Владимир Кожедеев – Операция «Фарфоровый носорог» (страница 7)

– Да? – голос виновницы торжества был полон благоговейного ужаса и надежды.

– Вы будете отвечать за адаптацию новоприбывших. Разработайте программу вводного курса. Базовые навыки выживания на острове, техника безопасности, кодекс чести. И чтобы никакого французского, если только это не боевые команды.

– Есть, капитан! – леди Виктория вытянулась по струнке и отдала честь. Получилось кривовато, но с огромным энтузиазмом.

Себастьян посмотрел на Амалию. Амалия смотрела на него с выражением «я же говорила, что будет весело».

– Я иду на маяк, – объявил Себастьян. – Мне нужно побыть одному и осознать, что моя жизнь превратилась в филиал пансиона благородных девиц.

– Возьми с собой глинтвейн, – посоветовала Белль. – Пригодится.

Маяк. Полчаса спустя.

Себастьян сидел на верхней площадке и смотрел, как три розовые яхты швартуются у внешнего пирса. С них сходили женщины в дорожных костюмах, шляпках и перчатках, с ридикюлями и зонтиками, с выражением лиц, в котором смешивались страх, восторг и решимость.

Рядом тихо заскрипели ступеньки.

– Не помешаю? – Амалия поставила рядом с ним две кружки с чем-то горячим и села на край площадки, свесив ноги.

– Ты уже помешала. Три года назад. В бальной зале лорда Винтерхолда.

– Я тогда была горничной. Совершенно незаметной.

– Ты была самым заметным человеком в той комнате. Просто не знала этого.

Амалия улыбнулась и сделала глоток.

– Знаешь, о чём я думаю?

– О том, что мы сошли с ума?

– Нет. О том, что моя мать считала меня бракованным экземпляром. Неудачной инвестицией. Пятном на фамильной чести. А я сижу на пиратском маяке, пью глинтвейн, смотрю, как пятнадцать аристократок высаживаются на тайный остров, и думаю: какая же я была бракованная. Какое счастье.

Себастьян долго молчал.

– Твоя мать была дурой, – наконец сказал он.

– Это самый романтичный комплимент, который я от тебя слышала.

– Я не умею делать романтичные комплименты. Я умею только говорить правду.

– Этого достаточно.

Где-то внизу, у пирса, леди Виктория обнималась с высокой рыжеволосой девушкой в зелёном костюме.

– Я говорила тебе, что он существует! – кричала леди Виктория. – Я говорила, что это не сказки!

– Я тебе не верила, – всхлипывала рыжеволосая. – Думала, ты сбежала и сочиняешь небылицы, чтобы мама не волновалась!

– А теперь?

– А теперь я вижу маяк с облупившейся краской, мужика с веером и мальчишку, который таскает бамбук! И верю! Всему верю!

Волк, услышавший слово «мужик», оскорблённо расправил плечи и демонстративно обмахнулся веером.

– Боцман Блэкторн, – представился он. – Добро пожаловать в клуб.

Рыжеволосая посмотрела на веер, потом на лицо Волка, потом снова на веер.

– Простите, – сказала она очень вежливо. – А это стратегический?

– Исключительно, – холодно ответил Волк.

– Понятно. У моей тётушки был точно такой же. Она говорила, что им очень удобно бить мужа по голове, когда он приходит пьяный.

Волк открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

– Я запомню эту тактику, – наконец выдавил он.

Камбуз. Вечер.

Белль смотрела на пятнадцать новых жительниц острова и чувствовала, как у неё дёргается глаз.

– Я не потяну, – сказала она Элоизе шёпотом. – Я один кок. У меня две руки. Я не могу кормить армию!

– Это не армия, это дебютантки, – поправила Элоиза, не отрываясь от вышивания.

– Какая разница?!

– Армия ест быстро и без капризов. Дебютантки будут просить вегетарианское и без глютена.

– ТЫ НЕ ПОМОГАЕШЬ!

В углу камбуза леди Виктория и её рыжеволосая кузина (которую звали леди Маргарет, что Амалия сочла ироничным) раскладывали на столе карту острова.

– Здесь у нас казармы, – объясняла леди Виктория. – Здесь оранжерея Ли-На. Здесь мастерская Элоизы. А здесь – секретная пещера, куда нельзя заходить, потому что там Волк хранит свои стратегические веера.

– У него их несколько?!

– Я видела как минимум три. И один с монограммой.

– Боже мой, это лучше, чем я могла представить.

В камбуз заглянул «Воробей» с охапкой бамбука.

– Ли-На сказала, что ей нужно ещё, – сообщил он. – Я завтра с утра сплаваю на соседний остров. Там целая роща.

– Тебя покусают акулы, – мрачно сказала Белль.

– Акулы меня не трогают, – пожал плечами «Воробей». – Я с ними договорился.

– С акулами? – переспросила леди Маргарет.

– Ну да. Они умные. Если регулярно приносить им рыбьи потроха, они начинают считать тебя своим. У меня там знакомый самец, Гриша.

– Гриша? – эхом повторила леди Маргарет. – Вы назвали акулу Гришей?

– Она сама откликается, – «Воробей» пожал плечами и скрылся в направлении оранжереи.

Леди Маргарет посмотрела на леди Викторию.

– Ты говорила, здесь интересно, – сказала она. – Но ты не говорила, что здесь есть люди, которые дружат с акулами.

– Я боялась, ты не поверишь, – честно ответила леди Виктория.

– Я не верю. Но это неважно. Я всё равно остаюсь.

Маяк. Полная луна.

Себастьян не спал. Он сидел в своём кресле в каюте и смотрел на карту Индийского океана, испещрённую пометками. Рядом на столике лежала открытая книга – «Морские течения и их влияние на навигацию», подаренная когда-то братом.

– Не спится? – Амалия вошла без стука. Она всегда входила без стука. Это было их негласное правило.

– Думаю.

– О чём?

– О том, – он помолчал, – что мой брат мечтал открыть школу. Для детей. Чтобы учить их не латыни и этикету, а тому, как устроен мир. Морские течения. Звёзды. Карты. Он говорил, что знания – это единственное настоящее сокровище, которое нельзя украсть.