Владимир Кожедеев – Операция «Фарфоровый носорог» (страница 3)

Себастьян посмотрел в навигационную карту, на которой не было ни одной пометки, и тихо, почти неслышно, рассмеялся.

Три дня спустя. «Скала Души».

Айеша, вернувшаяся с отчётом, застала удивительную картину: в лагуне, на пирсе, Элоиза проводила мастер-класс по вышивке для спасённых женщин, Белль учила Ли-На варить настоящее английское варенье (вместо китайских лекарственных отваров), а Волк с важным видом раздавал указания по укреплению береговой обороны, держа в руках… дамский веер с монограммой «В.Х.С.».

– Это трофей, – строго сказал он, перехватив её взгляд. – Стратегический. Буду обмахиваться в жару, чтобы думалось лучше.

– Вы случайно не прихватили ещё и зонтик от солнца? – осведомилась Айеша.

Волк оскорблённо замолчал и уставился в карту.

Где-то на скале, у маяка, стояли двое. Себастьян и Амалия смотрели на закат, и тиара на её голове тускло мерцала в последних лучах солнца.

– Ты так и будешь её носить? – спросил он.

– Пока не придумаю, куда её деть, – ответила она.

– Можешь оставить себе.

– Я так и сделаю.

Море шумело. Остров жил своей странной, нелепой, удивительной жизнью. Где-то в трюме «Фурии» тихо позвякивал фарфор, на камбузе Белль ругалась на пригоревшее варенье, а «Воробей» показывал Джеку, как правильно чистить бронзу, чтобы она блестела, как настоящий пиратский трофей.

И никто из них, даже самый дальновидный, не мог бы предсказать, что ждёт их впереди. Но это, как говорится, уже совсем другая история.

Глава 2.

Три часа спустя. «Скала Души». Полнолуние.

История с тиарой, казалось, была исчерпана. Амалия сняла её перед ужином, бережно завернула в кусок старого шёлка и убрала в сундук с дневниками. Себастьян вздохнул с облегчением. Волк перестал обмахиваться веером только после того, как Белль пригрозила добавить в его похлёбку «специальное снотворное для старых морских волков, которые забывают, что они не светские львицы».

Всё было спокойно. Даже слишком.

– Капитан, – раздался голос Джека с наблюдательной вышки. – Там… э-э-э… к нам гости.

Себастьян поднял подзорную трубу. На горизонте, со стороны открытого моря, к лагуне приближалась маленькая, явно не военная, ярко-розовая яхта.

– Это не военный корабль, – заметил Волк, прищурившись. – Это… Господи боже мой, это частная прогулочная посудина.

– На ней флаг, – сказал Джек. – Я не разбираю гербы, но там какая-то птица.

Амалия, услышавшая шум, поднялась на палубу. Взяла трубу. Посмотрела. Опустила трубу. Посмотрела ещё раз.

– Это лебедь, – сказала она очень странным голосом. – На розовом поле. Герб Хэмптон-Смитов.

Тишина.

– Они приплыли за тиарой? – пискнул «Воробей».

– Они не могут знать, что тиара у нас, – медленно произнёс Себастьян. – Мы вернули тиару. Операция прошла безупречно. Ты же говорила, что операция прошла безупречно?!

– Операция прошла безупречно, – подтвердила Амалия. – Я своими руками видела, как леди Виктория вышла в этой тиаре в бальный зал.

– Тогда ЧТО ОНИ ЗДЕСЬ ДЕЛАЮТ?!

Яхта пришвартовалась у внешнего пирса (тайный вход в лагуну всё-таки не был рассчитан на суда шириной с амбиции богатой наследницы). На берег сошли трое.

Первой была девушка лет восемнадцати, в дорожном костюме от «Ворта», с идеальным макияжем и выражением лица человека, который только что обнаружил, что его любимый скаковой пони умеет говорить.

Второй – тощая, высоченная дама в пенсне, с блокнотом наперевес и взглядом инквизитора.

Третьей – необъятных размеров гувернантка, которая, судя по бицепсам, могла задушить акулу голыми руками.

– Капитан Себастьян Кейн? – осведомилась дама в пенсне таким тоном, будто спрашивала: «Вы повесили этих собак сами или вам помочь?».

Себастьян, который планировал встретить их с пистолетом и грозным видом, почему-то ответил:

– Допустим.

– Прекрасно. Я – мисс Прингл, старшая компаньонка леди Виктории Хэмптон-Смит. А это, – она указала на девушку, – собственно, леди Виктория.

Леди Виктория сделала шаг вперёд, споткнулась о канат, издала звук «ой», поправила шляпку и выдала:

– Вы пираты! Настоящие! Я так и знала! Мама говорила – «Викки, не читай бульварные романы», а я читала, и вот, пожалуйста! Пираты! Со шпагами! А где ваш череп с костями? А попугай есть? А деревянная нога? Ой, простите, – это она уже Волку, который мрачно на неё смотрел, – я не хотела вас обидеть, просто у моего двоюродного дедушки была деревянная нога, и он говорил, что это очень удобно, особенно когда чешется левая пятка, а её нет, представляете?

Волк открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

– Мисс, – выдавил он. – Как вы, чёрт возьми, нас нашли?

– О, это просто! – Леди Виктория просияла. – У меня на балу пропало платье! Ну, не то, чтобы пропало – оно висело в гардеробной, но я точно помню, что мама заказала его с завышенной талией, а когда я его надела, талия оказалась нормальной! И жемчуг был пришит чуть-чуть иначе! И на подоле я нашла вот это!

Она торжествующе извлекла из ридикюля крошечный, засохший листик розмарина.

Белль побледнела.

– Я потеряла его, когда подшивала подол, – прошептала она. – Думала, никто не заметит.

– Моя бабушка разводит розмарин в оранжерее! – объявила леди Виктория. – Я знаю этот запах с детства! А таких сортов в Англии нет! Я наняла лучшего ботаника из Кью-Гарденс, и он сказал, что это африканский розмарин, который растёт только на Мадагаскаре и ещё на каких-то островах, которых нет на карте!

Она перевела дыхание и добавила:

– А ещё у вас на маяке краска облупилась. Совсем не ухаживаете за имуществом, а ещё пираты.

Кают-компания. Час спустя.

– Значит, – подытожила Айеша, массируя переносицу, – вы потратили три дня, наняли ботаника, вычислили географическое происхождение розмарина, отследили маршруты контрабандистов, нашли наш остров, приплыли сюда на собственной яхте, чтобы собственно, зачем?

Леди Виктория уставилась на неё круглыми глазами.

– Как зачем? Вы же пираты! Благородные пираты, которые грабят плохих лордов! Я хочу с вами!

– Что? – хором сказали все присутствующие.

– Ну, не насовсем, – замялась леди Виктория. – На сезон. Меня мама замуж выдаёт за лорда Тинсдейла. Ему сорок семь, у него подагра и он коллекционирует бабочек. Мёртвых, приколотых булавками. Я не хочу быть бабочкой! – она всхлипнула. – Я хочу приключений! Я умею играть на арфе и говорить по-французски, и я могу притворяться кем угодно, и у меня есть свои деньги, и я не буду вам мешать, честное слово!

– Мисс, – сказал Себастьян, стараясь говорить максимально терпеливо, – это не круизный лайнер. Мы воюем. Люди гибнут. Здесь нет арф и французского языка.

– Я могу научиться стрелять! – с энтузиазмом воскликнула леди Виктория. – Мисс Прингл, мы можем организовать стрелковый кружок?

Мисс Прингл, не поднимая головы от блокнота, сухо заметила:

– Леди Виктория, я обязана напомнить, что ваша матушка категорически возражает против любого огнестрельного оружия, кроме тех случаев, когда оно инкрустировано бриллиантами и находится под стеклом.

– А шпага?

– Шпага приемлема при условии наличия уроков фехтования у респектабельного инструктора.

– Вы и правда думаете, – вмешалась Амалия, – что мы позволим дочери герцога, наследнице одного из богатейших состояний Англии, остаться на пиратском острове?

Леди Виктория посмотрела на неё с неожиданной взрослой серьёзностью.

– А вы позволили себе, – тихо сказала она. – Я читала ваш дневник.

Амалия замерла.

– Тот, в кожаном переплёте, который вы спрятали за Вольтером. Я нашла его в старом поместье вашей семьи, когда мама водила меня смотреть картины. Он лежал в тайнике за камином. Ваша мать, леди Маргарет, не знала о нём. А я… я прочитала его за один вечер. И поняла, что не хочу заканчивать как вы. Не хочу умирать при жизни.

Амалия молчала очень долго. Потом сказала: