Владимир Кожедеев – Операция «Фарфоровый носорог» (страница 5)

– Думаешь, она разбила?

– Думаю, она только начала, – ответила Амалия. – Но первый шаг – он самый важный.

Где-то внизу, в камбузе, Белль месила тесто для завтрашнего хлеба и ворчала на Элоизу, которая перекраивала одно из конфискованных платьев для новой ученицы.

– Ей нужна практичная одежда, а не этот шёлк! Она порвёт его на первой же тренировке с Джеком!

– Это не шёлк, это фай! И я добавлю кожаные вставки на локтях и коленях! Будет и практично, и элегантно!

– Ты не портниха, ты маньяк!

– Я художник, и я слышу оскорбления!

Волк, сидящий в углу с веером и картой, философски заметил:

– Раньше мы спорили о тактике абордажа и калибре пушек. Теперь мы спорим о кожаных вставках на локтях. Это называется прогресс, Белль. Смирись.

– Я не смирюсь! Я кок, а не модельер!

– Ты кок, который спас сорок три дебютантки от модной катастрофы, – напомнил Волк. – Дай себе кредит.

Белль запустила в него пригоршней муки. Волк, не глядя, отразил атаку веером.

– Стратегический, говоришь? – хмыкнула Белль.

– Абсолютно, – кивнул Волк, отряхивая мундир.

Ночь. Маяк.

Леди Виктория сидела на верхней площадке маяка, обхватив колени, и смотрела на звёзды.

– Не спится? – Амалия поднялась по винтовой лестнице бесшумно, как тень.

– Я думаю, – ответила девушка. – Мама, наверное, с ума сходит. Объявила меня в розыск. Наняла детективов. Пишет гневные письма в газеты.

– Хочешь вернуться?

– Нет. – Леди Виктория покачала головой. – Просто… странно. Всю жизнь меня учили, что самое главное – это репутация, положение, удачный брак. А здесь никто не спрашивает, кто твой отец и сколько у тебя земель. Здесь спрашивают, умеешь ли ты вязать узлы и не боишься ли высоты.

– И как? – улыбнулась Амалия. – Не боишься?

– Очень боюсь, – честно призналась леди Виктория. – Но Воробей сказал, что это нормально. Что все боятся, просто некоторые умеют это скрывать. Он сказал, что капитан Кейн боится только одного – потерять вас. И что это делает его самым храбрым человеком на флоте.

Амалия долго молчала.

– Воробей слишком много болтает, – наконец сказала она.

– Он болтает, потому что ему есть что сказать, – возразила леди Виктория. – Я никогда не встречала таких людей. Он знает названия всех созвездий, умеет предсказывать погоду по облакам и чинить паруса. А ему двенадцать лет. Мой брат в двенадцать лет умел только стрелять фазанов и жаловаться на учителей.

– Твой брат не выжил бы здесь и дня, – тихо сказала Амалия.

– Я знаю. – Леди Виктория улыбнулась. – И это так… освобождает. Понимать, что ты способна на большее, чем от тебя ждут.

Она помолчала и добавила:

– Спасибо, что позволили мне остаться.

– Это был твой выбор, – ответила Амалия. – Я только не закрыла дверь.

Внизу, у подножия маяка, Себастьян курил трубку и делал вид, что проверяет крепления. На самом деле он прислушивался к голосам наверху и думал о том, что его остров, его крепость, его убежище – оно больше не принадлежит только ему. Оно принадлежит всем этим женщинам, детям, старикам и бывшим аристократкам, которые нашли здесь свой дом.

И почему-то это совсем не пугало его. Наоборот.

– Капитан! – крикнул Джек с наблюдательной вышки. – Там на радаре какое-то движение! Похоже на патрульный катер береговой охраны!

Себастьян выдохнул дым и улыбнулся.

– Буди Волка, – сказал он. – Пусть оттачивает свои стратегические навыки с веером. У нас гости.

– Есть, капитан!

Где-то на маяке тихо звякнула тиара, которую Амалия так и не сняла.

Операция «Фарфоровый Носорог» закончилась. Начиналась операция «Лебедь в тылу врага». Но это, как говорится, уже совсем другая история.

Глава 3.

Три месяца спустя. «Скала Души». Штормовое предупреждение.

История с леди Викторией, вопреки всем мрачным прогнозам Себастьяна, не привела к катастрофе. Более того, она привела к череде событий, которые команда «Морской Фурии» впоследствии назовёт «Весной пробуждения фарфорового носорога» (Волк) или «Периодом, когда я окончательно потерял веру в серьёзность нашего предприятия» (капитан Кейн).

Всё началось с того, что леди Виктория освоила стрельбу.

– Это не стрельба, – мрачно констатировал Джек, глядя на изрешечённую мишень. – Это ритуальное убийство бумаги. Откуда у неё такой глазомер?

– Она играла в крокет, – пожала плечами Айеша. – Профессионально. Два года подряд выигрывала юниорский чемпионат Хэмпшира. У неё идеальный расчёт траектории.

– В крокет играют молотком и шаром! – Джек в отчаянии всплеснул руками. – При чём здесь пистолет?!

– При том же самом, при чём здесь веер, – философски заметил Волк, обмахиваясь своим стратегическим трофеем.

Джек зарыдал.

Камбуз. Полдень.

Белль, которая за три месяца привыкла к тому, что в её камбузе постоянно крутятся лишние люди, теперь смотрела на очередное вторжение с философским спокойствием.

– Ты опять притащила сюда эту штуку? – спросила она, глядя на леди Викторию, которая водрузила на разделочный стол странный агрегат из металла и дерева.

– Это портативный складной мольберт! – обиженно ответила леди Виктория. – Элоиза сказала, что ей нужно больше света для вышивания, а у неё в мастерской окна выходят на север!

– У нас пиратский остров, а не арт-резиденция!

– Но Элоиза – гений! Её вышивки вдохновляют команду! Вчера она подарила Хемлоку носовой платок с вышитым китом, и старик плакал!

– Он плакал, потому что она вышила ему на платке портрет его покойной жены, которую он не видел тридцать лет! – рявкнула Белль. – И теперь он отказывается сморкаться, потому что «нельзя осквернять память Элизабет соплями»!

– Это очень трогательно, – сказала леди Виктория.

– Это антисанитария! – заорала Белль.

В углу камбуза «Воробей» и Ли-На тихо обсуждали проблему оранжереи.

– Корни гниют, – говорила Ли-На. – Нужен дренаж. Твои трубы не работают.

– Мои трубы работают, – обижался «Воробей». – Просто у тебя уклон неправильный. Надо перекладывать систему.

– Где я возьму бамбук?

– Я могу сплавать на соседний остров. Там есть роща.

– Акулы.

– Я быстрый.

Ли-На посмотрела на него долгим взглядом.

– Я с тобой, – сказала она. – Прикрою.