Владимир Кожевников – Пряха туманов (страница 3)

– Я не знаю, сколько мне осталось, – сказал он хрипло. – Но сейчас, здесь, я хочу забыть об этом. Хочу просто быть с тобой. Можно?

Она не ответила словами. Она просто подалась вперёд и прижалась губами к его губам – неумело, робко, но отчаянно.

Поцелуй длился мгновение или вечность – туман скрадывал время. А когда они оторвались друг от друга, в глазах Элии стояли слёзы.

– Я никогда… никого… – прошептала она.

– Ты первая, – ответил он, и в этот миг ему показалось, что это правда. Даже если когда-то были другие, сейчас они значили не больше, чем тени на стене. Она – первая, кто растопила лёд.

Она уткнулась лицом ему в грудь, и он обнял её, чувствуя, как тает лёд внутри. Впервые за многие месяцы он хотел жить.

– Стейн, – прошептала она, – а что будет, когда туман рассеется?

– Мы решим вместе. – Он гладил её по волосам, вдыхая запах болотных трав. – Я думал… если мы выберемся, может, ты пойдёшь со мной на Север?

Она отстранилась, глядя удивлённо.

– На Север?

– Там туман – наша стихия. Мои предки верили, что в сердце тумана можно переплести даже самую слабую нить. Возможно, там твой дар раскроется по-настоящему. И… возможно, ты сможешь помочь мне. Снять проклятие.

– Я? – Элия покачала головой. – Я даже судьбы прясть не умею.

– Но ты спряла отголосок. Значит, можешь. Нужно только научиться.

Она молчала, кусая губы. Перед глазами пронеслась вся её жизнь: убогая хижина, вечные насмешки, Агапа с её вечным ворчанием, холод, одиночество. И рядом – он, первый, кто увидел в ней нечто большее. Кто назвал её не дурочкой, а Пряхой. Кто согрел.

– Я боюсь, – призналась она. – Я никогда не покидала болот. Я даже не знаю, что там, за лесом.

– Я тоже боюсь, – улыбнулся он. – Боюсь, что ты откажешься. Но вместе – не так страшно.

Она долго смотрела на него, а потом кивнула. Медленно, но твёрдо.

Туман вокруг них начал редеть – края землянки проступили призрачными контурами, запахло сырой землёй и гарью от давно потухшего очага. Силы Элии иссякали.

И в этот миг сквозь истончившуюся пелену прорвались голоса.

– Элия! – визжала Агапа где-то совсем рядом. – Выходи, дура! Северяне шум подняли, воина своего ищут! Если он у тебя – убьют обоих!

А следом – грубый мужской выкрик, с северным акцентом:

– Стейн! Стейн, Тени тебя дери, отзовись! Вождь приказал вернуть тебя, живым или мёртвым!

Стейн напрягся.

– Это мои. Бывшие мои. Ищут.

– Зачем? Ты же изгой?

– Затем, что я всё ещё ношу родовой браслет. – Он коснулся тусклого серебра на запястье. – Пока он на мне, клан имеет право меня судить. И казнить по своему закону.

Элия побледнела, но встала, сжимая веретено так, что побелели костяшки.

– Туман ещё держится. Они не войдут.

– А если войдут?

– Тогда я спряду нас глубже. – В её голосе зазвенела сталь. – Я не отдам тебя им.

Стейн смотрел на неё и видел: это не просто слова. Эта тихая, забитая девушка, которую все считали дурочкой, готова сражаться за него. За него, проклятого, никому не нужного.

Голоса стихли – видимо, обыскивали другие хижины. Но тишина была обманчивой. Туман таял на глазах.

– Нам нужно выбираться, – сказал Стейн. – Пока они не вернулись с подмогой. Ты готова?

Элия оглянулась на стены своей хижины, на лавку, на очаг, где столько раз грела руки. На веретено, которое стало ей единственным другом. Вздохнула.

– Готова.

Он взял её за руку – крепко, надёжно, – и они шагнули в белесую муть, прочь из единственного дома, который она знала. Туман сомкнулся за их спинами, скрывая следы.

Глава 4. Тропами, которых нет

Туман расступался перед ними, как живой. Стейн шёл первым, сжимая в одной руке меч, другой придерживая Элию за запястье. Она едва поспевала за ним – непривычная к быстрому шагу по зыбкой почве, спотыкалась о корни, но не жаловалась. Только дышала тяжело и сбивчиво. Ноги промокли насквозь – башмаки давно пропускали воду, – но она старалась не думать об этом. Думать только о том, чтобы не отстать, не упасть, не потерять его из виду.

– Нужно уйти как можно дальше, – бросил он через плечо. – Пока они не прочесали все хижины.

– Куда мы идём? – выдохнула Элия.

– К Северному тракту. Если верить старым картам, он начинается за болотами, у подножия Серых камней. Там нас не достанут.

Она не спрашивала, откуда у изгоя карты. Просто верила.

Они шли долго – может, час, может, два. Элия потеряла счёт времени, сосредоточившись только на том, чтобы не отставать и не упасть. Несколько раз Стейн останавливался, прислушиваясь, и она замирала, боясь дышать. Но погони не было слышно.

Болото кончилось неожиданно. Ещё шаг – и под ногами вместо хлюпающей трясины оказался жёсткий мох, перемежающийся корнями вековых сосен. Начался лес. Здесь туман был реже, сквозь него пробивались первые лучи рассвета – серые, слабые, но всё же свет.

Стейн остановился, прислушиваясь. Тишина. Только где-то далеко ухнула птица.

– Передохнём, – разрешил он, отпуская её руку. – Есть хочешь?

Элия покачала головой, хотя живот подвело от голода. Она смотрела назад, туда, где за стеной тумана осталась её хижина. Вся её жизнь. Теперь там чужие люди, злые голоса и, возможно, смерть.

– Не оглядывайся, – тихо сказал Стейн. – Я знаю, это трудно. Но если оглядываться – не дойдёшь.

– А ты оглядывался? – спросила она, глядя ему в глаза. – Когда уходил с Севера?

Он помолчал.

– Оглядывался. Первые сто вёрст. Потом понял: там, позади, уже ничего нет. Только тени.

– Тени?

– Те, кого я знал. Кого любил. Они остались по ту сторону проклятия.

Элия осторожно коснулась его руки.

– Я здесь. Я не тень.

Он посмотрел на неё – на её бледное лицо, на выбившиеся из-под плаща волосы, на глаза, в которых плескался тот же туман, что окружал их. И улыбнулся – впервые за долгие месяцы по-настоящему.

– Знаю.

Они поели в молчании: Стейн снова достал вяленое мясо, Элия жевала коренья, которые сорвала по дороге, – знала, какие съедобны. Потом он велел ей поспать, обещая разбудить через пару часов. Она не спорила – провалилась в сон мгновенно, прислонившись спиной к стволу сосны.

Стейн сидел рядом, вслушиваясь в лесные шорохи. Дар Элии держался, но слабел – туман вокруг них редел, открывая лес в его обычной, немагической красе. Это было опасно. Если погоня идёт по следу, их найдут быстро.

Он попытался снять с запястья родовой браслет – тусклое серебро с шевелящимися рунами – и долго смотрел на него. Тяжёлый, холодный, он висел на нём с детства. Снять его мог только вождь клана – или смерть. Пока браслет на руке, клан имеет право преследовать беглеца. Но если попытаться снять самому… руны впивались в кожу, стоило лишь потянуть сильнее. Он пробовал. Не раз. Бесполезно.

– Проклятие, – прошептал он. – Всё ты.

– Не спишь?

Голос Элии заставил его вздрогнуть. Она смотрела на него сквозь полуопущенные веки.

– Сплю, – усмехнулся он. – Ты отдыхай.

– Не могу. Мысли мешают.