Владимир Кожевников – Амплитуда распада (сага) (страница 3)
Он не верил. Но на экране – его же ЭЭГ. Только линия не гасла.
А рядом – его имя. И номер:
"А. Воронов / Ветка 17-B"
Он посмотрел на свою руку. Она дрожала. На коже – странный след. Круг. Как от ожога. Он не помнил его. В той жизни его не было.
– Это невозможно… – прошептал он.
Сомова взглянула на него так, как глядят на человека, которого не смогут удержать.
– Всё возможно, если ты умер достаточно глубоко.
Через несколько часов.
Он сидел в одиночной комнате. Вся клиника – тише, чем раньше. Люди ходили по коридорам, и он не узнавал их.
Он посмотрел в зеркало. Лицо то же. Но в глазах – что-то дрожало.
«Я умер.
Но остался.
А значит… умираю снова.
И снова.
Пока не кончится всё.
Или я.»
ЗАВЕСА
«То, что переживёт смерть,
больше не человек.
Оно – наблюдатель.
Ловушка.
Эхо между мирами.»
Глава 3: Куратор
В кабинете стало холодно. Хотя окно было закрыто.
Алексей сидел неподвижно. Тишина вокруг звенела. На столе – распечатки с его ЭЭГ, графики, уравнения. Но они уже не имели прежнего значения. Потому что теперь – всё подтвердилось.
Он умер.
И перешёл.
И проснулся – не в раю, не в аду, не в вакууме. А в другом мире, где его открытия уже эксплуатируются.
Смерть больше не была границей.
Она была дверью.
И кто-то уже держал за неё ключ.
Он медленно перечитывал отчёты. Здесь, в этой ветке, его коллеги развивали тот самый «Проект Ψ», только – под надзором. Под чужим флагом. Под чьей-то тяжёлой рукой. И он чувствовал: за стеклом, за каждой камерой – наблюдение.
Стук в дверь.
Не спрашивая, вошёл мужчина. Высокий. В костюме спецпошива. Лицо – будто выточено из гранита. Чёрные глаза, в которых не отражалось ни света, ни сострадания. На лацкане – значок ФСБ, без украшений.
– Доктор Воронов, – сказал он. – Наконец-то мы можем познакомиться.
– Вы…?
– Полковник Артём Егоров. Или, как меня называют здесь, – Куратор.
Он сел напротив без приглашения. Положил перед собой тонкий планшет. Коснулся экрана – и на голограмме вспыхнуло лицо Алексея. Его профиль. Записи. Даже видеофрагмент момента его первой смерти.
– Мы следили за вами давно, – спокойно произнёс Егоров. – С самого первого зафиксированного «аномального всплеска».
– Вы… знали?
– Разумеется. – Егоров чуть улыбнулся. – Но мы позволили вам идти своим путём. Иногда наука нуждается в иллюзии свободы, чтобы рождать по-настоящему полезные вещи.
Он встал, подошёл к окну.
– Знаете, что отличает науку от власти, доктор? Учёный ищет ответ. А мы – предел, за который никто не должен выйти.
– Вы не понимаете, с чем имеете дело.
– А вы не понимаете, что именно вы открыли. Вы не подарили миру бессмертие, Алексей. Вы подарили орудие. Уникальное, беспощадное, безотказное. Сознание, которое не умирает, – это идеальный шпион. Его нельзя пытать, нельзя убить, нельзя стереть. Он просто… перескакивает.
Алексей почувствовал, как внутри всё опускается. Мир снова стал холодным.
– Я не позволю…
– Позволите. У вас нет выбора.
Он бросил на стол браслет. Металлический, с чёрным ядром – как чип.
– Это «якорь». Фиксирует ваше сознание при переходе, подавляет шок. Без него – сойдёте с ума на третьем прыжке. Некоторые уже сошли.
Алексей поднял взгляд.
– Вы… ставите это на людей?
– На добровольцев. Смертников. Агентов. Людей без прошлого.
И, возможно, – на вас.
Молчание.
– Выбор простой, – продолжил Егоров. – Или вы продолжаете переходить, умирая снова и снова, теряя личность, память и контроль…
– Или?
– Или вы становитесь архитектором новой эпохи. Помогаете нам – и живёте. Насколько вообще можно «жить» после смерти.
Он подошёл ближе. Его голос стал тише:
– Вечность уже здесь. Осталось лишь решить: кто будет в ней господином, а кто – сырьём. Вы хотите быть подопытным… или проектировщиком?
Алексей опустил глаза. На его пальце дрожала жилка.
Он вспомнил тот миг перед смертью. Тьму. И голос. Или шёпот.
«Добро пожаловать, наблюдатель. Теперь ты – сеть.»
Позже, в одиночестве.
Он надел браслет. Металл холодный, как взгляд Егорова.