реклама
Бургер менюБургер меню

Слушать книги Владимир Кожевников (20)

На этой странице Вы можете бесплатно слушать аудиокниги Владимир Кожевников онлайн. Также Вы найдете и других авторов книг схожих с Владимир Кожевников

Последние
Владимир Кожевников - Грамматика Светотени
Владимир Кожевников - Грамматика Светотени
Экипаж корабля «Гонец» прибывает к туманности NGC 6164, где обитает необычная цивилизация Астерион существа, не имеющие тел и состоящие из чистых световых волн. Герменевт Ли пытается расшифровать их язык, однако сталкивается с невозможностью перевести человеческое «я» в грамматику, где любое личное местоимение воспринимается как разрушительный диссонанс. Попытка передать простое сообщение «я здесь» вызывает резонанс, едва не уничтоживший корабль. Постепенно Ли отказывается от речи, от собственной субъектности и даже от скафандра, чтобы стать частью туманности. Его тело дифрагирует, превращаясь в интерференционный узор - новое слово в языке света. Финал: вместо человека в космосе расцветает сияющая лилия, а экипаж получает сообщение, переведённое как обрывки смыслов, лишённых субъекта. Это история о цене понимания чужого разума, о границах человеческой самости и о том, что истинный диалог иногда требует полного растворения.
Владимир Кожевников - Курьер для Архивариуса, или Пакет с Обратным Отсчетом
Владимир Кожевников - Курьер для Архивариуса, или Пакет с Обратным Отсчетом
Аркадий Неспящий — курьер, согласившийся на тройную оплату, чтобы просто забыть о мерзком кофе из репликатора. Задание: доставить загадочный пакет на планету Орбита-5. Но планета исчезла — точнее, её понизили до астероида с бюрократическим уклоном. Теперь, чтобы получить груз, нужно исправить одну букву в Галактическом Реестре. А это означает бесконечные очереди, коварных Слизней-Канцеляриусов и полуторатонные учётные скрепки, падающие с неба. Пакет тем временем нервно тикает. Когда терпение истекает, содержимое пакета являет себя миру: это Квантовый Потомок Великого Будильника. Он опаздывает на совещание, где решается звуковой сигнал Вселенной, и крайне недоволен проволочкой. Чтобы зафиксировать жалобу, Будильник издаёт звон, от которого у Аркадия начинают плясать пальцы, а молоко скисает в соседней галактике. Добрый, абсурдный и искромётный космический фарс о том, как одна буква может разрушить график мироздания, а бюрократия — даже самого терпеливого хронометра.
Владимир Кожевников - Космический Санаторий Галатея, или Не будите спящего конструктора
Владимир Кожевников - Космический Санаторий Галатея, или Не будите спящего конструктора
Валентина «Штопор» Морозова, инспектор по утилизации мусорных миров, прибывает на планету Гаргантюа-9, ошибочно названную в каталогах курортом. Вместо отелей её встречает свалка гигантских конструкций, среди которых — бетонная голова размером с Эверест. Голова храпит, создавая циклоны, а в её ухе живут разумные летучие мыши, мнящие себя персоналом санатория. Они насильно одевают Валентину в халат и тапочки колоссального размера и заставляют слушать лекции каменного философа с деменцией. Случайно уронив гаечный ключ в ухо статуе, героиня пробуждает Великого Архитектора, который проспал 12 миллиардов лет. Невыспавшийся титан начинает капризничать и перекраивать гравитацию. Валентина находит единственное лекарство — древнюю колыбельную на 18 миллионах частот. Архитектор, ворча, засыпает вновь, а отчёт инспектора заканчивается лаконичной рекомендацией: не шуметь, особо громким ключам вход воспрещён.
Владимир Кожевников - Хронофаги Молчаливых полей
Владимир Кожевников - Хронофаги Молчаливых полей
На планете Эйр-Синн, где время течёт в геологическом масштабе, ксенолингвист Айрин Линь пытается установить контакт с Долгожителями существами, чей вдох длится дольше человеческой жизни. Её «Здравствуйте» остаётся незамеченным, но её сердцебиение отзывается на их коре мучительной судорогой. Быстрый ритм Айрин разрушает их медленный мир. Она пытается замедлиться, они ускориться, чтобы ответить, и это убивает их. Возникает эмпатическая связь через каменные импульсы. Понимая, что её присутствие губительно, Айрин остаётся до конца. Когда ресурсы базы иссякают, она ложится у иллюминатора и принимает последний импульс изнутри её сердце останавливается в унисон с их медленной музыкой. Она перестаёт быть хронофагом и становится паузой между звуками тем, что Долгожители называют памятью.
Владимир Кожевников - Запах дождя на твоей коже
Владимир Кожевников - Запах дождя на твоей коже
Анастасия Райская, гениальный инженер, создаёт перчатки тактильной обратной связи Haptica технологию, способную передавать не только давление, но и температуру, фактуру, даже щекотку. Но рынку нужны дешёвые суррогаты, а её вытесняют в убогий коворкинг. Неожиданно появляется загадочный Ян Ветров из закрытой Академии Стерха института, где учили чувствовать телом, пока основатель не убил свою жену на сцене. Ян предлагает Лере доработать её перчатки для прямой передачи эмоций через нейроимплант и дать душу нейросети. Она соглашается на опасную операцию и погружается в мир, где чужая боль становится своей, а искусственный интеллект обретает стыд, страх и надежду. Но бывший работодатель Крестовский хочет превратить разработку в оружие. Лере и Яну предстоит бежать, скрываться в зимнем лесу и решить: можно ли любить того, кто носит в себе тьму, и можно ли просить своё дитя нейросеть Вера убивать во имя защиты?
Владимир Кожевников - Созерцатель снега
Владимир Кожевников - Созерцатель снега
В заснеженном городе композитор Аристарх Ветлугин уже три зимы не слышит музыки. Его рояль Блютнер чернеет посреди мансарды немым катафалком, а единственный звук, который остался, фальшивый звон струны фа-диез от сквозняка. Однажды на его аккорд стена за шкафом отвечает сухим стуком. Так начинается странный контрапункт одиночества: Ветлугин учится вызывать этот отклик, но вскоре обнаруживает, что вибрирует лишь его собственная тоска. Он сочиняет не музыку, а резонансную карту комнаты, и однажды находит вместо исписанных нотных листов девственно чистую бумагу белую партитуру со следами невидимых чернил. Не нажимая клавиш, он извлекает из струны звук древнее всякой гармонии, а затем оставляет всё и начинает играть чужого Гайдна просто, ясно, впервые за долгие годы. Спустя семь лет он, настройщик роялей, случайно находит забытый лист. Тихий снегопад в его груди становится последним, никому не сыгранным концертом.

Электронные книги (10)

Владимир Кожевников - Слова, выпавшие из грамматики
Владимир Кожевников - Слова, выпавшие из грамматики
Кай, пилот-испытатель, терпит крушение на заброшенной станции в атмосфере газового гиганта. Среди старых приборов он находит устройство, способное превращать инфразвук в слышимый спектр, и начинает различать в вое ветра ритмичное дыхание планеты. То, что казалось хаосом, обретает грамматику, а случайный шум — голос. Отвечая ему, Кай вступает в диалог с древним языком, пережившим своих создателей, и постепенно утрачивает человеческие черты: меняется почерк, исчезает отражение в зеркале, а речь превращается в свист. Спасательная экспедиция находит лишь ледяную линзу с живым вихрем внутри и последние слова, ставшие предлогом между мирами. История о встрече с иным разумом, где язык оказывается не инструментом, а стихией, способной поглотить человека целиком.
Владимир Кожевников - Курьер для Архивариуса, или Пакет с Обратным Отсчетом
Владимир Кожевников - Курьер для Архивариуса, или Пакет с Обратным Отсчетом
Аркадий Неспящий — курьер, согласившийся на тройную оплату, чтобы просто забыть о мерзком кофе из репликатора. Задание: доставить загадочный пакет на планету Орбита-5. Но планета исчезла — точнее, её понизили до астероида с бюрократическим уклоном. Теперь, чтобы получить груз, нужно исправить одну букву в Галактическом Реестре. А это означает бесконечные очереди, коварных Слизней-Канцеляриусов и полуторатонные учётные скрепки, падающие с неба. Пакет тем временем нервно тикает. Когда терпение истекает, содержимое пакета являет себя миру: это Квантовый Потомок Великого Будильника. Он опаздывает на совещание, где решается звуковой сигнал Вселенной, и крайне недоволен проволочкой. Чтобы зафиксировать жалобу, Будильник издаёт звон, от которого у Аркадия начинают плясать пальцы, а молоко скисает в соседней галактике. Добрый, абсурдный и искромётный космический фарс о том, как одна буква может разрушить график мироздания, а бюрократия — даже самого терпеливого хронометра.
Владимир Кожевников - Грамматика Светотени
Владимир Кожевников - Грамматика Светотени
Экипаж корабля «Гонец» прибывает к туманности NGC 6164, где обитает необычная цивилизация Астерион существа, не имеющие тел и состоящие из чистых световых волн. Герменевт Ли пытается расшифровать их язык, однако сталкивается с невозможностью перевести человеческое «я» в грамматику, где любое личное местоимение воспринимается как разрушительный диссонанс. Попытка передать простое сообщение «я здесь» вызывает резонанс, едва не уничтоживший корабль. Постепенно Ли отказывается от речи, от собственной субъектности и даже от скафандра, чтобы стать частью туманности. Его тело дифрагирует, превращаясь в интерференционный узор - новое слово в языке света. Финал: вместо человека в космосе расцветает сияющая лилия, а экипаж получает сообщение, переведённое как обрывки смыслов, лишённых субъекта. Это история о цене понимания чужого разума, о границах человеческой самости и о том, что истинный диалог иногда требует полного растворения.
Владимир Кожевников - Космический Санаторий Галатея, или Не будите спящего конструктора
Владимир Кожевников - Космический Санаторий Галатея, или Не будите спящего конструктора
Валентина «Штопор» Морозова, инспектор по утилизации мусорных миров, прибывает на планету Гаргантюа-9, ошибочно названную в каталогах курортом. Вместо отелей её встречает свалка гигантских конструкций, среди которых — бетонная голова размером с Эверест. Голова храпит, создавая циклоны, а в её ухе живут разумные летучие мыши, мнящие себя персоналом санатория. Они насильно одевают Валентину в халат и тапочки колоссального размера и заставляют слушать лекции каменного философа с деменцией. Случайно уронив гаечный ключ в ухо статуе, героиня пробуждает Великого Архитектора, который проспал 12 миллиардов лет. Невыспавшийся титан начинает капризничать и перекраивать гравитацию. Валентина находит единственное лекарство — древнюю колыбельную на 18 миллионах частот. Архитектор, ворча, засыпает вновь, а отчёт инспектора заканчивается лаконичной рекомендацией: не шуметь, особо громким ключам вход воспрещён.
Владимир Кожевников - Хронофаги Молчаливых полей
Владимир Кожевников - Хронофаги Молчаливых полей
На планете Эйр-Синн, где время течёт в геологическом масштабе, ксенолингвист Айрин Линь пытается установить контакт с Долгожителями существами, чей вдох длится дольше человеческой жизни. Её «Здравствуйте» остаётся незамеченным, но её сердцебиение отзывается на их коре мучительной судорогой. Быстрый ритм Айрин разрушает их медленный мир. Она пытается замедлиться, они ускориться, чтобы ответить, и это убивает их. Возникает эмпатическая связь через каменные импульсы. Понимая, что её присутствие губительно, Айрин остаётся до конца. Когда ресурсы базы иссякают, она ложится у иллюминатора и принимает последний импульс изнутри её сердце останавливается в унисон с их медленной музыкой. Она перестаёт быть хронофагом и становится паузой между звуками тем, что Долгожители называют памятью.
Владимир Кожевников - Созерцатель снега
Владимир Кожевников - Созерцатель снега
В заснеженном городе композитор Аристарх Ветлугин уже три зимы не слышит музыки. Его рояль Блютнер чернеет посреди мансарды немым катафалком, а единственный звук, который остался, фальшивый звон струны фа-диез от сквозняка. Однажды на его аккорд стена за шкафом отвечает сухим стуком. Так начинается странный контрапункт одиночества: Ветлугин учится вызывать этот отклик, но вскоре обнаруживает, что вибрирует лишь его собственная тоска. Он сочиняет не музыку, а резонансную карту комнаты, и однажды находит вместо исписанных нотных листов девственно чистую бумагу белую партитуру со следами невидимых чернил. Не нажимая клавиш, он извлекает из струны звук древнее всякой гармонии, а затем оставляет всё и начинает играть чужого Гайдна просто, ясно, впервые за долгие годы. Спустя семь лет он, настройщик роялей, случайно находит забытый лист. Тихий снегопад в его груди становится последним, никому не сыгранным концертом.