Владимир Кулаков – Воспоминаниям старых б… (страница 4)

В этой игре главное – не расколоться. Если нас и в самом деле слушали, то точно те, кто русский знал не хуже нас. Светка тихо тряслась от смеха на заднем сиденье, зажимая рот руками. Я мужественно глотал свои эмоции, кусая губы, чтобы не заржать. Санька непонимающе крутил головой, поглядывал на родителей, которые на его глазах тихо сходили с ума. Надо понимать, от тоски по Родине. Там-там-татам… «Боль моя! Ты покинь меня.»

Третья машина сопровождения появилась вскоре после наших съёмок на берегу озера Лох-Несс в Шотландии. Мы снимали на видеокамеру и фотографировали всё подряд, больше думая о морском чудовище, нежели о секретах Великобритании. Видимо, по пути что-то «зацепили», чего иноземцам лучше не видеть и не знать…

Я вошёл в роль. Словно Штирлиц, вилял по закоулкам, уходил от «погони», отрывался от «хвостов». Светка с картой в руках диктовала маршруты. Мы всё это сопровождали репликами разведчиков из виденных некогда фильмов. Мозги у преследователей явно кипели. Мы своим дилетантством ломали наработанные стереотипы всех разведок мира. Наши поступки были алогичны, разговоры сводили с ума тех, кто слушал. Мы такое несли, сами диву давались! А то, что нас слушали, уже не было сомнений. Мы им «подсказывали», и они «опережали» нас на два хода, появляясь заранее там, куда мы только направлялись. Мы весело потирали руки!..

Кончилось всё, когда я громко рассказал анекдот. Думаю, те всё поняли – ребята там работают весьма неглупые. Наверняка нахохотались, как и мы, от души. Анекдот был таков: «Отель. Ночь. Двухместный номер. Поселяется ещё один постоялец. Ему безумно хочется спать. А его сосед без умолку ругает политику страны, её руководителей. Тому, кто только что поселился, всё это изрядно надоело. Он выходит из номера, просит дежурную принести в их номер два чая. Строго через пять минут. Возвращается. Слушает соседа. Кивает. Тот продолжает крыть всех и вся. Неожиданно слушающий берёт со стола пепельницу и говорит в неё: „Товарищ майор! Принесите два чая!“ Открывается дверь – и дежурная вносит два стакана с дымящимся чаем. Изумлённый сосед заткнулся. Накрылся с головой одеялом.

Утром поселившийся накануне открывает глаза и видит напротив пустую кровать, свёрнутый матрас. Дежурная убирает номер. Он спрашивает:

– А где этот?

– Его ночью забрали.

– А меня почему оставили?

– Уж очень майору понравилась хохма с чаем!..»

На следующий день мы спокойно ехали одни, без сопровождения. Даже как-то скучно стало.

Вот такая история произошла с нами благодаря бдительной английской группе Time Mashine. Кстати, через месяц появились их новые афиши. Теперь они назывались Dream Machine.

Dream Machine

Этой музыкальной группой руководили брат с сестрой Крис и Кристина Уотсон. В ней ещё пели Марк Бинкс и блистательная солистка Сара (запамятовал её фамилию). На подтанцовки выходила пара девчонок. Все ребята ослепительно молодые, весёлые, относящиеся к нам с уважением, симпатией, но в первое время с понятной долей настороженности. Нашего Саньку они полюбили сразу и бесповоротно. Болтали с ним без умолку. Вскоре в лексиконе англичан стали появляться русские слова. Безобидные. И не очень. Пришлось с нашим юным разведчиком провести беседу на тему: «Руссо артисто – облик морале!..»

Английский от русского крепко отличается. И не только строением слов, их последовательностью. Отличается чаще всего смыслом, в который въехать чужаку практически невозможно. Нет, совпадения, конечно, бывают. Например, услышав фамилию Криса с Кристиной, я не смог удержаться, чтобы не рассказать им анекдот о Шерлоке Холмсе и докторе Ватсоне. Фамилия ребят Уотсон звучит именно как Ватсон. Языка я толком не знаю. Включаю театр мимики и жеста, подкреплённый несколькими знакомыми английскими словами. То, что они так не говорят, меня не колышит, пусть догадываются. Спрашиваю: «Знаете, почему Шерлок Холмс был „нот мерид“, то бишь не женат?» Они пожимают плечами. Я растягиваю рот в двусмысленной улыбке. «Это же элементарно!» – говорю максимально по-английски и сам же отыгрываю эту сценку до конца. Якобы осенённый догадкой, удивляюсь: «Ватсон?!..»

Здесь всё совпало. Посмеиваются. Юмор и сальная двусмыслица прошла. Впадаю в раж. Тороплюсь закрепить успех. Ещё анекдот от русского: «Встреча на корабле Джеймса Бонда со своей визави – красоткой, которую ему ещё предстоит охмурить. Джеймс протягивает руку:

– Бонд! Джеймс Бонд!

Красотка отвечает:

– Оф! Фак оф!..»

Жду реакции. Вижу, мои англичане скисли. Юмор, очевидный для нас, неожиданно не прокатил. Они пытаются понять: с какого переляку я их вдруг послал, да ещё и на их же ридной мове… Потоптался на месте, аплодисментов не дождался, похлопал их по плечам и пошёл жаловаться Светке, поминая Задорнова: «Ну тупые!..»

…Время летит быстро. С ребятами сдружились. Узнав, что Светка сама сшила все наши сценические костюмы, стали её упрашивать сделать и им новый вариант. Через месяц ударного труда и бессонных ночей моей жены «Дрим Машин» вышла на сцену в новых костюмах. Дамы – в роскошных платьях от кутюр «Мадам Кокор» (Светлана Кокорина). Мужчины – в костюмах смелого покроя и такой же расцветки этого же автора. Зрители встретили Dream Machine шквалом аплодисментов – группа не самая последняя в Великобритании. Светку представили. Завалили цветами. Зал вместе с музыкантами ликовал и не отпускал её минут пять, топая ногами и посвистывая! Это был персональный Светкин триумф.

Полгода пролетели как один день. Прощальная вечеринка. У всех слёзы на глазах – привыкли за эти полгода друг к другу, влюбились. Завтра расставаться. Кто знает, может, навсегда…

Расселись прямо на полу в нашем просторном шале. Я тихо потягиваю джин, который разбавляю тоником. Во рту – словно ёлку грызу. Мои молодые англичане попивают кто пиво, кто колу, некоторые – мой тоник. Все непьющие, занимающиеся спортом. Незаметно их сознание, затуманенное предстоящим расставанием и тоской, даёт сбой. Смотрю, в ход пошёл мой джин – так, попробовать. Молчу. Поглядываю на англичан. Они сначала опасливо в стаканы много тоника и несколько капель джина, потом как-то наоборот.

Хмель – штука международная. Чем он хорош? Через какое-то время прислушиваюсь: говорю по-английски! А раньше – ни бум-бум! Глядь, ба! Мои грустные друзья шпарят на русском! Ни фига себе! Чудо!..

Трезвая Светка оглядывает комнату, нас, осовевших, враскоряку сидящих на полу. Обращается к музыкантам, которые, икая, глупо и очень даже нетрезво улыбаются. Выносит вердикт:

– М-м-да-а… Придётся вашу группу ещё раз переименовать!

– Why, Sveta? – И-ик! – Почьему?

– Вы не «Дрим Машин». Вы теперь «Дринк Машин»!..

Светка

Моя жена уникальна во многих смыслах. Она многогранна.

Что особенно ценю в ней – чувство юмора и хорошо законспирированную женскую мудрость.

Обычно я брожу по московским улицам и переулкам сам по себе. Мои бешеные пешие километражи Светке не по душе. Она выбирает собственные недлинные маршруты и формы досуга. Короче, не мешаем друг другу жить…

В кои-то веки гуляем вдвоём. Бредём по осенним Лужникам, поддаём ногами жёлто-бордовые листья. В руках Светки их целый букет. Выходим на набережную Москвы-реки. В воде отражается синее небо. Из-за этого серая вода кажется синей лентой, убегающей куда-то за поворот. Тихо. Спокойно. Умиротворённо. На душе благодать. Я невольно прижимаюсь к Светкиному плечу, трусь небритой щекой и в нахлынувшем умилении говорю:

– Как же хорошо иногда пройтись со своей женой!..

Пауза. В глазах Светки прыгают чёртики. Она хитро улыбается. На всякий случай ещё раз, не вслух, проверяю сказанное. Пытаюсь хило улыбнуться СВОЕЙ жене:

– М-м-да-а. Понимаю! Прозвучало двусмысленно.

Редактор

Светка – многолетний редактор моих книг. Хорошо обученный, окончивший прорву курсов и чего-то там ещё. Короче, мой мучитель. При ней просто так, «на расслабоне», лучше ничего не говорить, – схватит за язык! Начнёт свой ликбез: «Спускается он, видите ли, по лестнице вниз. А что, разве можно спускаться вверх?..» или: «Поднимается вверх. Что, разве можно подниматься вниз?» И всё в таком духе. Иногда Светку заносит и ловлю её уже я:

– «Пройтись со своей женой.» А что, разве можно с чужой? Ответственно заявляю тебе, МОЯ любимая жена: можно! Ещё как можно!..

Наши словесные пикировки частенько дают неожиданные результаты: рождаются новые рассказы. Как, например, этот.

…Сидим смотрим телепередачу, где даёт интервью один молодой певец со СВОЕЙ женой. У певца потрясающее чувство юмора. На вопрос: «Могут ли у вас быть дети на стороне, о которых вы не знаете?» – отвечает: «Вряд ли, но.» Жена меняется в лице, напрягается. Тот выдерживает паузу, чтобы помучить суженую, с улыбкой добавляет: «Скорее буду рад, чем огорчён, если однажды кто-нибудь позвонит в дверь и войдёт со словами: „Здравствуй, папа!..“»

Светка хитро смотрит на меня. Я многозначительно и загадочно улыбаюсь.

– Хотела бы посмотреть на твою физиономию, если бы тебе вот так в дверях кто-нибудь: «Здравствуй, папа!»

– И чё? – пожимаю плечами. – Вполне себе жизненная ситуация. Я бы вот на тебя посмотрел, когда в тех же дверях прозвучало бы: «Здравствуй, мама!..»

Ай да Пушкин!

Всё началось, когда мы со Светкой спорили, кому посвящены строки: «Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!» Понятно, что Пушкин. Ясно, что писано для дамы сердца. Но для кого конкретно? Тут тебе и Керн на память приходит, и ещё дюжина пушкинских пассий. У меня версия конкретная, точная – я-то в курсе.