быстро сказал Арон. – Да, Васька? Поднатужимся и заработаем… Ну, так не пятьдесят колес в день будем делать, а шестьдесят!.. Заработаем!
– Спасибо, Арон. Я не смогу принять от вас эти деньги, потому что никогда не смогу вам их отдать, ибо существую от зарплаты до пенсии и от пенсии до зарплаты.
– Да наплевать нам на эти деньги, Марксен Иванович! – вскочил Арон.
– Мне не наплевать, – жестко сказал Муравич.
– Стоп! Стоп, стоп, мужики! – закричал Вася. – Кончайте состязаться в благородстве! Прямо опера какая-то!.. Как говорят в Одессе, слушайте сюда! Раскладка такая: Марксен Иванович оформляет в ОВИРе только паспорт! Никаких билетов, никаких денег на обмен валюты! И берет на себя командование яхтой по маршруту Советский Союз – Израиль. И мы втроем плывем по морям, по волнам… В Израиле, пока Марксен Иванович гостит у своего друга, мы толкаем нашу яхту, получаем наши миллионы и покупаем обратный билет для Марксена Ивановича в Ленинград. Из этих же денег мы оплачиваем капитану Муравичу суточные за все время плавания в свободно конвертируемой валюте. Тогда капитан Муравич сможет перестать вязать свою дурацкую жилетку, а пойдет в самый дорогой магазин Тель-Авива и купит себе самый лучший свитер! И новые джинсы! Но такие, чтобы все пижоны с Невского сдохли бы от зависти! И еще у него останется на чай с тортиком! Ну как?
Арон в восторге всплеснул руками, влюбленно уставился на Васю и закричал:
– Ну, Васька!.. Ну, сукин сын!.. Я тебе все прощаю, даже твои вонючие макароны! Он гений, да, Марксен Иванович?!
Муравич чуть подумал, почесал в затылке и сказал:
– Забавно… Чудовищная авантюра, но забавно.
Как насытить чрево «Опричника»…
В очереди у шиномонтажной мастерской бурлила клиентура:
– Как это не берут деньги?! Совсем не берут?
– Берут, но неохотно…
– И так цены повысили! Что же им надо?