Владимир Кожедеев – Свет и тьма на стрелке (страница 6)

Он посмотрел на воду. Она была спокойной, мирной, обычной. Никаких теней, никакого шевеления. Только отражалась в ней луна, да звезды мерцали.

Вересов посмотрел на свой мост. Он стоял. Целый, невредимый.

– Выстоял, – прошептал он. – И душа моя цела.

Весна 1917 года выдалась ранняя. Волга вскрылась, пошла вода, шуга громыхала, набиваясь под опоры моста.

Николай Андреевич Вересов умер в марте. Тихо, во сне, как и сказано было раньше. Похоронили его на старом кладбище за городом, откуда видно мост.

На похоронах было трое: Русанов, Бурмистров и тот самый солдат, который участвовал в крестном ходе. Солдат оказался из крестьян, звали его Иван, и он потерял на войне руку.

– Царство небесное инженеру, – сказал Иван. – Хороший человек был. Настоящий.

Русанов уехал в Петроград через неделю. На прощание Бурмистров сказал ему:

– Ты, Алексей Иванович, если что – приезжай. Место теперь чистое. Но всё равно… ты это… помни. Место есть место. Долго пустым не бывает.

Русанов кивнул и уехал.

А Бурмистров остался. Он купил новый амбар, завел новое дело, но старую веру не забывал. Каждую ночь, ровно в полночь, он выходил на мост, становился посередине, крестился и шептал:

– Господи, помилуй.

И Волга молчала. Мирно, спокойно, по-весеннему шумно.

Но иногда, в самые темные ночи, когда луна прячется за тучи, а ветер воет в фермах моста, старые рыбаки говорят, что видят на воде тень человека в цилиндре. Стоит, смотрит на город, ждет.

Ведь тьма никогда не уходит насовсем. Она только ждет своего часа.

Нижегородский мост, построенный по проекту инженера Вересова, простоял до 1930-х годов, когда был заменен на новый. Старый мост разобрали. Но старожилы говорят, что по ночам на том месте до сих пор слышны шаги и тихий плеск воды, будто кто-то ходит под мостом, не в силах найти покой.

Место есть место.

Глава 10.

1895 год. Петербург. Институт.

Николай Вересов, студент выпускного курса, стоял на набережной Невы и смотрел, как разводят мосты. Рядом с ним, чуть поодаль, стояла девушка в светлом платье. Она тоже смотрела на мосты, и в глазах ее было что-то такое… родное.

Они познакомились случайно, в читальном зале Публичной библиотеки. Она тянулась за книгой на верхнюю полку, он помог. Книга оказалась – «Мосты и архитектура».

– Вы тоже интересуетесь мостами? – спросил он, глупо улыбаясь.

– Я интересуюсь всем, что соединяет людей, – ответила она и улыбнулась так, что у Николая перехватило дыхание.

Ее звали Елена. Елена Сергеевна Строганова. Дочь профессора, дворянка, умница, красавица. Казалось бы – не пара простому парню с Волги. Но Елена не смотрела на происхождение. Она смотрела в глаза.

Лето 1895 года. Царское Село. Они гуляют по парку, он рассказывает ей о Волге, о Городце, о том, как пахнет река весной, как поют бурлаки, как хочется построить мост – самый красивый в мире.

– А ты будешь на нем стоять, Лена, – говорил он. – И никто, кроме нас, не будет знать, что этот мост – для тебя.

Она смеялась и клала голову ему на плечо.

Осень 1895 года. Квартира профессора Строганова. Николай пришел просить руки. Профессор принял его холодно, но вежливо.

– Вы талантливый молодой человек, Вересов. Но что вы можете дать моей дочери? Мосты, которые еще не построены? Мечты? У нее есть жених – барон Корф, с состоянием, с именем. Подумайте.

Николай думал. Думал всю ночь, бродил по Петербургу. А наутро написал письмо: «Я уезжаю в Нижний. Я построю мост. Я докажу, что достоин тебя. Жди».

Она ждала.

1896 год. Нижний Новгород. Встреча с гостем.

В тот самый день, когда Николай впервые увидел Господина Ч. на Стрелке, он получил письмо от Елены. Она писала, что отец болен, что жених настаивает на свадьбе, что она больше не может ждать. «Если ты любишь меня – приезжай. Сейчас. Или будет поздно».

Николай сжал письмо в руке. А перед ним стоял Гость и предлагал чертеж, славу, дело всей жизни.

– Выбор за вами, молодой человек, – улыбнулся Гость. – Мост или любовь. Слава или семья. Впрочем, у вас еще есть время. Подумайте.

Николай подумал. И выбрал мост.

Он написал Елене ответ: «Прости. Я не могу. Я должен закончить дело. Я вернусь к тебе с победой».

Она не ответила.

1916 год. Нижний Новгород.

После битвы на мосту, разбирая старые бумаги, Вересов нашел то самое письмо, которое так и не отправил. Оно лежало в ящике стола двадцать лет. Он просто не нашел сил его отдать.

Русанов, увидев старика, плачущего над пожелтевшим конвертом, осторожно спросил:

– Кто она?

Вересов рассказал всё.

– А что с ней стало?

– Вышла замуж за барона. Уехала за границу. Говорят, умерла в прошлом году в Париже. От испанки. Так и не увидела мост.

Русанов помолчал, потом сказал:

– Знаешь, Николай Андреевич, а ведь она тебя любила. Иначе бы не ждала так долго.

– Знаю, – тихо ответил Вересов. – И мост этот… он не для славы был. Он для нее. Но я слишком поздно это понял.

Перед самой смертью, весной 1917-го, Вересов попросил отнести его на мост. Бурмистров и Русанов довели старика до середины пролета. Он постоял, глядя на воду, потом достал то самое письмо, поцеловал его и разорвал в клочки. Клочки полетели в Волгу.

– Прости, Лена, – прошептал он. – Я построил. Смотри.

Через три дня его не стало.

Глава 11.

Осень 1916 года. Нижний Новгород. Гостиница.

Русанов жил в той же гостинице, что и Вересов. Кормили плохо, номера были сырые, но сыщик не жаловался – не привык.

Однажды вечером в общем зале он увидел женщину. Молодая, лет тридцати, в траурном платье, с бледным, но красивым лицом. Она сидела одна, пила чай и смотрела в окно, за которым лил осенний дождь.

Горничная шепнула Русанову:

–Это вдова купца Елисеева. Того самого, что под мостом нашли. Приехала тело забрать, да всё никак не уедет – то ли дел много, то ли сил нет.

Русанов заинтересовался. Елисеев был одним из утопленников, с которых началось расследование.

На следующий день он осмелился подойти.

– Простите за беспокойство, сударыня. Алексей Русанов, частный сыщик из Петрограда. Расследую обстоятельства гибели вашего супруга. Могу ли я задать вам несколько вопросов?

Она подняла на него глаза. Глаза были заплаканные, но в них теплился огонек – не потухший, живой.

– Садитесь, – тихо сказала она. – Муж мой, Петр Ильич, был хороший человек. Добрый, честный… Я не верю, что он мог утонуть сам. Он плавал как рыба.

Ее звали Анна Григорьевна. Ей было 28 лет, она была на двадцать лет моложе мужа – вышла за богатого купца по настоянию родителей, но, как ни странно, полюбила его. Искренне, по-настоящему.

Русанов, привыкший к лжи и цинизму, вдруг почувствовал что-то незнакомое. Ему захотелось защитить эту женщину, помочь ей, утешить.

Вечер в номере Анны. Она рассказывает о муже, о том, как он мечтал о детях, как хотел оставить дело и уехать в Крым. Русанов слушает и понимает, что в этом деле замешано нечто большее, чем просто убийство.