Владимир Кожевников – Амплитуда распада (сага) (страница 5)
Она – инструмент.
И я – гвоздь, вбитый в вечность.»
ЗАВЕСА
«Мы строим лестницу, ведущую из ада – в ад.
И всё, что остаётся, – считать шаги.»
Глава 5: Ад в деталях
Первое, что он заметил: цвета стали другими.
Мягкие оттенки стали резче. Белый – агрессивным. Синий – тревожным. Красный – почти физически ощутимым.
А потом начали меняться мелочи. Сначала – расположение предметов. Потом – слова на табличках. Имя Сомовой стало писаться иначе: «Кира Сомова» превратилась в «К. Сомо».
На четвёртый день Алексей проснулся и обнаружил, что он из левши снова стал правшой.
Он сидел у зеркала. Рука дрожала. Он не помнил, когда в последний раз писал ею.
«Это не я. Или… уже не я.»
Во сне он снова видел Марину.
Только она была другой. Стрижка – короткая. На левой щеке – родинка, которой никогда не было. Она смеялась.
– Алексей… ты наконец-то пришёл.
Он протянул к ней руку – и провалился.
Во второй раз – она была в инвалидной коляске. Глаза пустые. Рот двигался, но не звучало ни слова. Только:
«Он смотрит. Он наблюдает. Он – ты.»
Третий раз – она держала его за руку. Они стояли на крыше. Город под ними пульсировал.
– Мы пересекаемся, когда ты трескаешься, – сказала она. – В каждом слое – осколок нас. Но ты продолжаешь рассыпаться.
Он проснулся с криком.
Утром в его кабинете появилась Сомова.
– Ты дрожишь.
– Я… не знаю, кто я. Всё стирается.
– Это – норма. Ты переходишь слишком часто.
– Ты знала, что будет так?
– Знала. Но ты был нужен.
Он рассмеялся. Глухо.
– Значит, я – просто модуль?
– Ты – мост. Между жизнями. Между тем, что было, и тем, что будет.
– Я не хочу быть мостом. Я хочу быть… человеком.
Сомова не ответила. Только посмотрела на него взглядом, полным усталости и чего-то, похожего на жалость.
Позже.
Он пытался вспомнить имя своей матери. Не мог. Потом – отца. Не мог. Вспомнил улицу, где вырос – и она тоже распалась: однажды – деревянные дома, в другой раз – панельные многоэтажки.
«Я – не тот, кто помнит.
Я – тот, кого помнят.
Но и это стирается.»
Он начал вести журнал сохранения идентичности.
Каждое утро – три вопроса:
Кто ты?
Где ты?
Кого ты любишь?
Ответы плыли. Только один оставался неизменным:
Марина.
День 27.
Он обнаружил ещё одного себя. Не во сне. В лаборатории.
Тот был моложе. Сильнее. В глазах – холод.
– Кто ты?
– Я – Алексей Воронов.
– Нет. Я – Воронов.
– И я. Просто – с другой стороны.
– Почему ты здесь?
– Чтобы остановить тебя.
Он исчез. Не как призрак. Как сон, что уходит, когда зазвенел будильник.
Но на столе осталась записка, чужим почерком:
«Не делай шестой прыжок.
Он приведёт тебя туда, откуда нет веток.
Только петля.»
Ночь. Алексей стоит у зеркала.
– Я… я ещё здесь?
Лицо в отражении улыбается.
Но он не улыбается.
ЗАВЕСА
«Ад – это не пламя.
Это зеркала, в которых ты видишь себя,