Владимир Кожедеев – Сыскнадзор. Книга 2 (страница 5)

— Прекращу, если скажешь, где настоящие сокровища.

— В котле! — заорал профессор. — Под зелёной жидкостью! Золото, серебро, драгоценности!

Генри заглянул в котёл. На дне, под слоем эссенции, блестели монеты, ложки, вилки, императорская корона (вторая, парадная), и... сметанница Екатерины Великой.

— Екатерина Алексеевна, — сказал Генри. — Ваша сметанница нашлась.

— О! — обрадовалась императрица. — Наконец-то! Я в ней сметану ела 250 лет назад. Вкусно было.

Они вытащили сокровища, профессора связали его же лабораторным халатом. Крысы, увидев, что их король — человек, разбежались.

— Генри, — сказала Екатерина Алексеевна. — Вы победили.

— Мы победили, — ответил кот. — Без вас я бы не справился.

— Без вас — я бы не знала, что сметанница существует, — улыбнулась императрица. — Идём. Мышкин ждёт.

В кабинете на Офицерской их встречали овациями. Мышкин обнял Генри, Мурка лизнула в нос, Лизы (обе) принесли сыр. Император, узнав о возвращении сокровищ, пожаловал Генри титул «Кот-герой канализации» и прислал банку сметаны с золотой каёмкой.

— Генри, — сказал Мышкин, когда они сели за стол. — Ты рисковал собой. Опять.

— Риск — благородное дело, — ответил кот, слизывая сметану. — Особенно когда награда — сметана.

— А профессор? — спросила Мурка.

— Профессор снова в тюрьме, — усмехнулся Генри. — На этот раз — надолго. Ему добавили статью за подделку документов и незаконное использование крыс.

— А крысы?

— Крысы разбежались. Роза осталась в сапоге. Исправляется.

Генри доел сметану, облизнулся и лёг на подоконник. За окном уже светало. Петербург просыпался, и где-то в этом городе, в канализации, остались невыловленные преступники. Но это — завтра.

А сегодня — победа.

Сладкая, как сметана.

Глава 4.

Прошла неделя с момента разгрома подпольной лаборатории в канализации. Профессор Безвкусный сидел в тюрьме, крысы разбежались, сокровища вернулись в императорскую сокровищницу. Казалось, можно выдохнуть и наслаждаться спокойной жизнью. Но спокойная жизнь для Мышкина и Генри — понятие относительное.

Всё началось с того, что в Эрмитаже объявились… три профессора Безвкусных. Один — в египетском зале, рассматривал саркофаги и делал пометки в блокноте. Второй — в античном зале, трогал амфоры и нюхал оливковое масло. Третий — в картинной галерее, стоял перед Даной Рембрандта и утверждал, что «у женщины неправильный вкус».

Директор Эрмитажа, старый академик Шишкин (не путать с художником), был в панике.

— Господин Мышкин! — закричал он в трубку оптического телеграфа (новшество 1824 года). — У нас тут трое одинаковых профессоров! Они ходят по залам, пугают посетителей, а один даже попробовал на вкус греческую статую! Откусил кусочек мрамора! Говорит, что проверяет на подлинность! Приезжайте немедленно! С котом! Который нюхает!

Мышкин, Генри, Мурка и Екатерина Алексеевна прибыли в Эрмитаж через час. Императрица-привидение, кстати, очень обрадовалась возможности посетить музей, который при жизни не успела достроить.

— О, а вот здесь я хотела поставить туалет, — сказала она, паря под потолком. — А здесь — комнату для икры. Не успела. Царствие Небесное помешало.

— Екатерина Алексеевна, — перебил Генри, — вы не могли бы сосредоточиться? Нам нужно поймать трёх профессоров.

— А их нужно ловить? — удивилась императрица. — Может, они просто экскурсанты? Такие же привидения, как я?

— Один откусил кусок статуи, — напомнил Мышкин.

— Тогда это вредитель. Хотя статуя — гипсовая. Не жалко.

Они вошли в египетский зал. Профессор №1 стоял у саркофага и пытался открыть крышку.

— Не надо! — крикнул Мышкин. — Это экспонат!

— А мне нужно проверить, не спрятана ли внутри эссенция, — обернулся профессор. — Я — Безвкусный. Я знаю, где искать.

— Вы — Безвкусный? — переспросил Генри. — А кто же тогда сидит в тюрьме?

— Это мой брат, — ответил профессор №1. — Идиот. Он не понял моей идеи. Я хотел не отнимать вкус, а улучшать его. А он начал воровать сокровища. Мы разругались. Теперь я работаю в одиночку. И ищу древние рецепты. В саркофагах.

— А ваши другие братья? — спросила Мурка.

— В античном зале и в картинной галерее. Тройняшки. Мы похожи, но разные по убеждениям. Я — за улучшение вкуса. Второй — за возвращение вкуса древним грекам. Третий — считает, что картины должны пахнуть. Мы спорим. Но мы не преступники.

— А откусанный мрамор? — спросил Мышкин.

— Это был несчастный случай, — вздохнул профессор. — Я споткнулся. И рука… сама собой… откусила. Мрамор безвкусный. Кстати.

Генри понюхал профессора. Тот пах чернилами, пылью и… мятой. Не жасмином — мятой.

— Он не врёт, — сказал кот. — Но и не договаривает.

— Что вы скрываете? — спросил Мышкин.

— Я ищу рецепт «Эссенции Справедливости», — признался профессор. — Она возвращает украденный вкус тем, кого обидели. Мои братья хотят её уничтожить. А я — найти и использовать.

— А где она?

— В саркофаге, — профессор указал на древний гроб. — Под мумией. Я чувствую запах.

Генри подошёл к саркофагу, залез внутрь (мумия, к счастью, оказалась муляжом) и вытащил… маленький пузырёк. С мутной жидкостью. Без запаха.

— Это она? — спросил Мышкин.

— Она, — профессор прослезился. — Я искал её десять лет. Отдайте. Я верну вкус миллионам. Бесплатно.

— А братья?

— Братья — за тем, чтобы этот рецепт исчез. Они считают, что только страдание заслуживает вкуса. А я — что каждый имеет право на счастье. Даже если это счастье — вкус ухи.

— Генри, — Мышкин посмотрел на кота. — Что делать?

— Отдать, — сказал Генри. — Но под присмотром. Мы поедем с ним. И будем контролировать. А братьев арестуем. Они — преступники. Они украли императорские сокровища. И прячут их в Эрмитаже.

— Где? — спросил Мышкин.

— В античной амфоре, — ответил профессор №1. — Второй брат положил туда золото, чтобы никто не нашёл. А третий брат — в картину Рембрандта. За раму. Я видел.

Они пошли в античный зал. Профессор №2 стоял у амфоры и поливал её уксусом.

— Что вы делаете? — заорал Мышкин.

— Очищаю, — ответил профессор. — Амфора должна пахнуть вином. А пахнет мышами. Это неправильно.

— А золото? — спросил Генри.

— Какое золото? — профессор побледнел.

— То, что внутри.

Генри залез в амфору (с трудом, потому что горлышко было узким) и вытащил свёрток с императорскими червонцами.

— Арестован, — сказал Мышкин. — За кражу.

— Но я хотел как лучше! — закричал профессор №2.

— Как лучше — это не красть, — ответил Генри. — Это главное правило. Даже для профессоров.

Они пошли в картинную галерею. Профессор №3 стоял перед Даной Рембрандта и брызгал на неё духами.