Владимир Кожевников – Красный Рассвет (страница 3)
ее.
Пейджер пискнул. На дисплее горело новое сообщение: «Временная линия
смещена. Вероятность целевого события снижена до 12%. Статус: активен.
Продолжать миссию».
Алексей закрыл глаза и перевел дыхание. Двенадцать процентов — не ноль.
Где-то впереди еще таился «Красный Рассвет», и сорок семь жизней все еще
висели на волоске. Он отлепился от стены, развернулся и пошел обратно в
парадное. Нужно было понять, кто заклеивал трубу синей изолентой.
Глава 3. Синяя изолента
Когда пожарные еще перекрикивались во дворе, вытягивая дымные шланги, Алексей тихо спустился обратно в подвал. В голове шумело, сердце гнало
кровь толчками, но внутренний голос — или пейджер, он уже перестал
различать -- твердил одно: ищи. Труба с синей изолентой проступала в
полумраке, как улика, ждавшая именно его.
Он присел на корточки и осмотрел ее уже без спешки. Изолента была
наложена умело — виток к витку, с равномерным натягом. Так мотают
опытные слесаря, когда нужно скрыть дефект на короткий срок. Но любой
дурак знал: изолента не держит газ. Значит, это не ремонт. Это
маскировка. Или отсроченный взрыватель.
Луч фонарика, встроенного в корпус пейджера, выхватил из темноты смятый
клочок бумаги. Его занесло взрывной волной в дальний угол подвала, где
он застрял между кирпичными обломками и ржавой трубой. Алексей развернул
листок. Квитанция, заполненная корявым почерком. «Куприянов В.С., ул.
Боровая, 19, кв. 12. Услуга: ремонт газ. оборуд. — 40 руб. Получено
полностью». Ниже стояла закорючка-подпись.
Он сунул находку в карман, туда же, где грелся пейджер, и бесшумно
покинул подвал. Во дворе милиционер записывал показания старухи, а двое
пожарных сворачивали последний шланг. Алексей миновал арку и вышел на
Боровую.
Дом №19 оказался копией семнадцатого: тот же облупленный фасад, та же
вонь кошачьей мочи у парадного. Он поднялся на четвертый этаж, стараясь
не вдыхать запахи жареной рыбы и коммунального тлена. Квартира №12
пряталась в темном углу площадки.
Он постучал. Тишина. Затем шаркающие шаги, и дверь приоткрылась на
цепочку. В щель глянули воспаленные, мутные глаза.
«Чего?» — прохрипели изнутри.
Алексей поднял квитанцию, но не отдал в руки. «Виктор Семенович
Куприянов? Я из газовой службы. После взрыва в семнадцатом доме обходим
всех, кто имел отношение к оборудованию».
Дверь дернулась, пытаясь закрыться. Алексей уперся ладонью в косяк и
добавил тихо, почти доверительно: «Я могу вызвать милицию, и разговор
пойдет в отделении. А могу сейчас, без протокола. Вам выбирать, Виктор
Семенович».
Повисла пауза. В глубине квартиры боролись страх и похмельная апатия.
Затем цепочка звякнула, дверь отворилась. Куприянов, небритый мужик лет
сорока в засаленной майке, отступил в коридор. Квартира пахла застарелым
табаком, плесенью и одиночеством.
Сантехник опустился на табурет, не предлагая сесть гостю. «Я ничего не
знаю про взрыв. Я вообще вчера вечером дома был».
«Вы ремонтировали трубу в подвале дома семнадцать. Обмотали газовую
магистраль синей изолентой. Через несколько часов труба дала утечку, газ
скопился в квартире, и рвануло».
Куприянов побелел. Пальцы его заплясали, он сцепил их в замок, хрустнув
суставами. «Я не хотел... Я думал, на пару дней. Мужик сказал — временная заплатка, пока основную бригаду вызовут. Я и замотал. Качественно замотал, на совесть! Я не знал, что рванет!»
«Какой мужик?» — Алексей говорил тихо, но внутри разгорался холодный гнев.
«Не знаю я. В плаще, в шляпе. Лицо обыкновенное — серое, знаете, бывают
такие лица, что и не вспомнишь. Подошел ко мне вчера у «Гастронома», сказал — халтура есть. Заплатил сто рублей сразу, вперед». Куприянов облизал сухие губы. «Я дурак был — думал, повезло».
Алексей медленно выдохнул, переваривая услышанное. Плащ и шляпа в
тридцатиградусную жару. Он вспомнил московское метро, где люди
инстинктивно отводят глаза от тех, кто слишком выделяется — и понял:
этот человек использовал странность как маскировку. Никто не запоминает
лица тех, на кого боится смотреть. Заказчик знал психологию толпы. Он
действовал намеренно.
В кармане завибрировало. На дисплее пейджера горело: «Объект: Куприянов.
Статус: инструмент. Угроза: устранение. Рекомендация: изолировать».
Сердце Алексея дало сбой. «Изолировать». Слово прозвучало внутри черепа