Владимир Кожедеев – Сыскнадзор. Книга 2 (страница 4)

— Справедливо, — ответил Генри. — Это разные вещи, но иногда они совпадают.

Он закрыл глаза и заснул. Ему снилась большая крыса, которая танцевала вальс с серебряной ложкой. А привидение играло на скрипке. И сметана лилась рекой. И это был хороший сон — добрый, сытый, без преступлений.

— Спокойной ночи, Генри.

— Спокойной ночи, Мышкин.

— Спокойной ночи, ложка, — прошептал кот и улыбнулся во сне.

А в сапоге Роза тихо плакала и обещала себе больше никогда не воровать. Только не потому, что это плохо. А потому, что сухари слишком твёрдые, а перспектива жить в сапоге с кисломолочным продуктом — не для крысы её уровня.

— Когда-нибудь, — прошептала она, — я куплю себе дом. На честно заработанные крошки.

Но это — другая история.

Глава 3.

Утро после ареста Розы выдалось на удивление солнечным. Петербург сверкал свежевымытой мостовой, Нева голубела, а в кабинете на Офицерской пахло типографской краской (Мышкин читал газету), сыром (Лизы обе грызли свои пайки) и сметаной (Генри уже успел позавтракать). Идиллия рухнула в десять часов, когда дворник Никифор принёс конверт без обратного адреса.

— Ваше благородие, — сказал он, нервно теребя шапку. — Там это... пахнет серой и крысами. Я не стал открывать.

Мышкин вскрыл конверт. Внутри лежал лист бумаги, исписанный мелким, аккуратным почерком, и маленький серебряный колокольчик — тот самый, что пропал из сервизной ещё год назад и считался утерянным навсегда.

«Господин сыщик и усатый кот! — гласило письмо. — Я — Король Крыс. Я знаю, что вы арестовали мою лучшую воровку Розу. Она ценна для меня не как исполнительница, а как свидетель. Она знает, где спрятаны главные сокровища, украденные за последние десять лет из Зимнего дворца. Я предлагаю обмен: Розу на карту. Карта — в канализации, под Литейным мостом. Приходите в полночь. Один кот. Без людей. Иначе сокровища уйдут к мышам, а вы останетесь с носом (и без усов, которые так любите). Король Крыс. P.S. Усы у вас отличные. Я бы их носил с гордостью. P.P.S. Сметану не предлагать — я аллергик».

— Генри, — Мышкин побледнел. — Это ловушка.

— Это вызов, — поправил кот, начиная точить когти о ножку стола. — Король Крыс не стал бы писать письмо с комплиментами моим усам, если бы не был серьёзен. Он знает, что я люблю лесть. И он знает, что я пойду.

— Я с тобой, — сказала Мурка.

— Нет, — отрезал Генри. — Он просил одного кота. Женщины не выносят крысиного запаха — вы чихаете. Мужчины терпят. Я пойду один.

— А привидение? — спросил Мышкин.

— Екатерина Алексеевна пойдёт невидимой. На всякий случай. Но если она вмешается — сделка сорвётся. Так что — только наблюдать.

Императрица-привидение согласно вздохнула из стены. Ей явно не нравилась идея подземелий, но отказываться от икры (которую обещал император в случае успеха) она не хотела.

Полночь. Литейный мост. Луна спряталась за тучи, Нева шумела, где-то вдалеке лаяла собака. Генри стоял на парапете, всматриваясь в темноту. Екатерина Алексеевна парила рядом, невидимая, и тихо напевала ради смелости.

— Он придёт, — сказал кот сам себе. — Такие всегда приходят. Им нужно внимание.

Из-под моста, из трубы, ведущей в канализацию, раздался шорох. Показался крысиный нос, потом — усы, потом — вся крыса. Огромная, серая, в цилиндре (маленьком, из картона) и с тросточкой (из пера). Это был Король Крыс.

— Генри, — сказала крыса человеческим голосом, с придыханием. — Какая честь. Вы пришли.

— Где карта? — спросил кот, не тратя времени на церемонии.

— Где Роза? — парировал Король.

— В клетке. Но сегодня же её выпустят, как только мы получим сокровища.

— Выпустят? — Король усмехнулся. — Вы, люди, никогда не выпускаете. Вы сажаете в клетки и забываете. Я видел ваши тюрьмы. Я там бывал. Шутка. Конечно не бывал. Но слышал.

— Карту — в зубы, — отрезал Генри, выпуская когти. — Или я защекочу тебя до смерти.

— Не надо щекотки, — Король сделал шаг назад. — Вот карта.

Он вытащил из маленького рюкзачка, притороченного к спине, свёрток пергамента. Генри схватил его лапой, развернул. На карте был изображён лабиринт подземелий под Литейным мостом, с отметкой «Сокровища здесь. Кладовая бывшего буфетчика. Вход с правой стороны трубы».

— А если это обман? — спросил Генри.

— Проверьте, — усмехнулся Король. — Я буду здесь. Ждать. И Розу. Если через час вы не вернётесь — я уйду и больше никогда не появлюсь. А сокровища останутся в канализации до следующего потопа.

Генри спрыгнул с парапета, подошёл к трубе, втянул носом воздух. Запах был отвратительным — сероводород, гниль, старые тайны. Но где-то в этом смраде сквозил тонкий аромат... ландышей. Тот же, что у фон Штольца.

— Странно, — подумал кот. — Откуда в канализации ландыши?

Он полез в трубу. Екатерина Алексеевна — за ним, невидимая, но ощутимая — как холодный ветерок. Подземелье расширялось, превращалось в огромный зал с кирпичными сводами. Где-то капала вода, что-то скреблось, кто-то дышал.

— Генри, — прошептало привидение. — Я чувствую. Здесь не только сокровища. Здесь... люди.

— Какие люди?

— Те, кого ищет полиция. Контрабандисты. Фальшивомонетчики. И... пахнет жасмином.

— Жасмином?! — Генри замер. — Этого не может быть. Эссенцию сожгли. Все пузырьки уничтожены.

— Видимо, не все, — ответила Екатерина Алексеевна. — Кто-то сохранил. И теперь варит новую партию. В канализации. Под прикрытием крыс.

Они двинулись дальше. За поворотом открылась картина: огромный грот, освещённый масляными лампами. Посередине — котёл, в котором кипела зелёная жидкость. Вокруг — столы с колбами, пузырьками, ретортами. У стола стоял человек в чёрном плаще — высокий, худой, с лицом, скрытым капюшоном.

— Варите? — спросил человек. — Варите. Хорошо. Скоро мы вернём миру вкус. Тот самый, который украли люди.

— Это он, — прошептал Генри. — Профессор Безвкусный. Но он же в тюрьме!

— Вышел, — ответила Екатерина Алексеевна. — Или сбежал. Или его выпустили за хорошее поведение.

— Какое поведение? Он превращал людей в крыс!

— Тогда, — императрица помолчала. — Тогда это его двойник. Или ученик. Или сын. Генри, мы должны остановить его.

— А карта? А сокровища?

— Карта подделка, — вздохнуло привидение. — Это ловушка. Король Крыс работает на профессора. Он заманил тебя сюда, чтобы...

— Чтобы что?

— Чтобы превратить в крысу. Или в кота-ректора. Не знаю. Но это опасно.

Генри хотел было броситься на профессора, но в этот момент из темноты выскочили крысы — десятки, сотни — и окружили его. Впереди, на бочке, стоял Король Крыс.

— Генри, — сказал он. — Ты попался. Эссенция почти готова. Через минуту ты выпьешь её и станешь навсегда... кем? А кем мы решим. Может, крысой. Может, тараканом. Может, сметаной. Решать тебе?

— Не надо сметаной, — сказал Генри. — Сметану я люблю есть, а не быть.

— Вот и договорились, — улыбнулся Король. — Пей.

Он протянул коту стакан с зелёной жидкостью. Генри смотрел на неё, нюхал, и в этом запахе смешалось всё: жасмин, мята, лаванда, ландыши и ещё что-то очень родное — друг. Запах Мышкина.

— Прощай, друг, — прошептал кот и зажмурился.

И в этот момент Екатерина Алексеевна стала видимой, схватила стакан и выплеснула его содержимое в лицо Королю Крыс.

— Пей сам, — сказала она. — И не мучай кота.

Крыса заверещала, забилась, и прямо на глазах начала превращаться... в человека. Маленького, лысого, с пенсне.

— Профессор Безвкусный! — заорал Генри. — Ты — Король Крыс?!

— Я — всё, — прохрипел профессор. — Я — Король. Я — химик. Я — бог. Я хотел превратить тебя, чтобы ты стал моим слугой. Но не вышло.

— Не вышло, — сказал Генри и прыгнул ему на голову. — А теперь — сдавайся.

Он начал чесать профессора за ухом. Тот засмеялся, потом заплакал, потом заорал.

— Щекотно! — кричал он. — Прекрати!