Владимир Кожедеев – Сыскнадзор. Книга 2 (страница 3)

Ложкин показал. В углу, за огромной чугунной печкой, была маленькая ниша. Генри засунул туда лапу и вытащил… серебряную ложечку. Но не ту. Маленькую, чайную, с позолотой.

— Это не императорская, — сказал Мышкин.

— А это откуда? — спросила Мурка.

— Не знаю, — всхлипнул буфетчик. — Я клал большую. А теперь тут маленькая. Подменили!

— Или фея передумала, — съехидничал Генри. — Мышкин, здесь пахнет не феей. Здесь пахнет заговором. Кто-то использует буфетчика как прикрытие, чтобы воровать столовое серебро.

— Это я и есть! — раздался голос из щели.

Из ниши вылезла… крыса. Большая, серая, с умными глазами и с серебряной цепочкой на шее.

— Лиза? — удивился Мышкин. — Это ты?!

— Нет, — ответила крыса. — Я — Роза. Сестра Лизы. Та самая, которая ушла из дома в прошлом году, потому что не хотела жить в сапоге. Я создала свою банду. Мы воруем серебро и продаём его антиквару на Литейном. А буфетчик — наш Заместитель— то есть наш человек. Он даёт нам ложки, а мы платим ему сыром.

— Ты — преступница! — возмутился Генри. — А твоя сестра — честная крыса!

— Честная, но глупая, — усмехнулась Роза. — Она сидит в кармане у сыщика и грызёт сухари. А я живу в подвале, питаюсь икрой и скоро куплю себе дом.

— Икрой?! — ахнула Екатерина Алексеевна. — Это моя икра!

— А теперь моя, — дерзко ответила Роза. — Кстати, привидение, вы тоже можете быть полезны. Светитесь в тёмных углах, пугаете сторожей — а мы воруем. Идёт?

— Не идёт, — сказал Генри и прыгнул на крысу.

Роза ловко увернулась, юркнула обратно в щель. Генри попытался за ней, но застрял.

— Мышкин! — заорал он. — Вытаскивай! Я застрял! Мои усы! Они сломаются!

Мышкин потянул кота за хвост. Генри вылетел из щели, как пробка из шампанского, и приземлился прямо в таз с мыльной водой.

— Уф, — сказал он, отплёвываясь. — Усы целы. А крыса ушла.

— Роза! — крикнула Лиза-крыса, высовываясь из кармана. — Вернись! Ты не права! Воровство — это зло!

— А сыр? — донёсся голос из трубы.

— Сыр можно купить! Честно!

— Дорого, — ответила Роза и исчезла.

— Генри, — сказал Мышкин. — У нас есть ночь. Роза вернётся за большой ложечкой — она не успела её забрать. Мы устроим засаду.

— С мышеловками? — спросил Генри.

— С привидением, — ответил Мышкин. — Екатерина Алексеевна, вы сможете стать невидимой и схватить её?

— Смогу, — кивнула императрица. — Но потребую икры. За риск.

— Получите, — сказал Мышкин. — Император щедр.

Ночь. Буфетная. Тишина. За печкой, в щели, лежала приманка — императорская ложка, покрытая слоем сыра (чтобы привлечь крысу). Мышкин спрятался за шкафом, Генри — на люстре, Мурка — под столом, Лизы (обе) — в сапоге (но одна из них — подозреваемая). Екатерина Алексеевна парила невидимо у щели.

— Идёт, — прошептал Генри. — Я чую запах… сыра и наглости.

Из трубы высунулась серая мордочка. Роза огляделась, вылезла, подошла к ложке. Схватила. И в этот момент Екатерина Алексеевна стала видимой и наступила ей на хвост.

— Ааа! — заверещала крыса. — Пусти!

— Не пущу, — сказала императрица. — Ты арестована.

Генри спрыгнул с люстры, подбежал, прижал Розу лапой. Мышкин взял её в руки.

— Ты обокрала императора, — сказал он. — Теперь сядешь в клетку. Крысиную тюрьму.

— А мои подельники? — прошептала Роза.

— Подельников мы поймаем. Ты расскажешь.

— Не расскажу.

— Расскажешь, когда останешься без сыра, — сказал Генри. — Крысы без сыра сдают всех.

— Ты жесток, — всхлипнула Роза.

— Я справедлив, — ответил кот. — Это разные вещи.

Они отнесли Розу в участок, посадили в клетку. Ложку вернули императору. Тот прослезился, поцеловал её, пообещал награду.

— Мышкин, — сказал император. — Вы снова спасли реликвию. Просите, что хотите.

— Свободу Ложкину, — сказал Мышкин. — Он был орудием, а не преступником. И сыр ему верните.

— Сыр — это можно, — кивнул император. — А крысу?

— Крысу — на перевоспитание. К её сестре. В сапог.

— В сапог?! — возмутилась Лиза-крыса из кармана. — У меня там Сметана №3! Тесно!

— А вы потеснитесь, — сказал Мышкин. — Семья есть семья.

— Но она — преступница!

— Бывшая, — поправил Генри. — Теперь будет исправляться.

Вернувшись в кабинет, они устроили совет. Розу посадили в старый сапог (вместе со Сметаной №3, которая была не против). Лизе-крысе пришлось переехать в другой сапог — левый.

— Генри, — сказал Мышкин. — А ты не боишься, что Роза сбежит?

— Не боится, — ответил кот. — Она под честным крысиным словом. А крысиное слово — это почти как клятва.

— Почти?

— Ну, если будет сыр, — не удержится, — честно сказал Генри. — Но сыра нет. Есть сухари. А сухари не крадут.

— Почему? — спросила Мурка.

— Потому что сухари — это не престижно, — усмехнулся Генри. — Роза хочет икру. А икру воровать сложно. Её охраняет привидение.

— Я охраняю! — сказала Екатерина Алексеевна из стены. — И не только икру. Но и ложки. И вилки. И всё серебро.

— А золото? — спросил Мышкин.

— Золото — это к другому привидению, — отмахнулась императрица. — Я — скромная.

Они легли спать. Генри — на подоконнике, Мурка — рядом, Мышкин — на диване, Лизы — в сапогах, Роза — в отдельной клетке (для профилактики). Екатерина Алексеевна парила под потолком, напевая старый романс. Всё было тихо, мирно и сыро.

— Генри, — прошептал Мышкин. — А ты веришь, что Роза исправится?

— Верю, — ответил кот. — Потому что даже крысы могут понять, что воровать — это не дело. Особенно когда сидят без сыра.

— А если не поймёт?

— Тогда мы её съедим, — зевнул Генри. — Шутка. Отдадим в добрые руки. Например, в цирк. Там крысы выступают.

— Жестоко, — сказал Мышкин.