Владимир Кунин – Иванов и Рабинович, или «Ай гоу ту Хайфа!» (страница 10)
– Теперь да! – склочно ответил тот. – Давай дальше, по списку, чего еще требуется?..
Как трудно болеть в наше время…
К сильно похорошевшему «Опричнику» была приставлена пятиметровая лестница. На ней стоял бригадир реставраторов Федор Николаевич.
«Москвич» расположился у самых кильблоков, и Арон доставал из салона и багажника цепи, аккумуляторы, якоря, белоснежные веревочные бухты, банки со шпаклевкой, лаками…
Муравич передавал все это Василию, Василий – бригадиру, а тот – наверх своим помощникам на борт яхты.
Марксен Иванович взялся было за внушительный якорь, но Василий тревожно крикнул:
– Оставьте якорь! Мы с Ароном потом сами поднимем!
Но Марксен Иванович поднатужился, поднял тяжеленный якорь и прохрипел:
– Да я таких якорей за свою жизнь столько перетаскал…
И вдруг охнул, выпустил из рук якорь и стал оседать на землю, глядя перед собой удивленными бессмысленными глазами.
В прихожей Арон провожал врача неотложки.
– Никаких тяжестей, никакой нервотрепки, полный покой, – говорил врач. – Отлежится – встанет. Ни простуд, ни сырости. Малейшая пневмония – отек легких, и… вам привет с того света.
– А лекарства? – спросил Арон.
– Он секретарь обкома? Маршал? Член ЦэКа?
– Он сторож.
– Для нормального советского человека у нас в стране лекарств нет! Нам их даже выписывать запрещено, – раздраженно сказал врач.
– Я достану, – уверенно сказал Арон.
Врач пожал плечами и прямо в коридоре на своем чемоданчике выписал два рецепта.
Арон неловко сунул ему двадцатипятирублевку.
– Что это? – брезгливо спросил врач.
– Четвертачок-с… – лакейски пролепетал Арон.
Врач зло запихнул двадцать пять рублей за пазуху Арону:
– Пошли вы со своим четвертачком! Вы старика берегите, раздолбаи! У него сердце ни к черту…
Когда Арон вошел в комнату, он увидел следующее: Марксен Иванович лежал на постели и держал в руках ксерокопию какой-то маленькой книжечки. Такая же книжечка была у сидящего рядом Васи. На тумбочке в блюдце валялись комочки ваты и остатки стеклянных ампул после уколов.
– Слиха, ани лё медабер иврит. Рак русит… – запинаясь, говорил Марксен Иванович, подглядывая в книжечку.
– Ани роце лишлоах миврак… – отвечал ему Василий.
– Вы что, чокнулись оба?! – спросил обалдевший Арон.
– Мы учим иврит, – сказал Муравич, глядя поверх очков на Арона. – А с тобой я с завтрашнего дня займусь английским. О’кей?
– О’кей, о’кей… Васька! Паси Марксена Ивановича и не давай ему дергаться. Я смотаюсь в дежурную аптеку…
– Что вы! – сказали Арону в одной аптеке. – Мы уже год как этих лекарств не видели!..
Расхлябанный «москвич» мчался по ночному Ленинграду…
Возвращая Арону рецепты, в другой аптеке ему сказали:
– У меня мама с тяжелейшей стенокардией, и то я не могу ей ничем помочь! А вы… Ну, люди!
В третьей дежурной аптеке – толстая баба с продувной мордой.
– Не смешите меня. Мы уже забыли, как это выглядит.
– А когда оно было, сколько оно стоило? – спросил Арон.
– Это – двадцать шесть копеек, а это рубль семьдесят две копейки. – И баба отодвинула от себя рецепты.
Арон положил на прилавок пятьдесят рублей и сказал:
– Сдачи не надо.
Секунду толстая баба смотрела в глаза Арона, потом спокойно спрятала пятьдесят рублей в лифчик и выложила из-под прилавка два пакетика…
Как Вовик-мажор с приятелями попал в неприятную историю…
Арон медленно пробирался по разрытой Десятой линии Васильевского острова к дому Марксена Ивановича. Глубокие траншеи для смены канализационных труб избороздили почти всю улицу. Высились горы вынутой из траншей земли. Арон осторожно лавировал среди всего этого бедлама.
И вдруг увидел у самой большой и глубокой траншеи великолепную черную «девятку» Вовика-мажора. Она перекрывала проезд.
Пришлось остановиться в нескольких метрах. Около «девятки» шла какая-то возня. Арон вгляделся и увидел плачущую Ривку, у которой текла кровь из носу. Вовик-мажор тащил ее в машину, а Ривка плакала и упиралась. С другой стороны двое приятелей Вовика втаскивали в «девятку» рыдающую Клавку в разорванном платье.
Не выключая двигатель, Арон вышел из своего «Москвича» и, не глядя на Ривку и Клавку, спросил:
– Что за разборки, Вовик?
– Арон Моисеевич! – захохотал Вовик. – Товарищ Иванов!.. Король шиномонтажников!.. Спокуха, ребята! Не трухайте – свои!..
Увидев Арона, Клавка и Ривка испугались еще больше… Но Арон даже не взглянул в их сторону.
– Что за разборки, Вовик? Я тебя спрашиваю…
– Да вот телки упираются, не хотят платить по счету!
– И что они вам задолжали? – спросил Арон.
– Всего лишь ночь любви, папаша, – рассмеялся один.
– А может, вы им не нравитесь, – сказал Арон.
– А в кабаке с нами сидеть им нравилось? – спросил второй.
– Тоже верно… – задумчиво произнес Арон.
И вдруг со страшной силой ударил кулаком в лицо одного приятеля Вовика и тут же второго. Вовика он схватил за волосы и с размаху хрястнул физиономией об капот черной «девятки»…
Один из приятелей Вовика стал было подниматься, но Арон безжалостно засадил ему ногой в живот, а второму наступил на шею и сказал:
– Только шевельнитесь, сявки, я из вас таких клоунов наделаю!.. – Он приподнял за волосы окровавленного Вовика-мажора и спросил: – Выпивка есть?
Вовик что-то промычал разбитым ртом и показал на заднее сиденье своей машины. Арон вытащил оттуда бутылку коньяка и большую бутылку водки.
– Открывай! – сказал он Ривке.
Та трясущимися руками откупорила обе бутылки. Арон взял коньяк и стал его насильно вливать в разбитый рот Вовика.
– Пей, сучонок, пей! Чтобы ни капли не осталось!.. Зато потом, когда тебя милиция начнет напрягать, сможешь сказать, что был в жопу пьяный и ничего не помнишь…
Вовик захлебывался, глотал коньяк вместе с кровью…
Арон заставил его выпить всю бутылку. Потом он стал вливать водку в одного из приятелей Вовика. Тот попытался было встать, но Арон снова сильно ударил его в живот и влил в него половину большой бутылки «Московской».
Вторую половину бутылки он насильно скормил второму приятелю Вовика. Когда тот проглотил последние капли «Московской», Арон волоком втащил его в «девятку», рядом с ним погрузил бесчувственного другого приятеля, а Вовика усадил за руль, предварительно вывернув колеса «девятки» в сторону глубокой траншеи.